Амариллис

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Амариллис белладо́нна
садовое растение в Англии

Амари́ллис (лат. Amarýllis) — довольно крупные травянистые луковичные растения из семейства амариллисовых (лат. Amaryllidáceae).[комм. 1] Долгое время (почти двести лет) род амариллис считался монотипным, то есть, в природе был известен всего один вид — Амариллис белладо́нна (или амариллис-красавица).[комм. 2] Однако к началу XXI века в состав рода были введены ещё несколько видов и род стал олиготипным, состоящим из малого числа видов.

Самый известный вид: амариллис белладонна происходит из Южной Африки. И тем не менее, несмотря на свою двухвековую монотипность, амариллис никогда не был один. Благодаря прекрасным цветам и неприхотливости, он сразу же стал излюбленным садовым и комнатным растением.[комм. 3] За века культивирования были выведены сотни гибридов и сортов самых разных расцветок, многие из которых формировались при участии природного вида. И хотя в 1821 году почти все виды амариллиса были перемещены в близкий род гиппеаструм, большинство садовых растений так и остались с прежним поэтическим названием «амариллис».[комм. 4]

Амариллис в прозе[править]

  •  

Он читал ещё много, почти не делая перерывов, и с таким видом, точно ему решительно всё равно, читать или нет. Настроенья менялись с необыкновенной быстротой. Заключил он игривым стихотворением «Амариллис», которое кончалось так:
Призрак упований запредельных,
Тайна предрассветного мечтанья,
Радостей прозрачных и бесцельных, —
С чем тебя сравню из мирозданья?
С ландышем сравнить тебя не смею,
Молча, амариллис я лелею.
Стройная пленительностью стана,
Бледная воздушная светлана.
Много ль золотистого тумана?
Долго ль будет жить моя светлана?[комм. 5]
Александр кончил. Сквозь небрежность в голосе его прорывалась искренность. ― Вы хорошо читаете, Шура, ― произнесла Софья медлительно. ― Совсем иным делаетесь.[1]

  Зинаида Гиппиус, «Победители» (роман), 1898
  •  

Конант тоже написал стихи, он озаглавил их «Газель у родника». То было типичное сочинение человека, который считает, что амариллис не цветок, а пасту́шка у Феокрита, а все свои сведения о птицах почерпнул из бесед с официантами в ресторане. Конант поставил под стихотворением свою подпись, и мы отправили его тому же редактору.

  О. Генри, «Поэт и поселянин», 1910
  •  

Он <Лютер Бербанк> ставит себе идеалом воспитать растения, выносящие засуху, усиленно размножающиеся и представляющие всякие другие выгоды. Он настолько видоизменяет природу растений, что у него кактус и ежевика растут без шипов. Сочные листья первого становятся отличной пищей для скота,[комм. 6] а вторая приносит вкусные ягоды, которые можно без уколов легко срывать. Бербанк усовершенствовал культуру слив без косточек и так увеличил урожай клубней гладиолуса и амариллиса, что эти красивые растения стали доступными для людей с самыми скромными средствами. Результаты эти потребовали глубоких знаний и очень продолжительного времени. Чтобы видоизменить природу растений, надо было прежде хорошо узнать её. Для того чтобы установить идеал видоизменённого растения, надо не только определить цель этого, но, кроме того, выяснить себе вопрос о том, позволят ли особенности растения осуществить предположенный идеал.[2]

  Илья Мечников, «Этюды оптимизма», 1913
  •  

В настоящее время описано уже более 300 видов агав, объединённых в собственный род, хотя ещё совсем недавно их относили к амариллисам.[3]

  Вальтер Хааге, «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben), 1960
  •  

В день праздника Сретения Господня, в серый мягкий день на моём рабочем столе распустили свои победоносные венчики-трубы огненно-красные амариллисы.[комм. 7] Отрадно усмотреть становление новых явлений в природе видимой, но ни с чем не сравнима радость сдвигов души. Изменение в области ума или чувства ― ещё не всё. Когда перемена захватит всё существо человека, весь его сложный состав, и человек воистину увидит себя иным, приобретшим новые свойства ― вот тогда наступает подлинный праздник души.

  — монахиня Игнатия (Петровская), «Путемерие антифонов», 1962
  •  

― Перед нами клетка… Живая клетка амариллиса…
― Всё же, по-моему, это аллиум сативум, ― миролюбиво прохрустел голосок Хейфеца.
― К сожалению, начало оторвано, Натан Михайлович. Мы сейчас не сможем решить наш спор.[4]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды», 1987
  •  

Кроме того, как я сказал, идут годы странствий, и я совсем не исключаю, что Эфрос поставит спектакль среди самой натуральной обстановки, и будет гореть керосиновая лампа и в зал доноситься запах керосина и горелого фитиля, а на подоконниках стоять живые фикусы, герань и цвести амариллисы. Я только мечтаю дожить до этого, потому что я очень люблю занавес в театре. Когда я вхожу в зал и занавес открыт (впервые я увидел это в театре Мейерхольда сорок с гаком лет тому назад), я испытываю какое-то чувство стыдливости.[5]

