Фикус

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Фи́кус (лат. Ficus) — широко известный и распространённый в культуре род древесных растений семейства Тутовые (лат. Moraceae). Большинство тропических видов — вечнозелёные, некоторые субтропические — листопадные. Растения содержат млечный сок. Многие виды фикусов — полезные растения.

Наиболее известным представителем рода является фиговое дерево (лат. Ficus carica), известное как смоква, или винная ягода, или инжир, или фига. Также известен мелколистный Фикус бенджамина, выращиваемый в комнатных условиях как декоративное растение. Род включает деревья, кустарники и лианы (так называемые фикусы-душители или древогубцы).

Фикус в афоризмах и кратких цитатах[править]

  •  

Фикус в углу; свесил глянцевитые листья, как уши; слушает.[1]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Бабаев», 1907
  •  

Есть пошлые насекомые: Клопы; есть пошлые растения: Герань и Фикусы; есть пошлые животные: Свиньи; есть пошлые люди: Октябристы.[2]

  Саша Чёрный, «Взгляд и не́что», 1910
  •  

Пишу тебе на вокзале: фикусы, завязанные вверху красными бантами...[3]

  Николай Пунин, из письма А. А. Ахматовой, 1925

Фикус в мемуарах и публицистике[править]

  •  

Мы сидели посреди сада, в котором были построены дома, и, вместо спёртого воздуха комнаты сеансов, находились в окружении огненного цвета гроздьев эритрины – кораллового дерева – вдыхая благоуханные ароматы деревьев и кустов, а также белых цветов бегонии, трепещущих от лёгкого ветерка. <...> У нас были прекрасные цветы базилики, цветка Вишну, без которого в Бенгалии не обходится ни одна религиозная церемония; были также веточки культового фикуса, дерева, посвящённого тому же светлому божеству; его листья смешивались с розовыми цветами священного лотоса, и индийские туберозы обильно украшали стены.

  Елена Блаватская, «Разоблачённая Изида», 1877
  •  

Здесь пышная флора: копал простирает в потоки лучей свои парные листья, серея стволом, осыпаясь орехами; чёрное дерево точит смолу; мозикизи и нтибьэ растут всюду, ― каменный дуб, рододендры, мазук; всюду мбэбва дарит чернокожих плодами; смоковницы, заросли фиговых пальм, бамбуки; молодою листвою, оранжево-красной и розовой реют прибрежья Ньяссы; и всюду растёт пальма-фикус; те гущи проплетены сетью толстых канатов; то вьющиеся растения; и они ― паразиты.[4]

  Андрей Белый, «Африканский дневник», 1922
  •  

Чувствую беспомощное и растерянное одиночество. Пишу тебе на вокзале: фикусы, завязанные вверху красными бантами, медные канделябры с желтыми грязными свечами и кругом бутылки пива. Хочется говорить о тебе, но не сказать ни слова, кто бы здесь рядом ни был.[3]

  Николай Пунин, из письма А. А. Ахматовой, 1925
  •  

Растут деревья-гиганты, существуют деревья-чудеса. То секвойя величиной чуть ли не с Эйфелеву башню, так, что человек у ее подножия кажется муравьем, то священный фикус, у которого двести стволов, а крона одна, то эвкалипт, постоянно меняющий кожу, то магнолия, производящая огромные, из тончайшего белого фарфора цветы...[5]

  Владимир Солоухин, «Третья охота», 1967
  •  

Это драконово дерево в городе Икод на Тенерифе. Мы ездили к нему, поставили машину вот под этой пальмой, сидели на скамье под белой стеной, левее за дорогой есть почтовый ящик (на открытке он не виден), и я ещё бросил там две открытки тебе. Дереву этому 3000 лет! У земли его толщина более десяти метров. А листья, похожие на листья фикуса, растут щёткой только на концах веток, середина же кроны — это жуткое переплетение серых голых веток, похожих на клубок змей или лапы дракона.[6]

  Алексей и Анатолий Кузнецов, «Между Гринвичем и Куренёвкой», 1999
  •  

Кроме того, как я сказал, идут годы странствий, и я совсем не исключаю, что Эфрос поставит спектакль среди самой натуральной обстановки, и будет гореть керосиновая лампа и в зал доноситься запах керосина и горелого фитиля, а на подоконниках стоять живые фикусы, герань и цвести амариллисы.[7]

