Ушанка

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Девушка в ушанке

Уша́нка, ша́пка-уша́нка — широко распространённый в Советском Союзе и России головной убор; зимняя меховая, суконная или комбинированная шапка (первоначально — мужская).

Появившаяся в процессе модернизации старинного треуха, ушанка получила своё название из-за наличия отложных наушей (наушников, «ушей»), в поднятом виде связанных на верху (макушке) или на затылке тесьмой. Массовое производство шапок-ушанок, в том числе и в качестве универсального элемента зимнего обмундирования, началось в Советском Союзе в 1930-е годы.

Ушанка в мемуарах, публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Поверх городской шубейки надет огромный, с чужого плеча, бараний тулуп с «саксачьим» воротником. «Семифунтовые казанские с крапинками» надежно защищают ноги от холода. Теплая на меховой подкладке шапка-ушанка. А все-таки, видно, перемерз. Кашляет.[1]

  Павел Бажов, «За советскую правду», 1924
  •  

…Обмундирование должно быть обязательно легким (не стесняющим движений) и теплым. Каждому бойцу батальона должно быть выдано теплое белье, два свитера (для смены), гимнастёрка, ватные шаровары, теплый ватник, шапка-ушанка, ботинки с теплыми портянками, валенки и варежки. Батальон должен быть обеспечен плащ-палатками. Весь состав должен иметь белые халаты.

  — Инструкция по действиям отрядов на фронте 14-й армии в зимний период 1941/42 г. (27 октября 1941 г.), «Сборник боевых документов/12/03», 1941
  •  

В 1938 году поздней осенью получил я посылку из дома — мои старые авиационные бурки на пробковой подошве. Я побоялся вынести их с почты — здание окружала толпа блатарей, прыгавшая в белой полутьме вечера, ожидая жертв. Я продал бурки тут же десятнику Бойко за сто рублей — по колымским ценам бурки стоили тысячи две. Я бы мог добраться в бурках до барака — их украли бы в первую же ночь, стащили бы с ног. Воров привели бы в барак мои же соседи за папиросу, за корку хлеба, они «навели» бы грабителей немедля. Такими «наводчиками» был полон весь лагерь. А сто рублей, вырученные за бурки, — это сто килограммов хлеба — деньги сохранить гораздо легче, привязав их к телу и при покупках не выдавая себя.
Вот и ходят блатари в валенках, подвернутых по блатной моде, «чтоб не забивался снег», «достают» полушубки, и шарфы, и шапки-ушанки, да не просто ушанки, а стильные, блатарские, «форменные» кубаночки.

  Варлам Шаламов, «Жульническая кровь», 1959
  •  

После Ташкента Ахматова вернулась в свой Фонтанный дом в Ленинграде. Прожила почти до 80 лет, до мировой славы, почета. Яркая судьба, не хуже других. Но захватывает сладость ухода в землю. «Тебе ― белый свет, пути вольные, тебе зорюшки колокольные. А мне ватничек да ушаночку. Не жалей меня, каторжаночку» (включается в поздние стихи).[2]

  Владимир Бибихин, «Закон русской истории», 1994
  •  

Только один контролер-кормилец посередине транспортёра: мужичок безразмерного возраста и всегда поддатый (мне сказали, что и дома, и на работе). Одет он в старый занюханный ватник (дело было жарким летом), а на голове шапка-ушанка, причем одно ухо опущено, другое торчит, как часовой, точно вверх, а мягкий козырек смотрит в вечность. Рядом с мужичком стоит большая бадья, заполненная подогретым обедом: кстати, чем гусей потчуют, я не знаю, не пробовал, но пригляделся, принюхался и понял ― судя по внешнему виду и запаху, гусячий деликатес зовется «баландой», от бадьи идет шланг в руку кормильца, а под правой его ногой ― педаль. Диспозиция ясна?[3]

  Валерий Аграновский, «Вторая древнейшая». Беседы о журналистике. 1999

Ушанка в беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

И сказало Зарядье Катушину: «будь шапошником, Степан». И с тех пор, повинуясь строгому веленью, стал он быстрой нестареющей рукой простегивать картузы и меховые шапки для покрытия чужих голов. Сам же так и пробегал всю жизнь, чуть ли не в той же самой ушаночке, в которой выбросила его деревня. Он напоминал собою горошинку. Тоже и глаза, улыбчато бегающие поверх разбитых и бумажкой проклеенных очков.[4]

