Бархатцы

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Ба́рхатцы или чернобри́вцы [комм. 1] (лат. Tagétes) — низкорослые однолетние или многолетние травянистые растения семейства Астровых. Родина бархатцев — вся Америка, где они растут в дикой природе от Аризоны до Аргентины. Уже давно завезённые в Европу, они стали известны как широко распространённые неприхотливые садовые растения, выведена масса красивых гибридов и сортов. Очень часто их используют в городском озеленении, в особенности Бархатцы мелкоцветные. Запах растения — резковатый, смолистый, антисептический, — немного напоминает астру. Некоторые виды таге́теса — эффективные лекарственные растения.

Бархатцы в прозе[править]

  •  

Самый бедный немец не может обойтись без дачи; летом его так и тянет ins Grüne. Где есть только подозрение природы, слабый намёк на зелень, какие-нибудь три избушки и одна берёза, одну из этих избушек немец непременно превратит в дачу: оклеит её дешевенькими обоями, привесит к окнам кисейные занавесочки, поставит на подоконники ерань и лимон, который посадила в замуравленный горшок сама его Шарлота; перед окном избы выкопает клумбочку, посадит бархатцев и ноготочков… и устроит своё маленькое хозяйство так аккуратно и так уютно, как будто лето должно продолжаться вечность.[1]

  Иван Панаев, «Опыт о хлыщах», 1857
  •  

Кабинет и спальня Обломова обращены были окнами на двор, гостиная к садику, а зала к большому огороду, с капустой и картофелем. В гостиной окна были драпированы ситцевыми полинявшими занавесками.
По стенам жались простые, под орех, стулья; под зеркалом стоял ломберный стол; на окнах теснились горшки с еранью и бархатцами и висели четыре клетки с чижами и канарейками.
Братец вошел на цыпочках и отвечал троекратным поклоном на приветствие Обломова. Вицмундир на нём был застегнут на все пуговицы, так что нельзя было узнать, есть ли на нём бельё или нет; галстук завязан простым узлом и концы спрятаны вниз.

  Иван Гончаров, «Обломов», 1858
  •  

Райский, идучи из переулка в переулок, видел кое-где семью за трапезой, а там, в мещанском доме, уж подавали самовар.
В безлюдной улице за версту слышно, как разговаривают двое, трое между собой. Звонко раздаются голоса в пустоте и шаги по деревянной мостовой.
Где-то в сарае кучер рубит дрова, тут же поросёнок хрюкает в навозе; в низеньком окне, в уровень с землею, отдувается коленкоровая занавеска с бахромой, путаясь в резеде, бархатцах и бальсаминах.

  Иван Гончаров, «Обрыв», 1869
  •  

Все дорожки были также обсажены руками больных. Тут были всевозможные цветы, встречающиеся в малороссийских садиках: высокие розы, яркие петунии, кусты высокого табаку с небольшими розовыми цветами, мята, бархатцы, настурции и мак.

  Всеволод Гаршин, «Красный цветок», 1883
  •  

Только окна почему-то закрыты в такую жару. Какие чудаки! Вот и вишнёвые садочки, и огороды. Пышные мальвы и георгины глядят через плетень. На золотых кустах чернобривца солнце словно забыло своё сияние. А вон и подсолнечники… Целый лес[2]

  Анастасия Вербицкая, «Ключи счастья», 1909
  •  

Белый андреевский флаг, косо перекрещенный голубым крестом, всё ещё висел, как конверт, высоко над орудийными башнями, шлюпками, реями. Пусто было на палубах и мостиках броненосца, лишь кое-где торчала прикладом вверх винтовка румынского часового. Но вот флаг дрогнул, опал и коротенькими скачками стал опускаться. Обеими руками снял тогда Родион фуражку и так низко поклонился, что кончики новых георгиевских лент мягко упали в пыль, как оранжево-чёрные деревенские цветы чернобривцы.[3]

  Валентин Катаев, «Родион Жуков», 1925
  •  

И все-то хоругви, и Святые, и Праздники, в золоте-серебре, в цветочках… все преклонятся пред Пречистой… Цветочки-то почему? А как же, самое чистое творение, Архангел Гавриил с белым цветочком пишется. Завтра сестрицы срежут все цветы в саду на ваши казанские хоругви: георгины, астры, золотисто-малиновые бархатцы.

