Перейти к содержанию

Гриф (деталь музыкальных инструментов)

Материал из Викицитатника
Гриф скрипки

Гриф (нем. Griff — рукоятка, захват) — продолговатая, выступающая за пределы резонаторного корпуса часть струнного щипкового или смычкового музыкального инструмента, несущая на себе окончания струн и колки, на которых они закреплены. На грифе музыкант управляет длиной звучащей части струн, прижимая их к поверхности грифа или к ладам и тем самым меняя высоту звучания струн. Гриф щипковых инструментов снабжается ладами.

Гриф изготавливается из твёрдых пород древесины, при малых размерах поперечного сечения гриф испытывает значительную нагрузку от натяжения струн, поэтому главным требованием к качеству грифа является его ровность. Состоит из головки, шейки и пятки. С корпусом гриф соединяется посредством винтового соединения. На головке грифа располагаются колки, регулирующие степень натяжения струн (настройку). От колков струны проходят через верхний порожек, о который они опираются и от которых начинается их рабочая длина (мензура), и далее к нижнему порожку (подставке) и струнодержателю на корпусе инструмента.

Гриф в определениях и коротких цитатах[править]

  •  

Когда смычок тихо пошёл по струнам, рука Смекалова, державшая гриф, задрожала, и он поспешил оставить скрипку.[1]

  Михаил Михайлов, «Скрипач», 1853
  •  

Скрипели неплотно пригнанные половицы. Таинственно-огромный гриф контрабаса неровно и медленно наклонялся то вправо, то влево, вслед за ним, точно догоняя его, металась седая кудлатая голова капельмейстера.[2]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Верю!», 1902
  •  

Девочка поправила свои льняные кудри, рассыпанные по плечам, и тихо заиграла на гитаре. Маленькие пальчики цепко заскользили по грифу...[3]

  Степан Петров-Скиталец, «Кузнец», 1903
  •  

Скрипка разлетелась в куски. В руках у Сашки остался только гриф, который он победоносно подымал надд головами толпы.[4]

  Александр Куприн, «Гамбринус», 1906
  •  

...изогнутые пальцы правой неразличимо дрожали над тёмным голосником, точно птица порхала и билась; пальцы левой с неуловимою быстротой бегали по грифу.[5]

  Максим Горький, «Детство», 1913
  •  

Контрфорс в барокко играет не меньшую роль, чем в готике, только XVIII век обработал его орнаментально, трактуя в форме волюты. Львиная голова над грифом скрипки заменяется «улиткой» только в XVII веке. В сущности, это контрфорс барокко.[6]

  Иван Аксёнов, «Пикассо и окрестности», 1917
  •  

...был найден музыкальный инструмент ― «крота» <...>, ― родоначальник всех смычковых инструментов. И был то четырёхугольный ящик с дугой и грифом, похожий скорее на гроб, чем на скрипку или виолончель.[7]

  Михаил Лоскутов, «Портрет скрипичного мастера», 1936
  •  

Если увеличить число колебаний, например, прижав струну пальцем к грифу, ухо заметит повышение тона.[8]

  Владимир Беляев, «Необычайные приключения профессора Небывалова» (На волнах звука — ответ), 1940
  •  

Пожалуй, он чувствовал во мне именно метафору, чувствовал, что и под моим взглядом у булок загибаются грифы скрипок.[9]

  Юрий Олеша, «Книга прощания», до 1959
  •  

Эта скрипка будет, как первая женщина в твоей жизни — широкими полными бёдрами разойдутся обечайки, тонок и строен будет стан её грифа, изящно, как поворот шеи любимой, наклонится завиток, а эфы загадочными волнующими складками очертят ее лоно. И она подаст тебе свой голос — нежный, ласковый, поющий...[10]

  Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. «Визит к Минотавру», 1972
  •  

Орёл на грифе машет крылом…
Прощай, моя гитара.[11]

  Алексей Хвостенко, «А. Г. Волохонский. Матримониальная песня», 1988
  •  

...эротизм стайки юношей, несущих за грифы женственные тела своих скрипок, а над ними смычки ― торчком вверх.[12]

  Марина Вишневецкая, «Вышел месяц из тумана», 1997
  •  

сжимаются
коленки извращенки
будто и впрямь
мой рогатый гриф
готова засунуть…[13]

  Генрих Сапгир, «Воображаемая виолончель» (из книги «Тактильные инструменты»), 1999
  •  

