Топинамбур

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Топина́мбур (топинамбу́р), земляна́я гру́ша, иерусалимский артишок или подсо́лнечник клубнено́сный (лат. Heliánthus tuberósus)[комм. 1] — известная, а иногда даже модная корнеплодная культура, вид многолетних травянистых клубненосных растений из рода подсолнечник (лат. Heliánthus) семейства астровых (или сложноцветных).

Топинамбур — ценная культура: диетическая, лекарственная, пищевая и декоративная. За три века культивирования было выведено более трёх сотен сортов и гибридов топинамбура.[комм. 2] Одни отличаются урожайностью и размерами клубней, другие — напротив, обилием зелёной массы (при небольших клубнях), третьи — особой декоративностью цветов, чётвёртые — морозостойкостью. В России известны около двух десятков сортов, наиболее распространены из которых «Скороспелка» и «Интерес».[комм. 3]

Топинамбур в прозе[править]

  •  

Вообрази себе, мой друг, что городом называют здесь грязную улицу, обставленную маленькими кривыми домами, из досок, кажется, цветом похожих на шафран и земляные груши; в лавках рядом с пастилою лежит жёлтое мыло и сальные свечи; у двери вяжет чулок безобразная баба, и перед ней ― о ужас! прегрязные сельди в корыте, и с ними пустые помадные банки.[1]

  Василий Вонлярлярский, «Ночь на 28-е сентября», 1852
  •  

Арина Власьевна была настоящая русская дворяночка прежнего времени; ей бы следовало жить лет за двести, в старомосковские времена. Она была очень набожна и чувствительна, верила во всевозможные приметы, гаданья, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, <...> не ела ни телятины, ни голубей, ни раков, ни сыру, ни спаржи, ни земляных груш, ни зайца, ни арбузов, потому что взрезанный арбуз напоминает голову Иоанна Предтечи; а об устрицах говорила не иначе, как с содроганием...[2]

  Иван Тургенев, «Отцы и дети», 1862
  •  

Переходя с одной облавы на другую, мы вытянулись в линию по дороге вдоль леса; налево от нас зачиналось огромное, пустое поле; посредине этого поля — шагах от нас в пятистах — возвышалась небольшая кучка земляных груш — (topinambour). Вдруг мой Пэгаз поднял голову, повёл носом по ветру и пошел размеренным шагом прямо на ту отдалённую кучку засохших и вытянутых, сплошных стеблей. Я остановился и пригласил г-д охотников итти за моей собакой — ибо «тут наверное что-нибудь есть». Между тем, другие собаки подскочили, стали вертеться и сновать около Пэгаза, нюхать землю, оглядываться — но ничего не зачуяли; а он, нисколько не смущаясь, продолжал итти, как по струнке. <...> Я промолчал, взвёл курки, пошёл за Пэгазом, который лишь изредка оглядывался на меня чрез плечо — и добрался, наконец, до кучки земляных груш. <...> Но в это самое мгновенье целая дюжина самцов-фазанов с оглушительным треском взвилась на воздух и я, к великой моей радости, сшиб пару, что не всегда со мной случалось, — ибо я стреляю посредственно.[3]

  Иван Тургенев, «Пэгаз (Литературные и житейские воспоминания)», 1871
  •  

Клубни имеют терпкий вкус и особенный запах, не для всех приятный; они скармливаются в сыром виде коровам и овцам (до 2 фн. на голову в день) вместе с корнеплодами и соломенной резкой и рабочим лошадям (до 20 ф. вместо овса) с сеном. В начале животные едят неохотно, но потом привыкают. Большое количество вызывает колику и раздутие брюха. Для корма свиней клубни варятся. <...> Строение и развитие клубня и образование гнезда (всегда сильнее скученного, чем у картофеля, и углублённого в почву более чем на фут) остаётся до сих пор малоисследованным. По цвету клубней различают сорта топинамбура: белый, жёлтый (особенно урожайный) и обыкновенный красный, богатый содержанием белковых веществ (2,24%) и чаще всего разводимый.

  Словарь Брокгауза и Ефрона, «Груша земляная», 1907
  •  

― Куда же вы исчезли? ― сказал Федюков, стоя в дверях будуара.
― Я ходила показывать Дмитрию Ильичу земляные груши, он их никогда не видел. Теперь вот что я вам покажу: выдвиньте этот ящик и давайте мне его на колени. Сами садитесь сюда, ― она указала место рядом с собой на диване.[4]

  Пантелеймон Романов, «Русь», 1922
  •  

― «Ну и ну», ― думает Куссам, и говорит: «Нам, брат, по дороге». Пошли вместе. День идут, никого не встретили, другой идут, никого нет, а запасы-то их и кончились.
«Вот, ― говорит Куссам, ― удивительный человек, вся наша надежда на одно: растут здесь, в пустыне, земляные груши. Кто из нас найдёт, тот с другим поделится».
«Ладно, ― говорит удивительный человек, ― пойдём искать». «Так. Пошли, а посредине Куссамов посох на бархане поставили, чтобы знать, к какому месту сойтись. Идут в разные стороны ― святой человек к пустыне привычен, другой ― не привычен. Святой скоро много груш нашёл, сел ― съел. Идёт назад и печальные глаза делает. Другой приходит и несёт одну грушу. Вот, ― говорит, ― одну нашёл, трудно искать, под песком не видно». Разломал пополам, поделился с Куссамом-ибн-Абассом. «Идут ещё день и ещё день, нигде ни одной груши не попадается. Опять расходятся в стороны. Святой нашёл, сел ― съел, идёт налегке обратно. А другой возвращается и приносит половинку, а у самого глаза давно погасли от голода. «Вот, ― говорит, ― под песком не нашёл, а поднял на дороге половинку, верно, шёл караван да недоеденную выбросил, давай, разделим пополам. Разделили ― съели. «Пошли было дальше, а Куссам к другому присматривается: «Что, ― думает, ― за человек такой ― одет не по-нашему, а такое сердце!..»[5]

