Гиппопотам

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Самец гиппопотама

Гиппопота́м или Бегемо́т обыкнове́нный (лат. Hippopótamus amphíbius дословно: водяная лошадь «амфибия») — греческое и латинское название млекопитающего из отряда парнокопытных, подотряда нежвачных свинообразных семейства бегемотовых, единственный современный вид рода Hippopotamus. Характерной особенностью бегемота является его полуводный образ жизни — бо́льшую часть времени он проводит в воде, выходя на сушу лишь ночью на несколько часов для кормёжки. Гиппопотамы обитают только у пресной воды, хотя и может изредка оказываться в море.

Гиппопотам — одно из крупнейших современных наземных животных. Масса крупных старых самцов иногда превышает 4 тонны, таким образом, гиппопотам конкурирует с носорогами за второе место по массе среди наземных животных после слонов. Ранее наиболее близкими родственниками бегемотов считались свиньи, однако сейчас учёные считают, что наиболее близкими их родственниками являются киты. В настоящее время гиппопотам обитает только в Африке к югу от Сахары, хотя в древности (например, в античное время) он был распространён шире, обитая на территории Северной Африки (Египет, современные Марокко и Алжир), и, возможно, встречался на Ближнем Востоке, но уже к раннему Средневековью исчез из этих мест.

Гиппопотам в научной и научно-популярной литературе[править]

  •  

Встречаются и толкователи, придерживающиеся, пожалуй, самой экзотической гипотезы, согласно которой «во всем виноваты» обыкновенные… бегемоты. Тучные животные, мол, в несметных количествах то и дело скапливаются в южной части озера там, где берет начало левый приток великой Замбези ― река Шире. Гиппопотамы, оказывается, не могут пробить себе дорогу в Шире из-за «пробки», которая периодически создается топляками ― полузатонувшими бревнами. Поэтому, когда совокупная масса бегемотов становится «критической», их тела по закону Архимеда начинают выплескивать будто из обычной ванны избытки воды. Ньяса именуется здесь не иначе как «малави», то есть озером, зеркало которого сверкает. Но, как бы ни сверкало, его «капризы» слишком дорого обходятся, больно бьют по карману малавийских бизнесменов от индустрии туризма. Случается, что волны начисто слизывают песчаные пляжи, перекатываются даже через крыши прибрежных гостиниц и других строений. [1]

  Владимир Мезенцев, «Чудеса: Популярная энциклопедия», 1991

Гиппопотам в художественной прозе[править]

  •  

― Это мания, чистая мания! Это столь же верно, как и то, что гиппопотам пускает себе кровь тростником, боясь апоплексии, а собаки лечат себя от бешенства водяным шильником... Это мания... ма-мания, говорю я вам…
― Зови как хочешь: от этого капитану не легче, нам не лучше. Да и, между нами будь сказано, к чему поведёт такая глупая страсть?[2]

  Александр Бестужев-Марлинский, Фрегат «Надежда», 1833
  •  

Скотная для дорогих коров была сейчас за домом. Пройдя через двор мимо сугроба у сирени, он подошел к скотной. Пахнуло навозным теплым паром, когда отворилась примерзшая дверь, и коровы, удивленные непривычным светом фонаря, зашевелились на свежей соломе. Мелькнула гладкая черно-пегая широкая спина голландки. Беркут, бык, лежал с своим кольцом в губе и хотел было встать, но раздумал и только пыхнул раза два, когда проходили мимо. Красная красавица, громадная, как гиппопотам, Пава, повернувшись задом, заслоняла от входивших теленка и обнюхивала его.[3]

  Лев Толстой, «Анна Каренина», 1876
  •  

Молодые люди посмотрели на указанное ван Дорном место и заметили там несколько гиппопотамов. Этих неуклюжих животных путешественники встречали и раньше на этой реке. Они видели старых самцов, лениво гревшихся под жгучими лучами солнца, и молодых самок, плывших по реке с детенышем на спине. Множество птиц летало вокруг них. Некоторые даже садились им на голову и на спину и с громкими криками поднимались кверху, когда животное вдруг окуналось в воду.
Гиппопотамы, наверное, никогда не видели такой гигантской машины, как плот переселенцев, и не выказывали ни удивления, ни страха при приближении к ним плота.
Только когда блеснули огни и загремели выстрелы роеров, эти толстокожие жители реки испустили громкое мычание и бросились в лес.
— Стреляйте, господа, стреляйте! — поощрял бааз. — Клыки гиппопотамов хотя и не так ценны, как слоновые, но все-таки пригодятся. Нам после стольких потерь не мешает запастись хоть чем-нибудь, имеющим ценность.
Даже молодые боеры хорошо знали, что гиппопотама, или, как они называли его, «зеехока» (морская корова), можно уложить одним выстрелом, если угодить пулей между глазом и ухом. Таким образом почти ни один заряд не пропадал даром. Бедные гиппопотамы гибли десятками от рук проворных охотников.