  Леонид Леонов, «Барсуки», 1924
  •  

Он огляделся и положил нотный лист на подоконник. Потом дулом автомата поддел вывалившийся из шкафа рукав женского пальто, вкинул внутрь и закрыл шкаф. Он шел по дому, маленький солдат в больших сапогах, в короткой подпоясанной пехотинской шинели, в ушанке, придавившей оттопыренное ухо. Его еще три года назад война выгнала из дому. В то время здесь был мир, и люди что-то покупали, и радовались, и слушали музыку.[5]

  Григорий Бакланов, «Южнее главного удара», 1957
  •  

Натянем мы сапоги и брезентовые штаны, напялим шапки-ушанки. Мы выйдем на рассвете и увидим, что по реке ползет туман, а вода коричнево проглядывает сквозь молочные завитки. Тундра с приплюснутыми островками вереска уныло пахнет нам в душу.[6]

  Юрий Казаков, «Отход», 1967
  •  

В какую постучать? Одна обита мешковиной для тепла, на другой ― потрескавшийся черный дерматин. Он одернул шинель под ремнем, расправился, пересадил ушанку на одно ухо и наугад постучал по ледяному глянцу дерматина. Вата глушила звук. Подождал. <...> Данилыч прошел, не кивнув, в форме он высоко себя нес. Но из комнаты вышел другим человеком: в телогрейке, в растоптанных валенках, в руке ― топор, старая ушанка примяла одно ухо. Он шел в сарай за дровами, остановился около них...[5]

  Григорий Бакланов, «Навеки девятнадцатилетние», 1979
  •  

— Ежели бы мы завсегда так за других людей чувствовали, у нас на коже живого места не было бы, — сказал Иван Иванович Заграничный. — А вить дубет наша кожа, дубет… И к своим ожогам привыкат, и к чужим… — Вдруг он вздрогнул.
― Буйный! ― заорал он, поглубже надвинув засаленную ушанку на лоб, опустил ее уши и завязал их под подбородком. Впереди, метрах в пятистах, серебристая спина реки взбугрилась белой пеной, бьющейся о черные валуны. Буйный был первым из двух перекатов, которые предстояло пройти.[7]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Автобус остановился напротив проходной, в обе стороны от которой тянулся вдоль пустынной улицы бесконечный высоченный забор. Вывески на проходной не было, а у крыльца стоял, руки в карманы, какой-то мужчина без пальто, но в шапке-ушанке с задранными ушами. Он покосился на меня, но ничего не сказал, и я вступил в жарко натопленную будку. Наверное, мне следовало, не глядя ни направо, ни налево, протопать себе по коридорчику и дальше наружу, но я так не умею.

  Аркадий и Борис Стругацкие. «Хромая судьба», 1982
  •  

В магазине «Ведмедик» на площади Тевелева он купил триста граммов казинак, чтобы грызть по дороге, ― он не знал, по дороге куда. Нина долго не шла, было ветрено и очень сыро, он надвинул ушанку на самые ушиказинаки загромыхали во всей голове. И поэтому он не сразу услышал, как она его окликает с подножки троллейбуса.[8]

  Марина Вишневецкая, «Вышел месяц из тумана», 1997
  •  

Видимо, мне подложили «бревно», чтобы я, как говорится, споткнувшись об него, сообразил, что выгребаю не совсем туда, куда приказано. Мороз прохватывал не на шутку. Он и гнал меня. Носа я почти не чувствовал, щеки щипало, хотя тесемки паршивой ушаночки я завязал под подбородком еще у театра. Мне либо казалось, что я либо оборвал хвост, либо, заледенев в промороженной Астане, утратил навык отрыва.[9]

  Валериан Скворцов, «Каникулы вне закона», 2001
  •  

На другом краю могилы сидел пьяный сурок в шапке-ушанке, на которой сверкала начищенная кокарда с буквой «альфа». Оправдываясь, сурок что-то лопотал в мобильный и моргал красными глазами.

  Виктор Пелевин, «Числа», 2003

Ушанка в стихах[править]

Мужик в ушанке, август 1943
  •  

Но вместо сына к первому звонку
Явилась вдруг она, его девчонка,
В мужской ушанке, с сумкой на боку,
В короткой курточке из жеребенка.[10]

  Константин Симонов, «Первая любовь», 1938
  •  

Когда метет за окнами метель,
сияньем снега озаряя мир,
мне в камеру бросает конвоир
солдатскую ушанку и шинель. <...>
Как ум мятущийся,
ум беспокойный мой,
как душу непреклонную мою,
сидящему за каменной стеной
шинель и шапку я передаю.