  Амир Саргиджан, «Сарай звезды», 1928
  •  

Понедельник, 11 июня... Один очень добропорядочный старый господин с каким-то неподдельно искренним интересом расспрашивал меня, зачем я е́ду и что собираюсь делать в Америке. Поскольку нисколько и ничего даже мало-мальски порядочного у меня для него не нашлось в запасе..., ну прямо-таки ни одного слова из того, что́ он хотел бы услышать, ― то я ему и ответил с равнодушным видом, что собираюсь посвятить себя обиванию земляных груш и окучиванию лекарственного хрена в Верхнем Лабрадоре. По правде говоря, эта шутка поначалу показалась мне неотразимой. Так всё и вышло! Старый господин с полным знанием дела ответил мне, что желающие работать сами или управлять другими каждый день и со всех сторон постоянно прибывают на континент. Очень содержательный разговор. Несколько раз взглянув ему в лицо, ― мне всерьёз захотелось обить все груши, заняться разведением хрена и лечить им всех подряд. Особенно ― женщин.[6]

  Юрий Ханон, «Альфонс, которого не было», 1895-2009

Топинамбур в стихах[править]

Цветок иерусалимского артишока
  •  

...Там жили черви, и кроты там жили...
Был там и я, со мною ― мой сурок.
Мы все там будем, дайте срок...
Там холодно и сыро, как в могиле.
Там жить нельзя ― но эта груша,
Толстеет и растёт: и в дождь, и суше.
Но прежде чем мы отсыреем и умрём,
Топи нам бурым, родина, углём!..[7]

  Михаил Савояров, «Тамбур» (из сборника «Не в растения»), 1921
  •  

Вы, Генделев, ёбнулись!
Какой «топинамбур»?!
Вы с ума сошли! [8]
Анна Карпа
«Топинамбур груша земляная» (эпиграф), 1998

  •  

Топинамбур конечно названье кого
мясом нету и не было есть то есть чей
то есть стих как небрежное знание о
самоименовании званий вещей
то есть
тварь в сочинительном вся падеже
лепит то
чему завязи нет и плода
то есть то чего и не бывает уже
не бывает а как же уже никогда
слава богу не будет уже иногда
и
уже не случилось уже.[8]

  Михаил Генделев, «Топинамбур груша земляная» (МоскваИерусалим, 24 февраля – 15 марта 2005 г.)

Комментарии[править]

  1. Название топинамбур происходит от племени бразильских индейцев тупинамбас, в одно время с которыми (в XVII веке) этот корнеплод был завезён во Францию. Вариативность ударения в латинском названии топина́мбур (топинамбу́р) связана с тем, из какого языка было заимствовано это слово (из английского или французского) в конкретном случае. Кроме официального названия «подсо́лнечник клубнено́сный», а также распространённого тривиального имени земляна́я гру́ша, топинамбур называют также иерусалимским артишоком, солнечным корнем, подземным артишоком, а также на малороссийский манер: «бульба», «бульва» или «бараболя» — название, в принципе, общее для многих корнеплодных культур.
  2. Особое достижение советских селекционеров — гибрид топинамбура с подсолнечником, называемый «топинсолнечник».
  3. «Скороспелка» — специально районированный для российского климата сорт, дающий урожай клубней уже к концу сентября, что позволяет возделывать его в средней полосе. Сорт «Интерес» по урожайности превосходит Скороспелку почти вдвое, однако клубни вызревают только в ноябре, что не позволяет выращивать этот сорт севернее Кубани.

Источники[править]

  1. В.А. Вонлярлярский. «Большая барыня». — М.: «Правда», 1988 г.
  2. И.С.Тургенев. «Накануне». «Отцы и дети». — М.: «Художественная литература», 1979 г.
  3. Иван Тургенев «Литературные и житейские воспоминания». (Под редакцией А. Островского). — Ленинград. Издательство Писателей, 1934 г.
  4. Пантелеймон Романов. «Русь». — Том I, Часть I. — М.: «Дружба народов», 1991 г.
  5. Амир Саргиджан. «Русь». — Том I, Часть I. — М.: «Дружба народов», 1991 г.
  6. Юрий Ханон «Альфонс, которого не было». — СПб.: Центр Средней Музыки & Лики России, 2013. — 544 с.
  7. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Тамбур»
  8. 8,0 8,1 Михаил Генделев, «ТОПИНАМБУР ГРУША ЗЕМЛЯНАЯ» (Москва – Иерусалим, 24 февраля – 15 марта 2005 г.)

См. также[править]