...вылез из эфа твоей скрипки красный чертенок, да как пустится в пляс на грифе![14]

  Холли Блэк, «Скрипач с Байю Тек», 2003

Гриф в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Составные части Б.<андуры>: короткий и широкий гриф, называемый ручкой; отогнутая часть грифа называется головкой, в которой сидят колки (килочки) для подтягивания и опускания струн. <...> В самой нижней части деки, против грифа, идет полоска дерева, схваченная плотно 2—3 винтами — приструнник, к которому прикрепляются струны. <...> Струны больших размеров зовутся бунтами и тянутся от приструнника вдоль деки и всего грифа, где в головке намотаны на килочки.
Кобзарь играет на Б.<андуре>, сидя. <...> Гриф обхватывается левой рукой, нажимающей струны...[15]

  Словарь Брокгауза и Ефрона, «Бандура или кобза», до 1907
  •  

Контрфорс в барокко играет не меньшую роль, чем в готике, только XVIII век обработал его орнаментально, трактуя в форме волюты. Львиная голова над грифом скрипки заменяется «улиткой» только в XVII веке. В сущности, это контрфорс барокко. Замечательно пристрастие Пикассо к этой форме: он никогда не разлагает ее. Присутствие в композиции скрипки легко обнаружить по наличию улитки, иногда и дековых прорезей.[6]

  Иван Аксёнов, «Пикассо и окрестности», 1917
  •  

Об этом предшественнике долго спорили и спорят. Его искали как питекантропа, родоначальника нашего рода. И однажды, в могиле древнего воина, жившего около двух тысяч лет назад, был найден музыкальный инструмент ― «крота», как говорят некоторые исследователи, ― родоначальник всех смычковых инструментов. И был то четырехугольный ящик с дугой и грифом, похожий скорее на гроб, чем на скрипку или виолончель.[7]

  Михаил Лоскутов, «Портрет скрипичного мастера», 1936
  •  

Высота тона зависит от количества колебаний звучащего тела в секунду. Звуковые же колебания воспринимаются нашим ухом. Если увеличить число колебаний, например, прижав струну пальцем к грифу, ухо заметит повышение тона.[8]

  Владимир Беляев, «Необычайные приключения профессора Небывалова» (На волнах звука — ответ), 1940

Гриф в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

В этом, 1838 году, приехал в первый раз гениальный скрипач Оле-Буль, норвежский уроженец, и вскоре после своего приезда дал в Большом театре концерт, составленный исключительно из собственных его сочинений, составляющих его собственную систему, состоящую в том, что как гриф, так и подставка ― плоские, т. е. прямые, без скатов и округлений, на каковой скрипке он мог играть на всех струнах разом и исполнять четырёхголосные пьесы, даже фуги, и, кроме того, мог играть и на одной струне, что можно делать только тогда, когда привыкнешь играть с такими плоскими грифами и подставкой. Разумеется, интересуясь скрипкой как любимым моим инструментом, я поехал в концерт. Впечатление, которое на меня произвел первый удар смычка, неизъяснимо: я весь задрожал, был в восторге, когда он начал свой А-дурный концерт. Новизна стиля, качество звука, мощность, разнообразие смычков, между тем, легкость, с которою он все исполнял, ― меня все это так поразило, что все вместе взятое вполне завладело мною, и я остался навеки его поклонником, и впоследствии так был одушевлён, что все мои после того сочинения носили отпечаток его стиля, исключая только то, что я не усвоил себе ни его грифа, ни подставки, ни смычка, который был за 4 вершка длиннее наших, обыкновенных туртовских смычков...[16]

  Николай Бахметев, Дневник, 1887
  •  

Дядя Яков всё более цепенел; казалось, он крепко спит, сцепив зубы, только руки его живут отдельной жизнью: изогнутые пальцы правой неразличимо дрожали над тёмным голосником, точно птица порхала и билась; пальцы левой с неуловимою быстротой бегали по грифу.[5]

  Максим Горький, «Детство», 1913
  •  

...когда я встречался с живым Маяковским, он всегда мне казался еще чем-то другим, а не только человеком: не то городом, не то пламенем заката над ним. ― В его книгах, я бы сказал, раскрывается целый театр метафор. От булок, у которых «загибаются грифы скрипок», до моста, в котором он увидел «позвонок культуры». <...>
В самом деле, почему он проводил некоторые отрезки времени со мной? Не потому же, что я был моден? Чем-то я ему нравился. Пожалуй, он чувствовал во мне именно метафору, чувствовал, что и под моим взглядом у булок загибаются грифы скрипок. Он иногда снится мне.[9]

