Месяц (неполная луна)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Убывающий месяц

Ме́сяц, лунный се́рп — видимая светлая часть Луны, освещённая солнечными лучами. Когда свет Солнца падает прямо на Луну, с земли виден полный круг (полнолуние). А когда свет Солнца падает на Луну косо, видимая часть Луны уменьшается до узкого серпа, называемого словом месяц.

Направление «рогов» месяца («вершин», углов, образованных дугами) традиционно связывается с двумя различными фазами:

  • «растущей» («молодой», «полнеющей») Луной. Выпуклость серпа направлена вправо в Северном полушарии Земли, рога — влево.
  • «уменьшающейся» («старой», «худеющей», «ущербной»). Выпуклость серпа направлена влево в Северном полушарии Земли, рога — вправо.

В русской традиции существует простое мнемоническое правило для определения фазы Луны: «Если луна в виде буквы С, значит луна „стареющая“, а если в виде дужки от буквы Р — „растущая“». При наблюдении из Южного полушария Земли фазы луна выглядят зеркально отображенными, направления изменяются на противоположные. Ближе к тропикам месяц лежит горизонтально, направленный рогами вверх.

Месяц в определениях и кратких высказываниях[править]

  •  

...ежели желаешь знать, на молоду ль месяц или на ущербе, то надобно правую руку протянуть к месяцу, так, будто бы ты его хотел в руку взять, и за который бок тебе бы взять надобно было, ежели тот не будет полон, то месяц прибавляется, а ежели другая сторона неполна, то месяц убывает.[1]

  Михаил Ломоносов, «Лифляндская экономия», 1760
  •  

...когда месяц приходит в полное свое совершенство, тогда отламывают от него некоторые части, и из тех обломков делаются звёзды.[2]

  Денис Фонвизин, «Утки и тюлень» (перевод басни Хольберга с немецкого), 1765
  •  

...светит месяц на осинов пень: около того пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый. Месяц, месяц, золотые рожки! расплавь пули, притупи ножи...[3]

  СомовОрест Сомов, «Оборотень», 1829
  •  

...как только чёрт спрятал в карман свой месяц, вдруг по всему миру сделалось так темно, что не всякой бы нашел дорогу к шинку, не только к дьяку.

  Николай Гоголь, «Ночь перед Рождеством», 1830
  •  

В синей высоте прорезался из-за дымчатого облачка бледно-золотистый серп месяца и слегка заискрил своим блеском длинный столб вдоль водного пространства.[4]

  Всеволод Крестовский, «Петербургские трущобы» (Часть 6), 1867
  •  

Прежде ясное вечернее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца.

  Лев Толстой, «Война и мир» (Том третий), 1869
  •  

В дымке-невидимке
Выплыл месяц вешний...[5]

  Афанасий Фет, «В дымке-невидимке…», апрель 1873
  •  

И будто в руках у меня серп, и не простой серп, а самый как есть месяц, вот когда он на серп похож бывает. И этим самым месяцем должна я эту самую рожь сжать дочиста.[6]

  Иван Тургенев, «Живые мощи», 1874
  •  

Месяц бледным серпом выплыл из-за горы, и от него потянулись во все стороны длинные серебряные нити...[7]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Золотуха», 1883
  •  

Тяжелым, мрачным покровом смотрело небо, и тучи поминутно заслоняли молодой серп месяца, который как бы перескакивал из одной тучки в другую, точно стараясь убежать от какого-то невидимого врага.[8]

  Дмитрий Григорович, «Конец» (перевод рассказа И.С.Тургенева), 1886
  •  

Серп месяца, мутно-красный и поникший на сторону, показался на краю неба. Он почти не светил. Только небо около него приняло зеленоватый оттенок...[9]

  Иван Бунин, «На край света», 1894
  •  

...когда оседлала серп своими горячими, белыми ножками и вверх метнувшиеся шелка с длинным, как змей, шушукавшим, черным ее мантийным хвостом, ― длинные ризы извивались вправо и влево; когда месяц вправо и влево взрезал своим выпуклым лезвием прохлады иссиня-синих воздухов и, мча ее, ― ниспадал, ниспадал...[10]

  Андрей Белый, «Кубок метелей», 1907
  •  

В небе туманно повис черёмуховый цвет и поблекший месяц нырял за косогором расколовшейся половинкой.

