Кашинка

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кашинка в черте Кашина (1910)

Ка́шинка, реже Каши́нка (местн.) — средней величины река в Тверской области России, левый приток Волги. Длина — 128 километров, до конца 1990-х годов была частично судоходна. Исток находится близ села Болдеева Кесовогорского района Тверской области. Ниже по течению на реке расположены посёлок Кесова Гора и город Кашин. Крупнейшие притоки — Вонжа, Кисть.

Этимология названия производное от имени крупнейшего города, через который протекает река. Название Кашин образовано от личного имени Каша, неоднократно засвидетельствованного в древнерусской антропонимии, либо непосредственно от слова каша — «особое угощение, связанное со свадебным обрядом; пир в доме молодожёнов после свадьбы». Также существует версия угро-финского происхождения названия города и реки.

Река Кашинка сыграла важнейшую образующую роль в формировании города Кашин. Город был сильно укреплён, причём его неприступности способствовал река: Кашинка огибала его со всех сторон, и он стоял как бы на полуострове. Доступ к городу имелся лишь со стороны узкого перешейка между изгибами реки, через который был прокопан глубокий ров, укреплённый валом с тыном и частоколом. И сегодня Кашин называют «городом русского сердца» из-за того, что река Кашинка, петляя по городу (всего она в его пределах делает шесть изгибов), образует линию в форме сердца.

Кашинка в коротких цитатах[править]

  •  

Рѣка Кашинка не судоходна, замерзаетъ обыкновенно въ ноябрѣ, а вскрывается въ концѣ марта. Въ весеннее полноводіе она разливается значительно и при нѣкоторыхъ случайностяхъ производитъ наводнения и заливаетъ многіе обывательское домы, лежащіе на берегу...[1]

  Константин Пупарев, «Кашинские минеральные источники Тверской губернии в г. Кашинѣ», 1859
  •  

Въ самомъ ещё городе она принимает въ себя рѣчки Маслятку и Вонжу...[1]

  Константин Пупарев, «Кашинские минеральные источники Тверской губернии в г. Кашинѣ», 1859
  •  

На одномъ изъ такихъ полуострововъ (въ версту ширины и полверсты длины, съ перешейкомъ, всего саженей въ пятьдесятъ) и стоялъ древнiй Кашинъ. Василiй могъ, следовательно, воспользоваться рекою вместо естественной крепости.[2]

  — Александр Иноземцев, «Удельные князья Кашинские», 1873 г.
  •  

Кашин ― уездный город Тверской губернии; имеет, по календарю, до семи с половиной тысяч жителей и лежит на реке Кашинке, которая скромно катит среди города свои волны в зелёных берегах.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Некогда в реке Кашинке водились пискари, а ныне остались только лягушки и головастики.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Подходящую <для подделки вина> воду доставляет река Кашинка, но в последнее время дознано, что река КоторосльЯрославле) тоже в изобилии обладает хересными и лафитными свойствами.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Как я уже сказал выше, в реке Кашинке издревле в изобилии водились пискари. Но недавно <...> вильнули хвостом и у всех на виду исчезли.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Нарядили следствие; прокуроры и следователи два года сряду не выходили из реки Кашинки, разыскивая корни и нити, допрашивая лягушек и головастиков...[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Неширокая Кашинка (до 30-40 метров) членится частыми изгибами на отдельные пространственные зоны, замкнутые крутыми берегами. Отсюда — особая камерность и уютность ландшафтной среды.[4]

  Борис Кириков, «Кашин», 1988
  •  

Здания, расположенные на внешнем, вогнутом берегу, оказывались в фокусе направленных к ним отрезков речной долины. Взаимодействуя в пространстве, они образовывали парные и групповые связки.[4]

  Борис Кириков, «Кашин», 1988
  •  

Тихий сонный городок Кашин, по которому петляет речка Кашинка с высокими берегами, заросшая кувшинками.[5]

