Официант

From Викицитатник
Jump to navigation Jump to search
Молодые официанты

Официа́нт — работник предприятий общественного питания, обслуживающий посетителей в ресторанах, кафе и барах. В России XIX — начала XX веков трактирную обслугу чаще называли половыми. Слово официант в России имело ограниченное хождение, так назывались слуги, обслуживавшее посетителей в ресторанах европейского типа. В отличие от официантов, носивших европейскую одежду, половые, как правило, были одеты в «русском» стиле и их обязанности были несколько шире.

В сферу деятельности официанта, как правило, входят: приём заказов от посетителей или гостей, доставка еды и напитков; получение от клиента расчёта за услуги; лёгкая уборка столов после ухода посетителей, а затем сервировка столов для новых посетителей.

Официант в прозе[edit]

  •  

В самом серьезном расположении духа Пьер подъехал к дому старого князя. Дом этот уцелел. В нем видны были следы разрушения, но характер дома был тот же. Встретивший Пьера старый официант с строгим лицом, как будто желая дать почувствовать гостю, что отсутствие князя не нарушает порядка дома, сказал, что княжна изволили пройти в свои комнаты и принимают по воскресеньям.
— Доложи; может быть, примут, — сказал Пьер.
— Слушаю-с, — отвечал официант, — пожалуйте в портретную.
Через несколько минут к Пьеру вышли официант и Десаль. Десаль от имени княжны передал Пьеру, что она очень рада видеть его и просит, если он извинит ее за бесцеремонность, войти наверх, в ее комнаты.[1]

  Лев Толстой, «Война и мир», 1869
  •  

Конант тоже написал стихи, он озаглавил их «Газель у родника». То было типичное сочинение человека, который считает, что амариллис не цветок, а пасту́шка у Феокрита, а все свои сведения о птицах почерпнул из бесед с официантами в ресторане. Конант поставил под стихотворением свою подпись, и мы отправили его тому же редактору.

  О. Генри, «Поэт и поселянин», 1910
  •  

После третьей рюмки Громов вдруг застучал ножом по тарелке. Бедняга сделал это машинально, просто по привычке к ресторану, где таким образом подзывается официант для перемены тарелок или для чего другого.
Но тут же опомнился и с ужасом поглядел на хозяев.
— Браво, — не понял его Подходцев. — Громов хочет сказать речь. Говори, дружище, не бойся.
Это все-таки был выход.
— Господа! — начал Громов, запинаясь. — Русская пословица говорит: «Одна голова не бедна, а если и бедна, так одна»… Гм! То есть не то! Я хотел сказать другое. Впрочем… Зачем слова, господа? Главное — поступки! Гм!..
И совершил поступок: сел и обжег себе губы чаем.
Домой возвращались угрюмые.
— Насколько я понял твой стук ножом по тарелке, — сердито сказал Клинков, — ты просто звал официанта?
— Понимаешь… Я совсем машинально. Привычка…
— Знаешь, чего я боялся?
— Ну? — робко взглянул на него измученными глазами Громов.
— Что ты, когда поужинаешь, вдруг застучишь по тарелке и скажешь: «Человек, счёт!»
— Ты психолог.[2]

  Аркадий Аверченко, «Подходцев и двое других», 1917
  •  

— Будьте добры! — взывал он к пролетавшим мимо работникам нарпита.
— Сию минуточку-c! — кричали официанты на ходу.
Наконец, карточка была принесена. Ипполит Матвеевич с чувством облегчения углубился в нее.
— Однако, — пробормотал он, — телячьи котлеты два двадцать пять, филе — два двадцать пять, водка — пять рублей.
— За пять рублей большой графин-с, — сообщил официант, нетерпеливо оглядываясь.
«Что со мной? — ужасался Ипполит Матвеевич. — Я становлюсь смешон».
— Вот, пожалуйста, — сказал он Лизе с запоздалой вежливостью, — не угодно ли выбрать? Что будете есть?
Лизе было совестно. Она видела, как гордо смотрел официант на ее спутника, и понимала, что он делает что-то не то.
— Я совсем не хочу есть, — сказала она дрогнувшим голосом. — Или вот что… Скажите, товарищ, нет ли у вас чего-нибудь вегетарианского?
Официант стал топтаться, как конь.
— Вегетарианского не держим-с. Разве омлет с ветчиной.[3]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «Двенадцать стульев» (глава XX), 1927
  •  