  Сергей Есенин, «Яр», (Повесть) 1915
  •  

Первый свет: луны сейчас не может быть, я ее видел вечером, тонкая, как проволока, сейчас рождение месяца; это не луна, это первое начало дня, день лунеет. Залунело.[11]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1921
  •  

Я оглянулся на месяц: месяц прыгнул и потом сделал вид, будто он обыкновенный. А собака стояла: впереди собака, сзади такой месяц. Еще раз я быстро обернулся, месяц мелькнул и стал на свое место.[12]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1926
  •  

Всё здесь не так, как дома. Даже месяц в ночном небе «висит» совсем непривычно: концами серпа вверх…[13]

  Станислав Торлопов, «Вьетнамский дневник», 1975
  •  

Из небесной скорлупы вылупился молодой зловещего вида месяц, напоминающий остро наточенный серп.[14]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000

Месяц в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Дерева, которых плод в себе косточки имеет, садят в полномесячие или когда месяц убывать уже начал. <...>
Для того, ежели желаешь знать, на молоду ль месяц или на ущербе, то надобно правую руку протянуть к месяцу, так, будто бы ты его хотел в руку взять, и за который бок тебе бы взять надобно было, ежели тот не будет полон, то месяц прибавляется, а ежели другая сторона неполна, то месяц убывает.[1]

  Михаил Ломоносов, «Лифляндская экономия», 1760
  •  

Обращаясь вокруг Земли, Луна занимает различные положения относительно Солнца. А поскольку сама по себе она темная и светит только благодаря отражаемым ею солнечным лучам, то при разных ее положениях мы видим только ту часть лунного диска, которая светится. Вот это и есть фаза Луны. В облачную погоду её не видно.
Лунный месяц делят на 4 фазы ― Новолуние (3 дня), Растущая Луна (11-12 дней), Полнолуние (3 дня) и Убывающая Луна (11-12 дней). Новолунием считается день перед датой Новолуния, сама эта дата и следующий за нею день.[15]

  — Тамара Асс, Уроки агроастрологии, 2003

Месяц в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

Правда, усадьба наша вся труп, и чуть только тлеет искорка жизни у озера и у нас в комнатах, засыпанных умирающими мухами. А может быть, это и я такой: мои заметочки в эту книжку ― последние признаки жизни. Но все кажется, пока не кончился, что еще увидишь жизнь. Так дерево на берегу озера наверно скоро осыплется, а перед концом зацветет золотом осени. Тут взял я хорошую уручину. Заповедь: признай самого себя. Первый свет: луны сейчас не может быть, я ее видел вечером, тонкая, как проволока, сейчас рождение месяца; это не луна, это первое начало дня, день лунеет. Залунело. Побежали облака. Стало светлеть.[11]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1921
  •  

Наконец, расстояние было такое, что если бы это был даже лев, и то бы я положил его на месте, но это не был лев, даже не медведь, даже не волк, это была обыкновенная собака, но оттого, что она была неподвижна, она была страшнее и медведя, и льва: это было что-то в образе собаки, и у страха раскрылись огромные глаза. Я оглянулся на месяц: месяц прыгнул и потом сделал вид, будто он обыкновенный. А собака стояла: впереди собака, сзади такой месяц. Еще раз я быстро обернулся, месяц мелькнул и стал на свое место.[12]

  Михаил Пришвин, «Дневники», 1926
  •  

У выпуклого бока молодого трехдневного месяца сверкала большая чистая звезда. С каждой ночью, по мере того как месяц рос и округлялся, звезда стремительно отдалялась от него. Она как будто хотела сохранить свою отдельность. Но вот она отошла так далеко, что потерялась среди других звёзд.[16]