  Виктор Розов, «Удивление перед жизнью», 2000
  •  

Должен признаться, у меня и сейчас в Москве много цветов. Увлекаюсь амариллисами, но есть и другие, в том числе герань. Когда-то какой-то глупый человек назвал герань символом мещанства. Видимо, это был очень рациональный человек. Ну как цветок может быть символом мещанства?[5]

  Виктор Розов, «Удивление перед жизнью», 2000
  •  

Контрастируют с живой листвой и дополняют цветовую гамму пробкового дерева белый сизаль, коричневое пальмовое волокно и сухие, цве́та старого серебра, пушистые головки артишока на высоких стеблях. Под Новый год в зимнем саду появляется рождественская звезда (молочай пуансеттия, которая в Европе давно уже стала традиционным рождественским атрибутом). Накануне Рождества её крупные алые прицветники образуют своеобразную звезду. А ещё к Новому году свои прекрасные, бархатные, ярко-красные бутоны выбрасывают амариллисы. Вода в фонтанчике создает эффект миниатюрного водопада, падая на натянутую над чашей ткань-невидимку, которая гасит брызги и делает фонтан практически бесшумным.[6]

  — «Парящие сады над старым Арбатом», 2004

Амариллис в стихах[править]

«Амариллис», сорт «Минерва»
(вероятно, гиппеаструм)
  •  

Амариллис, бледная светлана!
Как нежданно сердце мне смутили
Ласки мимолётного обмана,
Чашечки едва раскрытых лилий.
О, как сладко светлое незнанье!
Долго ли продлится обаянье,
Много ль золотистого тумана,
Сколько будет жить моя светлана?

  Константин Бальмонт, «Амариллис», 1897
  •  

Амариллис, точек пара,
А морил листочек паром,
Молоточек, ― мало точек,
Так листочек, так лес точек.

  Михаил Савояров, эквилибр «Омар иллис» (о-задачка), 1919

Комментарии[править]

  1. Экзотический для Европы цветок амариллис дал своё имя целому семейству амариллисовых, в котором — кроме цветов, таких как нарцисс, — можно встретить такие сугубо прозаические пищевые растения как лук и чеснок.
  2. Это название «амариллис белладонна» (лат. Amarýllis belladónna) не должно никого вводить в заблуждение. Красивый цветок амариллис не имеет никакого отношения к ядовитой белладонне, лекарственному растению из семейства паслёновых. Но точно так же, как и у ядовитой красавки, видовое название «belladonna» (белладонна) происходит от двух латиноязычных (итальянских) слов: bella (красивая) donna (женщина) и в переводе на русский язык означает примерно то же, что «красавица». Такое название амариллис получил за своё необычное цветение, когда после периода покоя на поверхности появляется голая и высокая цветочная стрелка, украшенная на конце прекрасными розовыми цветами (по форме — типичными лилиями). При том, у растения нет ни единого листа, оно совершенно «голое». Листья появляются на поверхности позднее, после окончания цветения. Возможно, логичнее было бы назвать амариллис «обнажённая красавица». Тем более интересным выглядит, что в русском языке слово амариллис имеет мужской род.
  3. Как считается, в Европу амариллис попал в XVI веке — и немедленно стал предметом увлечения аристократии и любителей садовых растений.
  4. Родовое называние Amaryllis является поэтическим в прямом смысле слова. Оно взято из греческой литературы и мифологии. Амариллис — это имя прекрасной нимфы, воспетой Вергилием. Возможно, несколько вычурное, это женское имя, тем не менее, иногда встречается и в литературе, и в повседневной жизни.
  5. В этом отрывке Зинаида Гиппиус рассказывает о чтении героем своего романа «Победители» стихотворения Константина Бальмонта «Амариллис», первая строфа из которого помещена ниже, в разделе «Амариллис в стихах».
  6. В своих «Этюдах оптимизма» Илья Ильич Мечников временами излагает достаточно странные сведения. На этот раз у него кактус (в случае Бербанка это — опунция) имеет «сочные листья», которые идут в корм скоту. Однако на самом деле «листьев» у опунции нет (кроме рудиментарных). Упомянутые Мечниковым «листья» — это плоские стебли без колючек. Именно таких, неколючих (а точнее говоря, безглохидиевых) стеблей опунции и добивался Бербанк своей многотрудной селекцией.
  7. «Огненно-красные амариллисы» — как раз в данном случае речь идёт скорее всего о гибридных гиппеаструмах.

Источники[править]

  1. Зинаида Гиппиус, Собрание сочинений. — М.: «Русская книга», 2001 г.
  2. И.И. Мечников. «Этюды оптимизма». (1907-1913) — М.: Наука, 1988 г.
  3. Вальтер Хааге «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben). — М.: «Колос», 1992. — С. 75. — 368 с. — 25 000 экз.
  4. Дудинцев В., «Белые одежды» (часть вторая). — М.: Советский писатель, 1988 г.
  5. 5,0 5,1 Виктор Розов. «Удивление перед жизнью». — М.: Вагриус, 2000 г.
  6. «Парящие сады над старым Арбатом» — М., журнал «Мир & Дом. City» от 15.03.2004 г.

См. также[править]