  Виктор Розов, «Удивление перед жизнью», 2000

Фикус в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

В высокие окна смотрела черная ночь и точила безысходную тоску из бездонных глаз. Дальние углы темнели густо и жутко, точно там притаился кто-то бесплотный, выжидающий, а в одном углу, за роялем, гладкий блестящий от лампы овальный лист фикуса был похож на чей-то немигающий глаз. <...>
Старуха замигала красными веками, закрестилась и заплакала. Ульян Иваныч видел, как упрямые слезинки просачивались сквозь ее корявые пальцы, видел, как за спиной старухи из темного угла неподвижно глядел освещенный овальный лист фикуса, и слышал, как за окном, во мраке, зловеще выл ветер и хлопал по стропилам крыши отвороченным железом. И оттого, что все это была тоска, Ульяну Иванычу стало жутко.[1]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Дифтерит», 1904
  •  

Чехлы были белоснежны, несмотря на то, что были промочены до последней нитки. Они так резко бросались в глаза, что при взгляде на них одного цвета становились: обглоданный непогодой булыжник, продроглая подзаборная вода, птицы, летевшие с конных дворов, летевшие за ними деревья, обрывки свинца и даже тот фикус в кадушке, который колыхался, нескладно кланяясь с телеги всем пролетавшим. <...>
И она представила себе человека, ― человека вообще, валкой, на шаги разрозненной походкой расставляющего свои пожитки по углам. Она живо представила себе его ухватки и движения, в особенности то, как он возьмет тряпку и, ковыляя вокруг кадки, станет обтирать затуманенные изморосью листья фикуса. А потом схватит насморк, озноб и жар. Непременно схватит.[8]

  Борис Пастернак, «Детство Люверс», 1918
  •  

Нужно прямо сказать, в квартире, на 42 метрах полезной площади обитало привидение.
Мы знаем, со стороны как организаций, так и отдельных лиц поступят звуки протеста. Откуда привидение? Не подло ли пичкать потребителя изящной словесности такими баснями?
Но вы спросите дворника того дома. Дворник все знает и всему свидетель. Вся история пошла от дворника.
— Въехал тут один. Не обрадовался. В первую же ночь с него привидение толстовку сорвало. Жилец — в домоуправление. Просит принять меры против такого хулиганства. А какие могут быть меры? Нет мер насчет привидения! Что там во вторую ночь вышло, не знаю, только наутро смельчак выбыл отдыхать в неизвестном направлении. Даже фикус любимый бросил. Сейчас фикус в домовом клубе стоит, согласно постановлению соцбыткомиссии. А квартира опять пустая.[9]:34

  Ильф и Петров, «Победитель», 1932
  •  

В четвертом, освещённом стенной лампой, у кадки с огромным рододендроном, помещался детский стол. Черные, лапчатые листья растения расползались по стенам, на стеблях, привязанных бечевками ко гвоздям, воздушные корни висели в воздухе, как длинные, серые черви.[10]

  Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина (Сорок лет)», 1936
  •  

Прошло время. Владька изучил медицинские науки и бальные танцы, приобрел внешний лоск, но все так же неизменно в конце каждого месяца на громадной кухне общежития появлялся его чугунок. Любой мог подойти и бросить в трескучие пузыри то, что имел: пачку горохового концентрата, картофелину, кусок колбасы, кусочек сахара, огурец или листок фикуса. Любой мог подойти и налить себе тарелку «супчика» (так называл это варево Карпов).[11]

  Василий Аксёнов, «Коллеги», 1962 г.
  •  

Он поднялся, подошел к окну, взял горшок с фикусом. <...>
— Ну вот, — продолжал Городулин. — Значит, ищут они, ищут, а тот, который спрятал, по правилам игры приговаривает: «Холодно, холодно… Теплее… Горячо!..»
Произнеся это, Городулин дернул ствол фикуса из горшка: в земле, между корнями, лежали две маленькие металлические коробочки из-под мятных лепешек.[12]