  Юрий Олеша, «Книга прощания», до 1959
  •  

Его уже неотступно преследовали мысли о ней. Надо было не валять дурака, а ковать железо, пока горячо. Мысленно он уже с ней целовался, держа на весу ее легкую руку, и, опережая события, складывал стихи: «Когда в моей руке, прелестна и легка, твоя рука дрожит, как гриф послушной скрипки, есть в сомкнутых губах настойчивость смычка, поющего пчелой над розою улыбки».[17]

  Валентин Катаев, «Трава забвенья», 1967
  •  

Альт гораздо глуше скрипки, звучание его направлено как бы внутрь себя, слабее резонирует, даже гнусавит. Но зато его звук ― теплее, объемнее, а в смысле виртуозности альт почти так же совершенен, как скрипка. Из-за большой длины грифа альт заметно менее подвижен, и от исполнителя требуется соответствующая растяжка пальцев и часто недюжинная физическая сила и ловкость.[18]

  Юрий Башмет, из книги «Вокзал мечты», 2003

Гриф в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Часто, глядя на сухопарую, сутуловатую фигуру этого скрипача, одетую в синий нанковый кафтанчик с коротеньким лифом, на его худое лицо, усердно потеющее над темной декой скрипки, на его костлявые пальцы, так ловко перебегающие по грифу, часто думал я:
«Какую важную роль определила тебе судьба, Трофим Смекалов, поместив тебя в городке В.!..»[1]

  Михаил Михайлов, «Скрипач», 1853
  •  

Слуга приезжего музыканта, по обещанию, показал Трофиму скрипку своего барина. Долго и со всех сторон рассматривал Трофим старый, неказистый инструмент и насилу решился попробовать его. Когда смычок тихо пошел по струнам, рука Смекалова, державшая гриф, задрожала, и он поспешил оставить скрипку: две-три ноты, протяжно ею спетые, казалось, вырвались из его собственного сердца — растерзанного, болеющего… Они потрясли всё существо Трофима.[1]

  Михаил Михайлов, «Скрипач», 1853
  •  

Правая рука скрипача ощупала стол, помещавшийся у самого окна, на нем какую-то книгу, подсвечник… Ба! Что это еще попалось под руку?.. Это завитки струн. От них пальцы Трофима перешли к грифу скрипки. Сердце у него замерло; он крепко схватился за скрипку и потащил ее к себе.[1]

  Михаил Михайлов, «Скрипач», 1853
  •  

оркестр, замаскированный купами зелёных растений и роз, из-за которых высовывались грифы контрабасов, похожие на орудия пытки. О, эта пытка шейной колодкой музыки!..

  Альфонс Доде, «Нума Руместан», 1881
  •  

Капельмейстер оркестра качал вправо и влево седой кудлатой головою, а около него, точно откуда-то из бездны, подымался и качался безобразно-огромный гриф контрабаса. Я вспомнил, как в детстве видел издыхающего грача. Он сидел под кустом бузины и тяжело дышал, то подымая, то вытягивая шею. Тогда было ненастное, плаксивое утро. Чуть темнели вдали, выплывая из тумана, свежевспаханные поля, чуть золотели расцвеченные осенью деревья. И театральный зал был похож на это утро, а капельмейстер и гриф контрабаса ― на этого грача. <...>
Скрипели неплотно пригнанные половицы. Таинственно-огромный гриф контрабаса неровно и медленно наклонялся то вправо, то влево, вслед за ним, точно догоняя его, металась седая кудлатая голова капельмейстера. Несколькими рядами колючих зигзагообразных волн врывались в душный, тяжёлый воздух звуки оркестра и хора.[2]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Верю!», 1902
  •  

Девочка поправила свои льняные кудри, рассыпанные по плечам, и тихо заиграла на гитаре. Маленькие пальчики цепко заскользили по грифу, и под нежный аккомпанемент тихих струн Зина запела тоненьким мелодичным голоском:
Белый день занялся над столицей,
Сладко спит молодая жена!..[3]