  Майн Рид, «Переселенцы Трансвааля» (Глава XXI. Охота на гиппопотамов), 1883
  •  

Сборщик чувствовал себя хуже и пошёл в свою палатку. Мы с товарищем вдвоём сели за ужин, состоящий из консервов и чая, как вдруг со стороны реки послышался плеск воды и храпение. То гиппопотамы подвигались вверх по течению, спасаясь от солёной волны океана. Схватив ружья, мы побежали к мешкам с солью, лежавшим у самого берега, уселись на них и старались разглядеть что-нибудь в темноте. С минуту царствовала полная тишина, потом снова раздались хрипение и тяжёлое, похожее на стон, дыхание. Казалось, это очень близко, в нескольких шагах; но ночь стояла безлунная — всё сливалось в большие тёмные массы, и никаких определённых очертаний различить было невозможно. На берегу было темно как в погребе, на поверхности реки лежали большие пятна железного цвета, по которым от времени до времени пробегали более светлые струйки, — то вода волновалась от неуклюжих движений гиппопотамов. Плеск и тяжёлое дыхание всё яснее и яснее слышались в глубокой тишине. Чувствовалось, что это движется огромная, ленивая громада мяса; казалось, что гигантские звери стонут от напряжённого усилия, что трудно им идти вверх по течению. Сначала шум мы слышали только в двух местах, потом, очевидно, пожаловало ещё несколько гиппопотамов, потому что ворчание и стоны раздавались со всех сторон и без малейшего перерыва, точно всё стадо решило, что дальше подвигаться не сто́ит. Сидя на мешках с солью и задерживая дыхание, мы жадно всматривались в темноту, чтоб различить хоть что-нибудь. В болоте, по другую сторону реки, запели хоры лягушек каким-то странным кваканьем, похожим на человеческий голос. Казалось, что собралась какая-то сходка в деревне, в которой что-то случилось, но что именно, никто не знает и торопливо, с жаром допытывается у соседа. По временам разговор смолкал, — точно все прислушивались к чему-то, — водворялась тишина, только могучие груди гиппопотамов, по-прежнему, испускали тяжёлые вздохи.
Во всём этом крылось что-то необыкновенное, выходящее за пределы, в которых вращается человеческая жизнь. Точно тебя перенесли в какой-то допотопный край, не приготовленный ещё для людей, в котором всё странно и уродливо.[4]

  Генрик Сенкевич, «Письма из Африки», 1893
  •  

Он спрашивал своего толстого дядю гиппопотама, отчего у него глаза красные; толстый дядя гиппопотам за это бил его своим широким-прешироким копытом. Он спрашивал своего волосатого дядю павиана, отчего дыни имеют такой, а не иной вкус; волосатый дядя павиан за это бил его своей мохнатой-премохнатой рукой. И все-таки любопытство его не унималось! Он задавал вопросы обо всем, что только видел, слышал, пробовал, нюхал, щупал, а все дядюшки и тетушки за это били его. И все-таки любопытство его не унималось! <...>
Затем слоненок принялся бить других родственников. Они очень разгорячились и очень удивились. Слоненок повыдергал у своего высокого дяди страуса хвостовые перья. Схватив свою высокую тетку жирафу за заднюю ногу, он проволок ее через кусты терновника. Слоненок кричал на своего толстого дядюшку гиппопотама и задувал ему пузыри в ухо, когда тот после обеда спал в воде. Зато он никому не позволял обижать птицу коло-коло.

  Редьярд Киплинг «Слонёнок», 1907
  •  

— Я давно, давно поджидал такого случая!! Обратите внимание на меня! Я пишу, творю вещи кровью моего мозга, изливаю лучшие свои чувства, щедро бросаю в тупую толпу целые пригоршни подлинных бриллиантов — и что же?! Я, как слизняк, пребываю во тьме, в неизвестности! Критика даже не замечает меня, публика глотает мои произведения, как гиппопотам — апельсины или как та гоголевская свинья, которая съела мимоходом цыплёнка и сама этого не заметила!! Так я ж тоже плюю на них на всех! Более того! Я хватаю эту Куколку и швыряю её им всем в гиппопотамью морду!!! Нате, нате вам! Вот достойный вас поэт. Смакуйте его, жуйте вашими беззубыми челюстями![5]