  Ярослав Смеляков, «Шинель», 1953 (Инта, лагерь)
  •  

Злая совесть-каторжанка,
Рваный ватник и ушанка,
За тобой не в монастырь,
А на каторгу, в Сибирь.

  Александр Гитович, «Совесть», 1958
  •  

Не эсэсовец лютый
Над моею бедой,
А знакомый как будто
Солдат молодой.
Весельчак с автоматом
В ушанке большой,
Он ругается матом
До чего ж хорошо!

  Анатолий Жигулин, «Начало поэмы», 1962
  •  

Вот мой город, огромный и сумрачный!
Светит месяц как тусклый ночник.
Здесь любил я прелестную дурочку,
Здесь к армейской ушанке привык.[11]

  Владимир Ковенацкий, «Я ночами летаю над городом...», 1970-е
  •  

Молодость ходит со смертью в обнимку,
Ловит ушанкой небесную дымку,
Мышцу сердечную рвет впопыхах.
Взрослая жизнь кое-как научилась
Нервы беречь, говорить наловчилась
Прямолинейною прозой в стихах.[12]

  Сергей Гандлевский, «Молодость ходит со смертью в обнимку...», 1981
  •  

Правда, в России гниешь, как зерно.
Шуба, ушанка.
В Азии грязно. В Европе темно.
В Африке жарко.[13]

  Михаил Айзенберг, «Жвачка катается на языке...», 2000
  •  

женщины жарки. мужчины жалки.
дети желанны. мне скоро тридцать.
гляжу, на глаза натянув ушанку,
в синее небушко Аустерлица.

  Яшка Казанова, 2000-e
  •  

После пьянки в смоленской землянке
рядовым, а не спецпоселенцем ―
Дэзик Кауфман в потёртой ушанке
курит «Приму» у входа в Освенцим.[14]

  Бахыт Кенжеев, «После пьянки в смоленской землянке...», 2003

Ушанка в песнях и кинофильмах[править]

  •  

— А почему у Вас ушанка не завязана?!
— Чтобы лучше слышать команды, товарищ младший лейтенант: вдруг Вы скажете «отбой»?
(себе под нос) Так… Всё. (громко всем) Отбо-ой! Ефрейтор Святкин все танки перестрелял!

  — из кинофильма «Аты-баты, шли солдаты…», 1976
  •  

Тот с обхода шёл в бригаду
Цель была уже близка.
Конь метнулся из засады
И вцепился в старика.
И нашли мы спозаранку,
Истоптавши всю тайгу.
Только ватник да ушанку
В окровавленном снегу.

  — Владимир Капгер, «Антиэволюционная баллада», текст песни и видео, 2000-е

Источники[править]

  1. Бажов П.П. Сочинения в трёх томах. Том третий. — Москва, «Правда», 1986 г.
  2. В.В.Бибихин, Сборник статей и выступлений. Другое начало. — СПб: «Наука», 2003 г.
  3. Валерий Аграновский. Вторая древнейшая. Беседы о журналистике. — М.: Вагриус, 1999
  4. Леонов Л.М., Собрание сочинений в 10-ти томах. Том 2. - М.: «Художественная литература», 1983 г.
  5. 5,0 5,1 Г.Я.Бакланов, Пядь земли. Повести. Роман. Рассказы. — Кишинев: «Литература артистикэ», 1983 г.
  6. Казаков Ю.П. Избранное: Рассказы. Северный дневник. Москва, «Художественная литература», 1985 г.
  7. Евгений Евтушенко, «Ягодные места». — М.: Советский писатель, 1982 г.
  8. Марина Вишневецкая. «Вышел месяц из тумана». — Москва, «Вагриус», 1998 г.
  9. Валериан Скворцов. «Каникулы вне закона». — М.: Вагриус, 2001 г.
  10. Симонов К.М. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
  11. Владимир Ковенацкий. Альбом стихов, рисунков и гравюр. — М.: Культурная революция, 2007 г. — 288 с.
  12. Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.
  13. М. Айзенберг. «Переход на летнее время». — М.: Новое литературное обозрение, 2008 г.
  14. Бахыт Кенжеев. Невидимые: Стихи. — М.: ОГИ, 2004 г.

См. также[править]