  Юрий Нагибин, «Дневник», Коктебель, 1954
  •  

Странное чувство раздвоенности испытываешь. С одной стороны, кажется, что видишь фильм, с другой ― убеждаешь себя, что это реальная действительность. Все здесь не так, как дома. Даже месяц в ночном небе «висит» совсем непривычно: концами серпа вверх…[13]

  Станислав Торлопов, «Вьетнамский дневник», 1975

Месяц в беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

― Мы видим, ― говорили они, ― что ты великий астроном. Потом предложили они ему другой вопрос, то есть ― для чего месяц прибывает и убывает?
Тюлень, приметя, что с такими дурами не надлежит говорить важно, ответствовал так:
― Это оттого, что, когда месяц приходит в полное свое совершенство, тогда отламывают от него некоторые части, и из тех обломков делаются звёзды.
Утки, услышав сие, почли его ответ за весьма справедливый и благодарили за доброе наставление.[2]

  Денис Фонвизин, «Утки и тюлень» (перевод басни Хольберга с немецкого), 1765
  •  

Старик Ермолай трижды обошел тихо вокруг пня и при каждом обходе бормотал вполголоса такой заговор: «На море Океане на острове Буяне, на полой поляне, светит месяц на осинов пень: около того пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый. Месяц, месяц, золотые рожки! расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя и на человека, чтоб они серого волка не брали и теплой бы с него шкуры не драли». Ночь была так тиха, что Артем ясно слышал каждое слово.[3]

  СомовОрест Сомов, «Оборотень», 1829
  •  

В то время, когда живописец трудился над этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, чёрт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу. Одна только ночь оставалась ему шататься на белом свете; но и в эту ночь он выискивал чем-нибудь выместить на кузнеце свою злобу. И для этого решился украсть месяц, в той надежде, что старый Чуб ленив и не легок на подъём, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по-за селом, мимо мельниц, мимо кладбища, огибала овраг. Еще при месячной ночи варенуха и водка, настоенная на шафране, могла бы заманить Чуба; но в такую темноту вряд ли бы удалось кому стащить его с печки и вызвать из хаты. А кузнец, который был издавна не в ладах с ним, при нем ни за что не отважится идти к дочке, несмотря на свою силу. Таким-то образом, как только черт спрятал в карман свой месяц, вдруг по всему миру сделалось так темно, что не всякой бы нашел дорогу к шинку, не только к дьяку.

  Николай Гоголь, «Ночь перед Рождеством», 1830
  •  

― Ну именно что ― уж этого тебе никто, милый друг, объяснить не может, что именно, а только что-нибудь да будет.
― Месяц все во сне видела, а потом этот кот, ― продолжала Катерина Львовна.
― Месяц это младенец. Катерина Львовна покраснела.
― Не спослать ли сюда к твоей милости Сергея? ― попытала ее напрашивающаяся в наперсницы Аксинья.
― Ну что ж, ― отвечала Катерина Львовна, ― и то правда, поди пошли его: я его чаем тут напою.[17]

  Николай Лесков, «Леди Макбет Мценского уезда», 1865
  •  

В воздухе не чуть было ни малейшего ветерка, так что вымпела висели без малейшего движения, а гул городской езды вместе с топотом копыт о дощатую настилку мостов отчетливо разносился по глади широкой реки. В синей высоте прорезался из-за дымчатого облачка бледно-золотистый серп месяца и слегка заискрил своим блеском длинный столб вдоль водного пространства.[4]

  Всеволод Крестовский, «Петербургские трущобы» (Часть 6), 1867
  •  

К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечернее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространенным по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров.

  Лев Толстой, «Война и мир» (Том третий), 1869
  •  

― Вижу я, будто стою я в поле, а кругом рожь, такая высокая, спелая, как золотая! И будто со мной собачка рыженькая, злющая-презлющая ― всё укусить меня хочет. И будто в руках у меня серп, и не простой серп, а самый как есть месяц, вот когда он на серп похож бывает. И этим самым месяцем должна я эту самую рожь сжать дочиста. Только очень меня от жары растомило, и месяц меня слепит, и лень на меня нашла; а кругом васильки растут, да такие крупные! И все ко мне головками повернулись.[6]

  Иван Тургенев, «Живые мощи», 1874
  •  

К счастью для молодого Эскулапа, тётя Мариня питала к нему чувства, не похожие на чувства Николая. В один прекрасный вечер, когда месяц заливал своими лучами залу, когда запах жасмина долетал в открытые окна с садовых клумб, а тётя Мариня распевала при фортепиано «Io questa notte sogno», — доктор Стась приблизился к ней и дрожащим голосом спросил, думает ли она, что он может прожить без неё?