  Аркадий Аверченко, «Шутка мецената», 1923
  •  

Дед постоянно пополнял в сознании Антона ― как бы сейчас сказали ― Книгу рекордов Гиннесса в природе, рассказывая про все самое-самое: самый быстрый зверь, развивающий скорость 90 верст в час ― гепард (ему, как и борзой, гибкий позвоночник позволяет выбрасывать задние ноги далеко вперед); самый сильный звук в истории ― взрыв в 1883 году вулкана с замечательным именем Кракатау, звук этот был слышен за пять тысяч километров; самая эластичная кожа ― у гиппопотамов, несмотря на ее толщину в два сантиметра, во времена работорговли из неё делали кнуты...[6]

  Александр Чудаков, «Ложится мгла на старые ступени», 2000
  •  

Лежа, можно было подсматривать за девками. Впрочем, они ничего не скрывали. Черные телеса обильно выпирали из юбок и джинсов, куски сиськи вываливались в проем майки. Из черной подмышки кисловато несло знойной плотью. Белые пятки черных девиц удивляли так же, как нечеловеческие непомерные ягодицы. Самыми занимательными были гиппопотамы в шортах. На трепетных ногах-бревнах они входили в бассейн фонтана, подрагивая, устраивались на бордюре задом, опустив ноги в воду, начинали болтать ногами, как девочки. При этом сиськи поколыхивались тестом. Разговорившись с ними, я всякий раз убеждался, что они неплохие тетки, добрые и отзывчивые.[7]

  Эдуард Лимонов, «Книга воды», 2002

Гиппопотам в поэзии[править]

  •  

Гиппопотам с огромным брюхом
Живёт в Яванских тростниках,
Где в каждой яме стонут глухо
Чудовища, как в страшных снах. <...>
И я в родне гиппопотама:
Одет в броню моих святынь,
Иду торжественно и прямо
Без страха посреди пустынь.[8]

  Теофиль Готье (пер. Гумилёва), «Гиппопотам», 1859
  •  

Пребываю окружённый
Мглою страхов, и к врагам
Устремляюсь разъярённый,
Знает то — гиппопотам.
Как схвачу зубами всеми,
Кровь — что пурпур над волной.
Храм мой — в городе Сэхэме,
Там лежат передо мной.[9]

  Константин Бальмонт, «О превращении в крокодила», 1908
  •  

Когда-то, когда-то у Нила
Вдвоём предавались мечтам
Один одинокий мандрила [10]
И сумрачный гиппопотам.
Мандрила хотел бы быть пумой,
Мечтал быть орлом бегемот…
Как ты они мучились думой,
Читатель, мечтатель, урод.[11]

  Алексей Лозина-Лозинский, «Когда-то, когда-то у Нила», 1914
  •  

Юноша̀- гиппопотам,
в трусиках и в тапках,
шел на пляж,
и видит ― там…
там ―
гиппопотамка!
И сказал гиппопотам
так гиппопотамке: ―
Вы походите на танк,
но гораздо обаятельнее танка.[12]

  Виктор Соснора, «Семья», 1962

Источники[править]

  1. В.А.Мезенцев «Чудеса: Популярная энциклопедия». Том 1. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1991 г.
  2. Бестужев-Марлинский А.А. «Кавказские повести». — Санкт-Петербург, «Наука», 1995 г.
  3. Толстой Л. Н., «Анна Каренина». — М.: Наука, 1970 г. — стр. 85
  4. Сенкевич Г. Путевые очерки. — М.: Редакция журнала «Русская мысль», 1894 г. — С. 32.
  5. А.Т. Аверченко. «Шутка мецената». — Олма-Пресс, 2001 г.
  6. Александр Чудаков. «Ложится мгла на старые ступени». — М.: «Знамя», №10-11, 2000 г.
  7. Э.В. Лимонов. Книга Воды. — М.: Ad Marginem, 2002 г.
  8. Николай Гумилёв. Стихотворения и поэмы. — Л.: Советский писатель, 1988 г. — С. 188. — («Библиотека поэта», большая серия). № 38 из сборника «Чужое небо».
  9. К. Д. Бальмонт. Гимны, песни и замыслы древних. — СПб.: Книгоиздательство «Пантеон», 1908 г. — С. 30
  10. В Гвинее водится два весьма декоративных вида павианов с ярко-красным носом и голубыми бороздками на щеках: это мандрил (Cynocephalus mormon) и дрил (C.leucophaeus), далеко не все зоологи признают их за отдельные виды павианов.
  11. А.К.Лозина-Лозинский. «Противоречия». — М.: Водолей, 2008 г.
  12. В. Соснора. Триптих. — Л.: Лениздат, 1965 г. — 154 с. Худ. М. А. Кулаков. — 10 000 экз. г.

См. также[править]