  Степан Петров-Скиталец, «Кузнец», 1903
  •  

У Ивана Тимофеича есть ещё семиструнная гитара, с потемневшей верхней декой, деревянными колками и с перламутровыми глазками на грифе. <...>
Он посмотрел на свои худые костлявые пальцы, сжал их в кулак, поднося ближе к глазам, потом снова выпрямил их и посмотрел на ладонь. После этого он принялся грызть ноготь…
— Когда-нибудь надо взять урок… Может быть, тут самую малость и выучиться-то надо: ладонь научиться прикладывать к грифу, как следует, или пальцами научиться прижимать струны…[19]

  Василий Брусянин, «Певучая гитара», 1904
  •  

Сашка наклонился вперед, совсем близко к Гундосому, и, весь сморщившись, держа опущенную скрипку за гриф, спросил:
— А ты?
— Что а я?
— Я жид вонючий. Ну хорошо. А ты?
— Я православный. <...>
Все произошло быстро, как один миг. Сашкина скрипка высоко поднялась, быстро мелькнула в воздухе, и трах! — высокий человек в папахе качнулся от звонкого удара по виску. Скрипка разлетелась в куски. В руках у Сашки остался только гриф, который он победоносно подымал над головами толпы.[4]

  Александр Куприн, «Гамбринус», 1906
  •  

Внезапно в руках незнакомца появилась скрипка, покрытая тёмно-красным лаком и с виду похожая на все другие. Но опытный взгляд Паоло по лёгким выгибам и особенной постановке грифа сразу определил её достоинство, и старый мэтр замер от восторга.[20]

  Николай Гумилёв, «Скрипка Страдивариуса» (из сборника «Тень от пальмы»), 1909
  •  

И длинный корпус музыканта, вырезанный втянутым жилетом, был продолжением и выгибом истомленного грифа. Изворотиком гениальным очаровано скрытое духа и страна белых стен, и настал туман белой музыки и потонувшее в мир немоты, уводящее из вещей.

  Елена Гуро, «Скрипка Пикассо», 1914
  •  

А! Господин музыкант! Здорово! Дозвольте рикиминдоваться: Капитон Ильич, главный буфетный управляющий судоходства!.. Очень приятно познакомиться. (Вместо руки берет гриф гитары, трясет.) Дозвольте вас попросить сыграть мне. Верно я говорю? Только чтобы грустное что-нибудь… Эх! Братцы мои родные. Тоски мне хочется, горя мне хочется!.. Играй мне, музыкант, чтобы слеза слышалась, чтобы рыдание струна производила.[21]

  Арикадий Аверченко, «На Волге», 1914
  •  

Что он играл — он никак потом не мог вспомнить. Он заметил только одно — что смычок и пальцы его не слушались, и оттого у него выходила странная, незнакомая, дикая музыка, не похожая ни на одну из тех песен, которые он знал и всегда играл.
Казалось, что это вовсе и не он играл, а кто-то другой, и не его это были пальцы, нажимавшие на грифе струны и водившие по ним смычком, а чужие, над которыми он не имел никакой власти…

  Владимир Ленский, «Черный став», 1917
  •  

— Ах ты, Господи, Боже ж мой! — вздохнул он, волнуясь в нетерпении, едва держа скрипку в дрожащих руках.
Он попытался еще раз, ткнул пальцы на грифе туда и сюда — и вдруг, неожиданно для самого себя, поймал песню. Дальше он уже пошел смело, уверенно, словно эта музыка давно была ему знакома, и он всю жизнь только ее и играл…

  Владимир Ленский, «Черный став», 1917
  •  

В ту ночь Скрипица играл так, как никогда еще в жизни ему не приходилось играть. Пальцы его сами легко и быстро ходили по грифу, смычок, как бабочка, порхал по струнам, едва их касаясь; ему не приходилось делать никаких усилий, казалось, скрипка сама у него в руках пела, заливалась, жалуясь и плача.
Он шел, как и Марынка, с закрытыми глазами, прислушиваясь к этой необыкновенной музыке, и его грудь распирало от неизъяснимого волнения. Играя, он вздыхал тяжело и шумно, точно ему, от переполнившего его грудь сладостного мучения, нечем было дышать.
— Ах ты Боже ж мой! — бормотал он в изумлении. — Чи то я играю, чи кто другой?..
Он приоткрывал глаза и косился на свою скрипку, чтобы удостоверится, что это его пальцы ходят по грифу и его рука водит смычком по струнам…

  Владимир Ленский, «Черный став», 1917
  •  

Пальцы Бурбы по грифу скрипки и смычок по струнам ходили с такой быстротой, что нельзя было различить их движения, как это бывает с колесными спицами при быстрой езде. Звуки вылетали из-под смычка точно целые стаи птиц, весело заливающихся на ранней утренней заре при первых лучах солнца.