  Марк Харитонов, Стенография конца века. Из дневниковых записей, 2001
  •  

Не знаю, не могу знать, что придает ему очарование ― тихая ли речка Кашинка в кувшинкиных листьях, флоксы ли в палисадниках, задумчивые ли кошки на крылечках маленьких домиков или сами кашинцы...[6]

  Михаил Бару, «Кольчуга из щучьей чешуи», 2010
  •  

На колокольне есть куранты с тихим и переливчатым боем, так что даже и не поймешь сразу ― то ли это часы бьют, то ли Кашинка, текущая рядом с собором, журчит...[6]

  Михаил Бару, «Кольчуга из щучьей чешуи», 2010

Кашинка в публицистике и документальной прозе[править]

Кашинка в деревне Безгузово (2011)
  •  

Рѣка Кашинка не судоходна, замерзаетъ обыкновенно въ ноябрѣ, а вскрывается въ концѣ марта. Въ весеннее полноводіе она разливается значительно и при нѣкоторыхъ случайностяхъ производитъ наводнения и заливаетъ многіе обывательское домы, лежащіе на берегу; въ лѣтнее же время она пересыхаетъ, не рѣдко (если нѣтъ Запрудъ), дѣлается мелка и застойчива и вовсе не богата рыбою. Въ самомъ ещё городе она принимает въ себя рѣчки Маслятку и Вонжу.[1]

  Константин Пупарев, «Кашинские минеральные источники Тверской губернии в г. Кашинѣ», 1859
  •  

И такъ Василій сдѣлался удѣльнымъ Княземъ Кашинскимъ. Не особенно много въ ту пору нужно было хлопотать Князю вновь открывшагося удѣла о княжеской обстановкѣ своей столицы. Рѣка Кашинка своимъ извилистымъ теченіемъ образуетъ много как бы полуострововъ, оставляя для доступа на нихъ лишь узкiе перешейки. На одномъ изъ такихъ полуострововъ (въ версту ширины и полверсты длины, съ перешейкомъ, всего саженей въ пятьдесятъ) и стоялъ древнiй Кашинъ. Василiй могъ, следовательно, воспользоваться рекою вместо естественной крепости. На перешейке былъ сделанъ ровъ с мостомъ, а за нимъ могъ быть тынъ и частоколъ.[2]

  — Александр Иноземцев, «Удельные князья Кашинские», 1873 г.
  •  

Неширокая Кашинка (до 30-40 метров) членится частыми изгибами на отдельные пространственные зоны, замкнутые крутыми берегами. Отсюда — особая камерность и уютность ландшафтной среды. Отсюда и редкое разнообразие, непредсказуемость видовых ситуаций, возникающих вновь с каждым поворотом реки. Цепочка композиционных акцентов последовательно фиксировала излучины русла. Здания, расположенные на внешнем, вогнутом берегу, оказывались в фокусе направленных к ним отрезков речной долины. Взаимодействуя в пространстве, они образовывали парные и групповые связки. Так, церкви Рождества Христова на Горе и Ильинско-Преображенская вели «диалог» через глубокий овраг, а последняя перекликалась с объемами Дмитровского монастыря через ложбину ручья. Далевые виды смыкали зоны влияния отдельных храмов.[4]

  Борис Кириков, «Кашин», 1988
  •  

В этом ряду выделялись комплексы монастырей. Важную роль играли до 1760-х годов сооружения Духовой горы, на которую ориентирован протяженный северо-восточный участок русла. Клобуков и Дмитровский монастыри находились примерно на одинаковом расстоянии от бывшего кремля, при впадении в Кашинку малых протоков речки Вонжи и Богословского ручья. Но если первый слабо взаимодействовал с сердцевиной города, то второй являлся главным звеном обрамлявшей его гирлянды храмов, вторивших ритму вертикалей на полуострове. Самый удаленный от центра — Сретенский монастырь .[4]