  Генрик Сенкевич, «Старый слуга», 1875
  •  

Месяц бледным серпом выплыл из-за горы, и от него потянулись во все стороны длинные серебряные нити; теперь вершины леса обрисовались резкими контурами, и стрелки елей кажутся воздушными башенками скрытого в земле готического здания.[7]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Золотуха», 1883
  •  

По временам порыв ветра низменно пролетал по полям. Тяжелым, мрачным покровом смотрело небо, и тучи поминутно заслоняли молодой серп месяца, который как бы перескакивал из одной тучки в другую, точно стараясь убежать от какого-то невидимого врага. При свете его, беспокойном и нерешительном, через дорогу, казалось, поминутно проскакивали то белые маленькие зайчики, то быстро пробегали длинные волнистые тени; видимые обычные предметы принимали фантастические образы, вытягивались, вырастали и вдруг исчезали. Это была какая-то борьба между светом и тенью.[8]

  Дмитрий Григорович, «Конец» (перевод рассказа И.С.Тургенева), 1886
  •  

Холоднело. Все спало крепким сном ― и люди, и дороги, и межи, и росистые хлеба. С отдаленного хутора чуть слышно донесся крик петуха. Серп месяца, мутно-красный и поникший на сторону, показался на краю неба. Он почти не светил. Только небо около него приняло зеленоватый оттенок, почернела степь от горизонта, да на горизонте выступило что-то темное. Эти были курганы.[9]

  Иван Бунин, «На край света», 1894
  •  

Когда стремительно она низринулась, как упругий, в стремнину брошенный, черный дротик, как завизжавший стриж, разметнувший упругие крылья, ― мимо оболока, мимо ― к звездам, к обтаявшим лазурью рогам щербатого месяца; когда оседлала серп своими горячими, белыми ножками и вверх метнувшиеся шелка с длинным, как змей, шушукавшим, черным ее мантийным хвостом, ― длинные ризы извивались вправо и влево; когда месяц вправо и влево взрезал своим выпуклым лезвием прохлады иссиня-синих воздухов и, мча ее, ― ниспадал, ниспадал; когда грудкой склонилась она к нежно-белому, насмешливо дребезжащему рогу и он вспарывал грудку терпким, диким, давно запевавшим восторгом: ― тогда все в ней взывало в гробных лазурях, все ― и она, и звезды, взиравшие на нее долгими взорами, как и встарь, и лобызавшая ее синь дорогими, воздушными, где-то уж процелованными устами...[10]

  Андрей Белый, «Кубок метелей», 1907
  •  

— Эй, вставай, — крикнул он над ухом Ваньчка и потянул его за обвеянный холодом рукав.
— Не встану, — кричал Ваньчок и, ежась, подбирал под себя опустившиеся лыками ноги.
Ветер тропыхал корявый можжевельник и сыпал обдернутой мшаниной в потянутые изморосью промоины.
В небе туманно повис черёмуховый цвет и поблекший месяц нырял за косогором расколовшейся половинкой.