Старые половые, посылаемые на крупные ресторанные заказы, имели фраки, а в единственном тогда «Славянском базаре» половые служили во фраках и назывались уже не половыми, а официантами, а гости их звали: «Человек!»
Потом «фрачники» появились в загородных ресторанах. Расчеты с буфетом производились марками. Каждый из половых получал утром из кассы на 25 рублей медных марок, от 3 рублей до 5 копеек штука, и, передавая заказ гостя, вносил их за кушанье, а затем обменивал марки на деньги, полученные от гостя.
Деньги, данные «на чай», вносились в буфет, где записывались и делились поровну. Но всех денег никто не вносил; часть, а иногда и большую, прятали, сунув куда-нибудь подальше. Эти деньги назывались у половых: подвенечные.
— Почему подвенечные?
— Это старина. Бывалоче, мальчишками в деревне копеечки от родителей в избе прятали, совали в пазы да в щели, под венцы, — объясняли старики.
Половые и официанты жалованья в трактирах и ресторанах не получали, а еще сами платили хозяевам из доходов или определенную сумму, начиная от трех рублей в месяц и выше, или 20 процентов с чаевых, вносимых в кассу.
Единственный трактир «Саратов» был исключением: там никогда хозяева, ни прежде Дубровин, ни после Савостьянов, не брали с половых, а до самого закрытия трактира платили и половым и мальчикам по три рубля в месяц.[4]

  Владимир Гиляровский, «Москва и москвичи» (глава Трактиры), 1934
  •  

— Забубенная музыка, — сказал Алешка и навалился на стол, подпер руками голову, — под такую, верно, музыку и пропил папаша-то мой казенные деньги.
Официант пробирался мимо, балансировал, как жонглёр, блестящим подносом с бутылками, мисками, бокалами; в другой руке между пальцев он сжимал графинчик и с полдюжины рюмок. Он извивался между стульев и вихлял, раскачивал поднос с посудой как будто только для того, чтобы похвастать искусством.
Санька на ходу заказал ему майонез и графинчик водки, и лакей кивнул головой в ответ и вертнул подносом. <...>
Санька застучал ножом. В зале официанты метались с посудой, дым от папирос затуманил воздух, общий гул рычал уж напряженной, пьяной нотой, уже все катилось, ехало полным ходом и звенело на ходу.
Мирская выхватила сифон из рук официанта и, обернувшись на стуле, ударила шипящей струей в жирный затылок соседу.
Толстый вскочил, закрывая руками шею, отскочила девица, чиновник попятился на стуле.
Сволочь! — орала истерическим голосом Мирская. Чиновник мигал — не знал, смеяться или кричать. — Тоже сволочь! — крикнула Мирская и пустила струю чиновнику в лицо. — Сволочи, сволочи! — кричала Мирская.
Люди поднимались с мест, смотрели на скандал, радостно, с ожиданием. Официанты спешили, пробивались меж столов.
Алешка встал и схватил Мирскую за руку. Она как будто обрадовалась борьбе — подвывала, вырывала руку с сифоном, и вода фыркала и брызгала в соседей.
— Уймите пьяную бабу, что за игрушки! — рявкнул солидный бас. Где-то хлопали в ладоши. Мирская выронила сифон и повалилась на стул.
Официант что-то серьезно шептал ей в ухо. Мирская отмахивалась и болтала брильянтовыми сережками.
— В отдельный кабинет, господа студенты; неудобно так, знаете… — назидал официант.[5]