  Борис Кириков, «Кашин», 1988
  •  

р. Кашинка <...> Происхождение названия может быть также связано с понятием «ветка, развилка»; ср.: карел. (тв.) okša, мар. укш — ветка, сук ((о)(у)кша → кша → каша → кашинка).
Однако не исключены и другие варианты:
1 — связь с понятием «сухое, возвышенное место»; ср.: мар. кошкаш — сохнуть, сушиться, мар. кошкышо — засохший, высохший; при этом ср. также: мар. кукшо сухой, засохший и др.-инд. kakṣa — сухостой, сухие деревья;
2 — связь с понятием ограда, укрытие; ср.: др.-инд Kaksa — потаённое место, убежище; <...> ср.: удм. кож, коми кöдж — излучина, изгиб. При этом следует указать — р. Кашинка имеет извилистое русло (р.Бол. и Мал. Коша также резко меняют направление течения).[7]

  — Александр Файнбарк, «Происхождение названий рек и озёр бассейнов Верхневолжья и Верхней Мсты», 2015
  •  

Обращают внимание названия некоторых населённых пунктов и урочищ:
1. — пос. Кесова Гора (в XIII в. именовалась Киасова Гора). Следует отметить, что на территории Удмуртии и Татарстана проткает р. Киясовка — басс. л.б. реки Иж. Вероятна связь названия с названием р. Кашинки в значении «сухое, возвышенное место». <...>
2. — уроч. Кожино. Представляет собой выступ, полуостров в низовье по п.б. реки. В этом месте река образует излучину. Вероятно от связи с удм. кож, коми кöдж — изгиб, излучина; и в этом случае не исключена связь с названием р. Кашинки.
3. — деревня Ластома. Касположена в среднем течении по п.б. р. Кашинка; в названии можно выделить топооснову ‘лам-’ (или ‘ласт-’) и топоформант ‘-тома’ (или ‘-ома’). <...> Вполне вероятно, так называлась речка, впадающая в р. Кашинку в 1 км. южнее от д. Ластома.[7]

  — Александр Файнбарк, «Происхождение названий рек и озёр бассейнов Верхневолжья и Верхней Мсты», 2015
  •  

Бытует также местная легенда об основании Кашина в середине 12-го столетия суздальским князем Юрием Долгоруким.
Название города, родственное многим среднерусским топонимам, объясняют как производное от древнерусского слова «каша», что означало тогда свадебное обрядовое угощение, или от личного имени Каша. Но скорее всего его дала река Кашинка, в старину Кашина, или Каша. Название её, очевидно, финно-угорского происхождения . Племена этой этнической группы населяли край до славянского освоения верхневолжской территории, начавшегося в IX — X столетиях. Память о них сохранилась и в более позднее время в наименованиях Мерецкого и Чудского станов Кашинского уезда.[8]

  Николай Петров, «Куда ведут дороги из Москвы», 2019

Кашинка в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

Были и другие краски: белые, жёлтые, лазоревые ― старых кашинских зданий. Говорили, если бы приехал я месяцами раньше, увидел бы в Кашине синее и голубое и в небе и на земле, здешний край ― льняной. Осеннее спокойствие, лень (или нега) были в зелёной воде Кашинки, текли в Кашине и еще две речки ― Маслянка и Вонжа, и их струи не спеша шевелили тяжелые темно-зелёные водоросли. <...> Кашин не был поход ни на один виденный мною город. Кашинка делала в городе несколько кругов, оплетая улицы, остатки монастырей, соборы, торжище кашинское, бы опоясывая спокойствием и мудростью тихого движения. Таким показался мне Кашин.[9]

  Владимир Орлов, «Останкинские истории», 1979
  •  

Тихий сонный городок Кашин, по которому петляет речка Кашинка с высокими берегами, заросшая кувшинками. Там мог бы быть мой Нижний Ям. В бывшей церкви до сих пор Дом культуры, на колокольне часы ― это из моего Нечайска. Кирпичные торговые ряды.[5]

  Марк Харитонов, Стенография конца века. Из дневниковых записей, 2001

Кашинка в беллетристике и художественной прозе[править]