  Сергей Есенин, «Яр» (повесть), 1915
  •  

Она засмеялась от гордого счастья. Несмотря на утомление, ей хотелось плясать или бить в ладоши. На столбе висела лютня; она скрестила на полу ноги, положила лютню на колени и запела что-то задорное по-египетски, оборвала и начала другое, опять оборвала и перешла на песню, которую много пели когда-то в Филистии, но давно уже забыли: «Я твоя, милый, когда ты со мною; когда ты уйдешь на войну ― что тебе до того, чьё ложе услышит мой шопот? Я верна тебе, вечно тебе. Море в часы прилива плещет навстречу луне. Пусть, в безлунные ночи, кажется звездам, будто ради них вздымается морская грудь. Глупые звёзды! Светит ли месяц, скрылся ли месяц ― но прилив от него, для него и к нему»...[18]

  Владимир Жаботинский, «Самсон Назорей», 1916
  •  

Не успел месяц увеличиться и затем снова изогнуться серпом, как от владыки татарского в Бухару прибыл новый посол Ибн-Кефредж-Богра, отец которого был некогда эмиром на службе у отца хорезм-шаха, Текеша.[19]

  Василий Ян, «Чингиз-хан», 1939
  •  

Несколько минут он молча наблюдал за дорогой, убегающей под колеса машины. Закат отгорел. Небо в россыпи далеких звезд сделалось темно-синим. Из небесной скорлупы вылупился молодой зловещего вида месяц, напоминающий остро наточенный серп.
― Этим серпом да по чьим-нибудь яйцам, ― сам себе сказал Девяткин. После разговора с Тимониной он злился без видимой причины.
― Что серпом?
― По яйцам, говорю.[14]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000

Месяц в стихах[править]

Фазы Луны (Северное полушарие)
  •  

Тому виною месяц!
Он более обычного к земле
Приблизился — и люди все взбесились.

  Уильям Шекспир, «Отелло» (перевод П. Вейнберга), акт V, сцена 2, 1604
  •  

А на востоке встал тогда
Рогатый месяц, и звезда
Запуталась в рогах. — перевод Николая Гумилёва

  Сэмюэль Тэйлор Кольридж, «Поэма о Старом Моряке», часть IV (варианты 1798 и 1817 годов)
  •  

Месяц меркнет в клу́бах дыма.
Мы стоим не шевелясь.
Гром и пламя; камни мимо
Низвергаются дымясь.[20]

  Ганс Христиан Андерсен, «Восхождение на Везувий», 24 февраля 1834
  •  

Сосна так темна, хоть и месяц
Глядит между длинных ветвей…
То клонит ко сну, то очнёшься,
То мельница, то соловей...

  Афанасий Фет, «Сосна так темна, хоть и месяц...», 1842
  •  

От солнца лилия пугливо
Головкой прячется своей,
Всё ночи ждёт, всё ждёт тоскливо
Взошёл бы месяц поскорей.

  Генрих Гейне (пер. Майкова), «Лилия», 1857
  •  

Только месяц кроткими лучами
Грел её, да звёзд мигали глазки,
Трепеща немолчными листами,
Ей осина сказывала сказки...

  Пётр Шумахер, «Кучка...», 1850-е
  •  

В дымке-невидимке
Выплыл месяц вешний,
Цвет садовый дышит
Яблонью, черешней.
Так и льнёт, целуя
Тайно и нескромно.
И тебе не грустно?
И тебе не томно?[5]

  Афанасий Фет, «В дымке-невидимке…», апрель 1873
  •  

Любовью к месяцу сгорая,
Давно уж лилия грустит
И в дальний мир, в пределы рая,
С напрасной жаждою глядит.

  Сергей Андреевский, «Лилия», 1886
  •  

Кто печаль развеял дымкой?
Кто меж тучек невидимкой
Тусклый месяц засветил?[21]

  Константин Бальмонт, «Ручей», 1897
  •  

Покраснела рябина,
Посинела вода.
Месяц, всадник унылый,
Уронил повода.

  Сергей Есенин, «Покраснела рябина...», 1916
  •  

А когда над Волгой месяц
Склонит лик испить воды, —
Он, в ладью златую свесясь,
Уплывёт в свои сады.

  Сергей Есенин, «Преображение», 1917
  •  

Полевое, степное «ку-гу»,
Здравствуй, мать голубая осина!
Скоро месяц, купаясь в снегу,
Сядет в редкие кудри сына.