  Израиль Меттер, «Директор», 1979
  •  

Выйдя из леса и преодолев неглубокую ложбинку, по дну которой протекал звонкий ручей, мы оказались в роще, где росли высокие деревья, похожие на дубы, с такими же толстыми корявыми стволами, но гораздо выше и листья совсем другие. Листья этого дерева напоминали лопасти огромного фикуса, а свисавшие над головой плоды были величиной с футбольный мяч, а то и больше. <...> Это были знаменитые хлебные деревья...[13]

  — Михаил Панин, «Камикадзе», 2002

Фикус в поэзии[править]

Фикус бенджамина (ветка с плодами)
  •  

Вкруг белеющей Психеи
Те же фикусы торчат,
Те же грустные лакеи,
Тот же гам и тот же чад…[14]

  Иннокентий Анненский, «Трактир жизни», 1904
  •  

Потели стекла двери на балкон.
Их заслонял заметно зимний фикус.
Сиял графин. С недо́питым глотком
Вставали вы, веселая навыказ...[15]

  Борис Пастернак, «Потели стекла двери на балкон...», 1916
  •  

Собрали сноп из листьев клёна, ―
Осенний радостный пожар.
Из кухни выползла Матрена,
На пухлых ножках жирный шар.
В столовой маятник двурогий
Солидно ходит вверх и вниз.
Друг дома ― фикус козлоногий
Возносит листья под карниз.[16]

  Саша Чёрный, «Дом над Великой», 1924
  •  

А дед кусать привык усы,
он ходит взад-вперед:
иконы,
свечи,
фикусы ―
густая дрожь берет.[17]

  Николай Ушаков, «Московская транжирочка», 1927
  •  

Сквозь тусклые окна
В рассветную рань,
Под кухонный марш
Примусов желтолицых,
Приученным цветом бледнеет герань,
И фикусы чахнут в домашних теплицах. [18]

  Павел Васильев, «Октябрьский ветер», 1930

Фикус в песнях и массовой культуре[править]

Листья фикуса религиозного
  •  

Ой ты, фикус мой, фикус; фикус религиозный!
Что стоишь одиноко возле края земли?
Иноверцы-злодеи тебя шашкой рубили,
Затупили все шашки и домой побрели.
Ясно солнце с луною над тобой не заходят,
Вкруг корней твоих реки золотые текут;
А на веточке верхней две волшебные птицы,
Не смыкая очей, все тебя стерегут.

  Борис Гребенщиков, «Фикус религиозный», 1996 год

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 1. — М.: «Правда», 1967 г.
  2. Саша Чёрный, «Взгляд и нечто»
  3. 3,0 3,1 Н. Н. Пунин, Дневники. Письма. ― М.: АРТ, 2000 г.
  4. Андрей Белый. Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв.: Альманах. ― М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994 г.
  5. Солоухин В. А. Собрание сочинений: В 5 т. Том 1. — М.: Русский мир, 2006 г.
  6. Алексей Кузнецов. «Между Гринвичем и Куреневкой». М., Захаров: 2002 г.
  7. Виктор Розов. «Удивление перед жизнью». — М.: Вагриус, 2000 г.
  8. Б. Пастернак. «Воздушные пути». Проза разных лет. — М.: «Современник», 1989 г.
  9. Ильф и Петров, Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска / сост., комментарии и дополнения (с. 430-475) М. Долинского. — М.: Книжная палата, 1989 г. — С. 86
  10. Возможно, Горький путает название, описывая не рододендрон, а фикус или филодендрон. «Воздушные корни, висящие в воздухе, как длинные, серые черви» — дело для рододендрона почти небывалое, тем более — в условиях комнатной культуры.
  11. Василий Аксёнов. «Апельсины из Марокко». — М.: Эксмо, 2006 г.
  12. И. Меттер. Среди людей. — Л.: Советский писатель, 1979 г.
  13. Михаил Панин. «Камикадзе». — М.: «Звезда», № 10, 2002 г.
  14. И. Анненский. Стихотворения и трагедии. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  15. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990
  16. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. — Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  17. Н. Ушаков. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1980 г.
  18. П. Васильев. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. ДНК: 2007 г.

См. также[править]