Кашинка в черте Кашина
(вид на Воскресенский собор)
  •  

Кашин ― уездный город Тверской губернии; имеет, по календарю, до семи с половиной тысяч жителей и лежит на реке Кашинке, которая скромно катит среди города свои волны в зелёных берегах. Некогда Кашин был стольным городом и соперничал с Тверью, но ныне даже с Бежецком соперничать не дерзает. Некогда в реке Кашинке водились пискари, а ныне остались только лягушки и головастики.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Оказалось, что никаких виноградников в Кашине нет, а виноделие производится в принадлежащих виноделам подвалах и погребах. Процесс выделки изумительно простой. В основание каждого сорта вина берется подлинная бочка из-под подлинного вина. В эту подлинную бочку наливаются, в определенной пропорции, астраханский чихирь и вода.[10] Подходящую воду доставляет река Кашинка, но в последнее время дознано, что река КоторосльЯрославле) тоже в изобилии обладает хересными и лафитными свойствами.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Как я уже сказал выше, в реке Кашинке издревле в изобилии водились пискари. Но недавно количество их стало постепенно убывать, и, как это всегда у нас водится, полиция прозевала это знаменательное явление. Хватились тогда, когда осталась лишь небольшая шайка, которая явно посмеивалась над всеми усилиями граждан водворить ее в уху. Бросились ловить ― не тут-то было; пискари вильнули хвостом и у всех на виду исчезли.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Трудно было, конечно, оправдать полицию, но, с другой стороны, трудно было и обвинить. Во всяком случае, поймали только одного хворого пискаря, которому врачи предписали лежать в тине, но и оттуда полиция достала его. Нарядили следствие; прокуроры и следователи два года сряду не выходили из реки Кашинки, разыскивая корни и нити, допрашивая лягушек и головастиков, и после неимоверных усилий пришли к такому результату: пойман хворый пискарь, а прочие неизвестно куда исчезли. В этом виде дело представлено было в суд, которому и предстояло воздать каждому по делам его. Скрывшиеся пискари должны были судиться заочно по обвинению в самовольном оставлении отечества, а пойманный хворый пискарь ― по обвинению в знании о сем и недонесении подлежащим властям.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Вообще эти люди, по-видимому, отлично понимали, что двадцатого числа каждого месяца ничто не воспрепятствует им воспользоваться присвоенным от казны содержанием. Кашинка может выйти из берегов и потопить казначейство, огонь может истребить его, но ихние деньги ни в огне не сгорят, ни в воде не потонут.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Сущность обвинительного акта заключалась в следующем. Издревле река Кашинка славилась своими пискарями. Во все времена обыватели города ловили пискарей всеми дозволенными способами и готовили из них прекраснейшую уху, о чем еще в XIV столетии свидетельствовал кашинский летописец. Однажды установившись на прочном основании, дело это шло своим порядком, не порождая преувеличенных надежд, но не возбуждая ни в ком и тревожных опасений. Только в 1723 году река Кашинка едва не опустела, так как всех пискарей потребовали в Петербург ко двору, в видах обрусения реки Мьи (нынешняя Мойка).[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Но с начала шестидесятых годов, вместе с наступлением эпохи реформ, начинаются между пискарями волнения. Вместо того, чтоб быть благодарными за дарование свободы, они придумывают всевозможные уловки для избежания закидываемых сетей и неводов, и в то же время целыми массами эмигрируют из родной реки. Куда они эмигрировали ― это и доселе составляет тайну, но самый факт эмиграции был уже тогда замечен некоторыми благомыслящими гражданами. Опасаясь, что вкусная и питательная уха, которою они привыкли подкреплять свои силы, в непродолжительном времени отойдет в область предания, они настойчиво указывали подлежащей власти на угрожающую опасность, но так как в то время все вообще правительство было заодно с пискарями, то понятно, что и местная полицейская власть не сочла себя вправе употребить энергические усилия, дабы пресечь зло в самом его зародыше.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