  Сергей Есенин, «По-осеннему кычет сова…», 1920
  •  

Сидит Золушка над вёдрами,
чечевица вся разобрана
до последнего зерна.
Месяц выкатился мискою.
Ночь.
Черно.
Не разобрано бурмитское
звёзд
зерно...[22]

  Семён Кирсанов, «Золушка», 1934
  •  

Вот мой город, огромный и сумрачный!
Светит месяц как тусклый ночник.
Здесь любил я прелестную дурочку,
Здесь к армейской ушанке привык.[23]

  Владимир Ковенацкий, «Я ночами летаю над городом...», 1970-е
  •  

Всё выше — месяц над Москвой,
Кольчужной долькою расправлен,
В мерцанье призрачное вплавлен,
Плывёт, качаясь, по кривой.

  Владимир Алейников, «Предзимье» (из сборника «Вызванное из боли»), 1965, 1985
  •  

Месяц, жестяная душа,
зачем ты качаешь половиновой головой. <...>
Месяц, сверкающая тоска.
Гремучая ткань твоя рвет облака.
В темном зеркале оторопь старика.
Впадина морщинистого виска.[24]

  — Давид Паташинский, «Месяц, жестяная душа...», 2005

Источники[править]

  1. 1 2 М.В. Ломоносов. Полное собр. соч.: в 11 т. Том 11. Письма. Переводы. Стихотворения. Указатели. Л.: «Наука», 1984 г.
  2. 1 2 Фонвизин Д.И. Собрание сочинений в двух томах. — М. Л.: ГИХЛ, 1959 г.
  3. 1 2 О.М. Сомов. «Были и небылицы». — М.: «Советская Россия», 1984 г.
  4. 1 2 Крестовский В.В. «Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных». Роман в шести частях. Общ. ред. И.В.Скачкова. Москва, «Правда», 1990 г.
  5. 1 2 А. А. Фет. Лирика. — М.: Художественная литература, 1966 г. — С. 109
  6. 1 2 Тургенев И.С. Муму. Записки охотника: рассказы. — Москва, «Детская литература», 2000 г.
  7. 1 2 Д. Н. Мамин-Сибиряк. «Золото». Роман, рассказы, повесть. — Минск: «Беларусь», 1983 г.
  8. 1 2 Д. В. Григорович. Сочинения в трёх томах. Том 3. — М.: «Художественная литература», 1988 г.
  9. 1 2 Бунин И. А., Рассказы. — М.: Правда, 1983 г.
  10. 1 2 Андрей Белый. Старый Арбат: Повести. — Москва, Московский рабочий, 1989 г.
  11. 1 2 Пришвин М. М. «Дневники. 1920-1922». ― Москва: Московский рабочий, 1995 г.
  12. 1 2 Пришвин М. М. Дневники. 1926-1927. — Москва, «Русская книга», 2003 г.
  13. 1 2 С. А. Торлопов, «Вьетнамский дневник». — М.: «Наука и жизнь». № 10, 2009 г.
  14. 1 2 А. Б. Троицкий. Удар из прошлого. — М.: М.: Вагриус, 2000 г.
  15. Тамара Асс. Уроки агроастрологии Тамары Николаевны Асс. — М.: «Сельская новь», 16 декабря 2003 г.
  16. Юрий Нагибин, Дневник. — М.: «Книжный сад», 1996 г.
  17. Лесков Н. С. Собрание сочинений. — М.: «Экран», 1993 г.
  18. Жаботинский В. (Altalena). «Самсон Назорей». — Берлин, 1927 г.
  19. В. Г. Ян «Чингиз-Хан». — Минск: Мастацкая лiтаратура, 1982 г. Том первый
  20. Собрание сочинений Андерсена в четырёх томах. — 2-e изд.. — СПб.: 1899 г. — Том 3.
  21. К. Д. Бальмонт. Полное собрание стихов. Том первый. Издание четвёртое — М.: Изд. Скорпион, 1914 г.
  22. Кирсанов С.И. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  23. Владимир Ковенацкий. Альбом стихов, рисунков и гравюр. — М.: Культурная революция, 2007 г. — 288 с.
  24. Давид Паташинский. Рассвет перед сном: Стихотворения. — М.: Водолей Publishers, 2008 г.

См. также[править]