  Борис Житков, «Виктор Вавич», 1934
  •  

По всему было видно, что дачный сезон уже окончился. Видно, так уж устроено во всем мире, что дачные сезоны, независимо от климата, кончаются в сентябре. Стоял сухой и жаркий день, небо было чисто, нагретые волны неторопливо шлепались о берег, а на пустынной желтой дорожке уже по-осеннему волочилась брошенная кем-то газета. У двери ресторана, скрестив на груди руки, стоял официант в белом фартуке и печально смотрел на пустые мраморные столики. Под стеной лежали в штабелях складные железные стулья. По календарю сезон окончился, и никакое солнце не могло его вернуть.[6]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «День в Афинах», 1936
  •  

— Официант!
— Это не официант, это дворецкий.
— Не могу же я кричать: «Дворецкий»! Вдруг, у кого-то фамилия — Дворецкий.
— Да... В этом что-то есть. В основном, конечно, идиотизм, но есть.

  Джозеф Лео Манкевич, «Всё о Еве», 1950
  •  

…Грубин сказал:
— Официант как жаворонок. Жаворонок поёт не оттого, что ему весело. Пение — функция его организма. Так устроена его гортань. Официант ворует не потому, что хочет тебе зла. Официант ворует даже не из корысти. Воровство для него — это функция. Физиологическая потребность организма.

  Сергей Довлатов, «Соло на ундервуде», 1978
  •  

С фронта дед привез трёхлинейную винтовку и несколько медалей. Вроде бы имелся даже Георгиевский крест. Неделю он кутил. Потом устроился метрдотелем в заведение «Эдем». Как-то раз повздорил с нерасторопным официантом. Стал орать. Трахнул кулаком по столу. Кулак очутился в ящике письменного стола. Беспорядков мой дед не любил.[7]

  Сергей Довлатов, «Наши», 1983
  •  

Дорогая еда кормит больше официанта, чем посетителя.[8]

  Геннадий Малкин, 1990-е

Официант в стихах[edit]

  •  

я представлял тропическую синь,
и пальмы над ленивым океаном,
и девушку в шезлонге, и себя
у загорелых ног, печально и
неторопливо пьющего кальвáдос
(а может, кальвадóс). Я представлял
у кромки гор немыслимый рассвет
и черно-белого официанта,
несущего сочащийся продукт
экватора — нарезанный на дольки,
нежнейший, бесподобный авокадо![9]

  Виктор Шендерович, «Баллада об авокадо», 1990-е
  •  

Но если просочится в газетной сети
о том, как велик был Пушкин или Дант,
кажется, будто разлагается в газете
громадный и жирный официант.[10]

  Владимир Маяковский, «Гимн критику», 1915
  •  

«Что прикажете?»
― Кто вы такой?
«Мы̀-с: человек».
― Что это значит?
«Человек, по-нашему, официант».
― Очень мудрый ответ, трансцендентальный,
Поэтому:
Будьте добры, котлетку марешаль.[11]

  Анатолий Мариенгоф, «Ночное кафе», 1923
  •  

Столы стеклянные стоят.
Блестя щеки́ полудой,
эмалевый
официант
несёт
второе блюдо.[12]

  Семён Кирсанов, «К цветастым клумбам и траве...» (Поэма о роботе), 1933
  •  

Швейцар блистает
Золотом и лоском,
Официант ―
Испытанным умом,
А наш сосед ―
Шикарной папироской
Чего ж еще?
Мы славно отдохнем![13]

  Николай Рубцов, «Свидание», 1962
  •  

А когда овладел профессией,
И зарегистрировался с одной официанткой,
И принял ее фамилию,
И бросил, конечно, жену,
Он подался ближе к степным местам,
Устроился шофёром в Сарепте,
Давал газ.[14]

  Семён Липкин, «Техник-интендант», 1963
  •  

Шел декабрь тридцать восьмого.
Русской истории любой знаток
знает, как это было толково ―
сидеть за столом, глядеть в потолок,
видеть люстру большую, как солнце,
чувствовать молодость, ум, талант
и наблюдать, как к тебе несется
не знавший истории официант.[15]