  Владимир Ленский, «Черный став», 1917
  •  

Скрипка стала таким же орудием пытки для рук, сердца и мозга ребенка. Локти и плечи болели, пальцы не держали смычка, левая рука выпускала гриф, и скрипка падала на цыновку.[22]

  Анатолий Виноградов, «Осуждение Паганини», 1936
  •  

И тогда воображение представит тебе, как в юношеском сне, сладком, зыбком, мгновенном, то, что ты ищешь. Эта скрипка будет, как первая женщина в твоей жизни — широкими полными бёдрами разойдутся обечайки, тонок и строен будет стан её грифа, изящно, как поворот шеи любимой, наклонится завиток, а эфы загадочными волнующими складками очертят её лоно. И она подаст тебе свой голос — нежный, ласковый, поющий, и не будет мига более полного счастья — сколько бы тебе ни довелось прожить, — чем это мгновенье сладостного обладанья![10]

  Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. «Визит к Минотавру», 1972
  •  

...призрак учителя в старой вельветовой куртке вошел, зябко потирая руками, и стал напротив буфета. «Подбородок!» ― скомандовал учитель. И мальчик покорно вытянул подбородок, положил голову, точно на плаху, на эбонитовый подбородник. «Локоть. Выше гриф!» Мальчик оторвал локоть руки, подпиравший скрипку, от живота, лишив себя последней опоры и чуть не падая на буфет...[23]

  Борис Хазанов, «Я воскресение и жизнь», 1976
  •  

В концерте: эротизм девушки, исторгающей из флейты нежные, чистые звуки. В антракте: эротизм многоярусной, пышной, как бездна, мерцающей люстры; эротизм стайки юношей, несущих за грифы женственные тела своих скрипок, а над ними смычки ― торчком вверх.[12]

  Марина Вишневецкая, «Вышел месяц из тумана», 1997
  •  

— Знаешь, Старый Будро, боюсь я за твою душу!
— С чего бы это, парень? – спрашивает Старый Будро.
А молодой Дре и отвечает:
— Своими глазами видел: заиграл ты «Жоли Блонд», вылез из эфа твоей скрипки красный чертенок, да как пустится в пляс на грифе![14]

  Холли Блэк, «Скрипач с Байю Тек», 2003
  •  

— Стоп! — дирижёр стукнул палкой (не палочкой!) по пюпитру. — Послушайте, неуважаемые мои! Я не понимаю — где мы? В Гранд-Опера или в харчевне старого Хоттаба? [<...> Виолончели, ну вылезайте же из тухлой ямы! Сдерите коросту с лица! Стряхните шайтана с грифа!

  Владимир Сорокин, «Манарага» (8 апреля), 2017

Гриф в стихах[править]

Памятник головке грифа (Чехия)
  •  

В огромном липовом саду,
— Невинном и старинном —
Я с мандолиною иду,
В наряде очень длинном,
Вдыхая тёплый запах нив
И зреющей малины,
Едва придерживая гриф
Старинной мандолины...[24]

  Марина Цветаева, «В огромном липовом саду…», 2 января 1914
  •  

— Музыка? Гриф
С лентами.
— Шлиф.
— К зёву позыв,
— Так… перелив… <...>
Думали — гриф
С лентами? Шлиф?
К зёву позыв?
Так… перелив —
Музыка? Тиф
Музыка! Взрыв![24]

  Марина Цветаева, «Крысолов (Детский рай)», 1925


  •  

Когда в моей руке, прелестна и легка,
Твоя рука дрожит, как гриф послушной скрипки,
Есть в сомкнутых губах настойчивость смычка,
Поющего пчелой над розою улыбки».[17]

  Валентин Катаев (поэт Пчёлкин), «Трава забвенья», 1967
  •  

Голова из гитарного грифа с колками, как ломоносовский сделан парик,
с флюгером голова, и зияет пропеллер, чтоб туманны черты, и голова пик.