...пискари исчезли из реки именно в ту самую минуту, когда начальство изготовляло, для поимки их, сети и невода. Очевидно, они были предупреждены. И действительно, в деле имеются данные, доказывающие, что их предупредил о делаемых приготовлениях карась, живший у исправника в пруде, соединяющемся с рекою Кашинкой протоком. Сам карась чистосердечно сознался в этом преступлении, оправдываясь, будто бы он действовал в этом случае на основании какого-то циркуляра. Но по какому ведомству, когда и за каким № был издан этот циркуляр ― указать не мог. К сожалению, этот карась был, по недоразумению, изжарен в сметане, в каковом виде и находится ныне на столе вещественных доказательств...[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Бегство совершилась с быстротой, совершенно несвойственной пискарям, что доказывается точным фотографическим снимком струй, оставленных бежавшими. Стоит взглянуть на этот снимок (секретарь берет его со стола и говорит: вот он!), чтоб убедиться, что такую путаницу перекрестных следов могут оставить только существа, достоверно знающие, что ожидает их впереди, и потому имеющие полное основание спешить. Говорят, будто бы пискари оттого так быстро прыснули в разные стороны, что испугались щуки, которая в это время заплыла в Кашинку из Волги; но спрошенная по сему предмету щука представила к следствию одобрительное свидетельство от полиции, из которого видно, что она неоднократно и прежде появлялась в реке Кашинке, и всегда с наилучшими намерениями.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Современная идиллия» (сатирический роман, глава XII), 1883
  •  

Городок Кашин в Тверской губернии как раз из таких девушек. Не знаю, не могу знать, что придает ему очарование ― тихая ли речка Кашинка в кувшинкиных листьях, флоксы ли в палисадниках, задумчивые ли кошки на крылечках маленьких домиков или сами кашинцы, никуда не спешащие, похожие на полевые цветы, которых занесло невесть каким ветром в запущенный сад. По утрам они раскрываются от первых лучей солнца, по вечерам тяжелеют от росы, а осенью желтеют, вянут и опадают, чтобы весной снова расцвести. Если идти от центра Кашина к окраинам, для чего и получаса хватит, то дома из каменных превращаются в деревянные, улицы из асфальтовых ― в грунтовые, а потом и вовсе становятся тропинками. Домики уменьшаются в размерах и кажется, что в конце тропинки, того и гляди, превратятся в землянку или норку, в которую юркнет, обратившись в полевую мышку какой-нибудь… <...>
На колокольне есть куранты с тихим и переливчатым боем, так что даже и не поймешь сразу ― то ли это часы бьют, то ли Кашинка, текущая рядом с собором, журчит.[6]

  Михаил Бару, «Кольчуга из щучьей чешуи», 2010

Источники[править]

  1. 1 2 3 Пупарев К. В.. Кашинские минеральные источники Тверской губернии в г. Кашинѣ. — Тверь: в Типографии Губернского Правления, 1859 г.
  2. 1 2 А. Д. Иноземцевъ (Казань). Удельные князья Кашинские. — СПб.: Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей (сборник). —№4 за 1873 год
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 15. Книга 1. Москва, Художественная литература, 1973, Современная идиллия.
  4. 1 2 3 4 Б. М. Кириков. Кашин. — М.: Художник РСФСР, 1988 г.
  5. 1 2 М. С. Харитонов. Стенография конца века. Из дневниковых записей. — М.: Новое литературное обозрение, 2002 г.
  6. 1 2 3 Михаил Бару. «Кольчуга из щучьей чешуи». — Саратов: «Волга», № 3-4, 2010 г.
  7. 1 2 А. С. Файнбарк, Происхождение названий рек и озёр бассейнов Верхневолжья и Верхней Мсты. — Канада, DNA, LULU, 2015 г. — 589 с., стр.190
  8. Николай Петров. Куда ведут дороги из Москвы. Север. Исторический путеводитель. — М.: Де`Либри, 2020 г.
  9. Владимир Орлов. Останкинские истории (сборник). Серия: Весь... — М.: АСТ, Астрель, 2011 г.
  10. Чихирь — кавказское молодое вино домашнего приготовления, шире — вино, выделываемое примитивным способом, крепостью в 6—8°, легко портящееся и идущее преимущественно на домашнее потребление.

См. также[править]