  Иван Шмелёв, «Лето Господне», 1944
  •  

Он сидел, прислонившись к пыльному тополю. Вокруг него теснились и вздыхали жалостливые бабы, бросали в деревянную миску позеленевшие медяки. Представление о лирниках навсегда связалось у меня с памятью об украинских базарах ― ранних базарах, когда роса ещё блестит на траве, холодные тени лежат поперек пыльных дорог и синеватый дым струится над землей, уже освещённой солнцем. Запотевшие кувшины ― глечики ― с ледяным молоком, мокрые бархатцы в вёдрах с водой, гречишный мёд в макитрах, горячие ватрушки с изюмом, решета с вишнями, запах тарани, ленивый церковный перезвон, стремительные перебранки баб-«цокотух», кружевные зонтики молодых провинциальных щеголих и внезапный гром медного котла ― его тащил на плечах какой-нибудь румын с дикими глазами.[4]

  Константин Паустовский, «Книга о жизни. Далёкие годы», 1946
  •  

После Киева проплыла за окнами кудрявая, перегретая солнцем Украина. Запах бархатцев, желтевших около каждой путевой будки, проникал даже в вагоны. Потянулись степи, перерезанные золотыми полосами подсолнухов. В стеклянистой дали воздух весь день мрел и мерцал. Я уверял Романина, что этот блеск на горизонте ― отражение в высоких слоях воздуха солнечного света, который падает на море и преломляется в нём.[5]

  Константин Паустовский, «Повесть о жизни. Беспокойная юность», 1954

Бархатцы в поэзии[править]

Бархатцы африканские
(Tagetes erecta, садовая форма)
  •  

Жемчужной белизной
Сияли ландыши… алели георгины,
Пестрели бархатцы, нарциссы и левкой,
И розы и́скрились, как яркие рубины[6]

  Семён Надсон, «Цветы», 1883
  •  

Также не были чужды ему
Девицы, смотревшие в окна
Сквозь жёлтые бархатцы…
Но всё посерело, померкло,
И зренье у спутника ― также,
И, верно, другие желанья
Его одолели...

  Александр Блок, «Ночная фиалка» (сон), 1906
  •  

Это ваши ресницы слипались от яркости,
Это диск одичалый, рога истесав
Об ограды, бодаясь, крушил палисад.
Это ― запад, карбункулом вам в волоса
Залетев и гудя, угасал в полчаса,
Осыпая багрянец с малины и бархатцев.
Нет, не я, это ― вы, это ваша краса.[7]

  Борис Пастернак, «Послесловье», 1919
  •  

Ведь есть же такие счастливцы,
что ранней осенней порой
следят, как горят чернобривцы,
склонившись над грядкой сырой![8]

  Николай Асеев, «Чернобривцы», 1954
  •  

Давай же копаться и рыться.
в подмёрзнувших комьях земли,
чтоб в будущий год чернобривцы,
как жар, в холода расцвели![8]

  Николай Асеев, «Чернобривцы», 1954
  •  

Чорнобривців насіяла мати
У моїм світанковім краю.
Та й навчила веснянки співати
Про квітучу надію свою.
Приспів.
Як на ті чорнобривці погляну,
Бачу матір стареньку.
Бачу руки твої, моя мамо,
Твою ласку я чую, рідненька.
Я розлуки та зустрічі знаю,
Бачив я у чужій стороні
Чорнобривці із рідного краю,
Що насіяла ти навесні.

  — Николай Сингаевский, «Чернобривцы» (композитор: Владимир Верменич), 1959

Комментарии[править]

  1. «Чернобривцы» (или чорнобривцi) — поначалу малороссийское название бархатцев, однако, оно достаточно прочно вошло и в обиход русского языка как название яркое и образное. Кроме достаточно распространённой украинской фамилии «Чернобривец» в эпоху развитого социализма была популярна песенка «Чернобривцы» (или «Бархатцы») на стихи украинского поэта Николая Сингаивского.

Источники[править]

  1. И. И. Панаев. Избранная проза. М.: «Правда», 1988 г.
  2. Анастасия Вербицкая. Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. — М.: НПК «Интелвак», 2001 г.
  3. Катаев В. Собрание сочинений в 9 т. Том 1. Рассказы и сказки. М.: «Худ. лит.», 1968 г.
  4. Паустовский К. Г. «Далёкие годы». М.: «АСТ; Астрель», 2007 г.
  5. Паустовский К. Г. «Повесть о жизни». М.: «АСТ, Астрель», 2006 г.
  6. С. Я. Надсон. Полное собрание стихотворений. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  7. Б. Пастернак. Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Л.: Советский писатель, 1990 г.
  8. 8,0 8,1 Н. Н. Асеев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Л.: Советский писатель, 1967 г.

См. также[править]