  Алексей Парщиков, «Вижу: сидишь аккуратный за праздником с твёрдой бородкой...» (из сборника «Новогодние строчки»), 1984
  •  

Пои меня отравой!
Глотай свою цикуту!
Сократ вот так же много умел,
А умер как чистый философ
Торгуй меня на рынке!
Отдай меня задаром!
Орёл на грифе машет крылом…
Прощай, моя гитара.[11]

  Алексей Хвостенко, «А. Г. Волохонский. Матримониальная песня», 1988
  •  

Вот комната моя. Широк ее простор.
Изящно у окна две дамы курят «Мор».
Киясов взял гитару, гладит гриф
и сердцу говорит.[25]

  Николай Байтов, «Тридцать девять комнат» (1), 1996
  •  

Зажатая так моим Штирлицем
я понимала
как всякая собственность ―
сейчас меня будут терзать ―
Нависает сверху
острый подбородок
гриф сжимают острые пальцы ―
золотая грудастая
с осиной талией
издаю мучительные звуки
моя хозяйка!
мой гаулейтер!
мой муж!
Целые двадцать минут
смятенья тоски
стонов радости
криков горести
сжимаются
коленки извращенки
будто и впрямь
мой рогатый гриф
готова засунуть…[13]

  Генрих Сапгир, «Воображаемая виолончель» (из книги «Тактильные инструменты»), 1999

Источники[править]

  1. 1 2 3 4 М. Л. Михайлов в сборнике: Русские повести XIX века 40-50-х годов. Том второй. — М., ГИХЛ, 1952 г.
  2. 1 2 Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 1. — М.: «Правда», 1967 г.
  3. 1 2 С. Г. Петров-Скиталец, Рассказы и песни. — СПб.: Товарищество «Знание», 1902 г. — Том II.
  4. 1 2 А. И. Куприн. Собрание сочинений в 9 т. Том 4. — Москва: «Художественная литература», 1971 г.
  5. 1 2 Максим Горький. Детство. В людях. Мои университеты. ― М.: Художественная литература, 1975 г.
  6. 1 2 И. А. Аксёнов, Из творческого наследия в двух томах. I том. Письма, изобразительное искусство, театр. Составитель Н. Адаскина. — М.: издательство «RA», 2008 г.
  7. 1 2 М. П. Лоскутов. Портрет скрипичного мастера. — М.: Советский писатель, 1971 г.
  8. 1 2 В. П. Беляев. «Старая крепость». — Киев: газета «Юный пионер», 940 г., — с. 4.
  9. 1 2 Олеша Ю.К. «Книга прощания». — Москва, «Вагриус», 2001 г.
  10. 1 2 Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. «Визит к Минотавру» (роман). — Москва: Азбука, 2021 г.
  11. 1 2 А.Х.В.. Всеобщее собрание произведений. Анри Волхонский, Алексей Хвостенко; сост. и примеч. И. Кукуя. — М.: Новое литературное обозрение, 2016 г. — 544 с.
  12. 1 2 Марина Вишневецкая. «Вышел месяц из тумана». — Москва, «Вагриус», 1998 г.
  13. 1 2 Сапгир Г.. Избранное. — Библиотека новой русской поэзии, 1993 г. — 256 с.
  14. 1 2 Пэт Мэрфи, ‎Чарльз де Линт, ‎Джеффри Форд, Холли Блэк и др. Тропой Койота. Плутовские сказки (серия: мастера магического реализма). — М.: АСТ, 2019 г.
  15. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. — Из статьи Бандура.
  16. Н. И. Бахметев. Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2003. Выпуск XII
  17. 1 2 Катаев В. П. «Трава забвенья». — Москва, «Вагриус», 1997 г.
  18. Юрий Башмет. «Вокзал мечты». — М.: Вагриус, 2003 г.
  19. Брусянин В.В. «Ни живые — ни мёртвые». — СПб.: Типо-литография «Герольд», 1904 г.
  20. Н. Гумилёв. Собрание сочинений в четырёх томах / Под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1962 г.
  21. Аверченко А. Т. Собрание сочинений в 13 томах. Т. 7. Чёртова дюжина / сост. и комментарии С. С. Никоненко. — М.: Изд-во «Дмитрий Сечин», 2012. — С. 456.
  22. А. К. Виноградов. Повесть о братьях Тургеневых. Осуждение Паганини. — Минск: Мастацкая литература, 1983 г.
  23. Борис Хазанов, Город и сны. — М.: Вагриус, 2001 г.
  24. 1 2 М.И. Цветаева. Собрание сочинений: в 7 т. / Сост., подгот. текста и коммент. А. Саакянц и Л. Мнухина. М.: Эллис Лак, 1994-1995 г.
  25. Н. В. Байтов, Времена года: Стихи. — М.: ОГИ, 2001 г.

См. также[править]