  Борис Слуцкий, «Ресторан», 1964
  •  

Мудреное имя ―
Эльвира.
Не выговоришь никак.
Из дыма соткана паутина:
Музыка,
Фрукты,
Коньяк.
В фойе драка.
Вдребезги стул.
Крик:
Караул!
Надо уйти
И ее увести
В другой кабак…
Официант,
Получи за коньяк.[16]

  Игорь Холин, «Мудреное имя...», 1970-е
  •  

Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке
отражения город. Позвякивают куранты.
Комната с абажуром. Ангелы вдалеке
галдят, точно высыпавшие из кухни официанты.[17]

  Иосиф Бродский, «Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке...», 1985
  •  

Мы сидим на веранде пригородного ресторана.
Жарко. Но мы заказали кофе.
Не скажу, что свободно льется беседа:
так – флюктуирует, брезжит.
Появляется Официант: на огромном подносе
расставлены могильные урны.
Я пытаюсь считать и скоро сбиваюсь со счета.
(Урны сделаны капитально.)
Впрочем, все это ― сон вымышленной героини:
сегодня ей показалось, что она больна раком ―
омонимической карой за маленькие проступки.
Мы сидим и беседуем о Содоме и Гоморре,
о преимуществах деторожденья
перед однополым соитием.
Официант, намекая, бренчит мелочью,
и скоро мы платим по счету.
Жарко.

  Александр Миронов, «Мы сидим на веранде пригородного ресторана...» (из цикла «Кинематограф»), 1986

Из анекдотов[edit]

  •  

― Официант! Если это молодой цыпленок, то я ― Папа Римский!
― Чем могу служить, Ваше преосвященство?…

  •  

― Официант, почему уха пахнет мылом?
― Понимаете, рыба очень сильно пахла нефтью, пришлось ее помыть.

  •  

― Официант, это чай или кофе? У него привкус керосина.
― Скорее всего, это чай. У нашего кофе привкус скипидара.

  •  

― Официант, в прошлое воскресенье у вас было свежее пиво!
― Уверяю вас, это оно и есть.

  •  

― Официант, у курицы, которую вы мне принесли, одна нога короче другой!
― Послушайте, вы заказывали курицу для того, чтобы ее есть, или будете с ней танцевать?

Источники[edit]

  1. Толстой Л. Н. Собрание сочинений: В 22 т. — М.: Художественная литература. — Т. 5. «Война и мир».
  2. А.Т. Аверченко. «Шутка мецената». Олма-Пресс, 2001. «Подходцев и двое других» (1917)
  3. Илья Ильф, Евгений Петров. «Двенадцать стульев». — М.: Вагриус, 1997 г.
  4. Гиляровский В.А. Собрание сочинений в 4 томах, Том 4. — Москва, 1999 г.
  5. Житков Борис. «Виктор Вавич»: Роман / Предисл. М. Поздняева; Послесл. А. Арьева. — М.: Издательство Независимая Газета, 1999 г.
  6. Ильф И., Петров Е., Собрание сочинений: В пяти томах. Т. 4. — М: ГИХЛ, 1961 г.
  7. С. Довлатов. Собрание прозы в 3 томах. — СПб: Лимбус-Пресс, 1993 г. том 1.
  8. «Умнеть надо незаметно. Классика современного афоризма». В 3 томах. Том 1. — М.: РИПОЛ классик, 2008.
  9. Антология сатиры и юмора России ХХ века. Том 2. Шендерович В.А. – М.: Изд-во ЭКСМО – Пресс, 2001 г. – 608 с.
  10. Маяковский В.В. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Москва, «ГИХЛ», 1955-1961 гг.
  11. А.Б. Мариенгоф. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2002 г.
  12. С. Кирсанов, Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  13. Н. Рубцов. Последняя осень. — М.: Эксмо, 1999
  14. С. Липкин. «Воля». — М.: ОГИ, 2003 г.
  15. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  16. И.С.Холин. Избранное. — М.: Новое литературное обозрение, 1999 г.
  17. Иосиф Бродский. Стихотворения и поэмы: в 2 томах. Новая библиотека поэта (большая серия). — СПб.: «Вита Нова», 2011 г.

См. также[edit]