Погорелое Городище

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Ильинская церковь (2013)

Погоре́лое Городи́ще — село в Зубцовском районе на юге Тверской области России. Административный центр Погорельского сельского поселения. Село расположено на реке Дёрже в 150 километрах к юго-западу от Твери и в 25 километрах восточнее Зубцова. В 2 километрах восточнее села расположен аэродром частной авиации «Орловка».

Согласно легенде, записанной в 19 веке, на месте села стоял древний русский город Держиславль. Первое летописное упоминание в 1144 году. «Холм погоре весь и церквы святого Ильи» — записано в Новгородской летописи. Ильинская церковь — ныне действующая. При походе на Новгород опричники Ивана Грозного сжигают Новое Городище, и после пожара сам царь в духовой грамоте 1572 года нарекает место Погорелым Городищем. Под этим именем село известно и ныне. В 1617 году Гаврила Пушкин ещё раз сжёг посад, чтобы у противника не было тёплых квартир для осады крепости.

Погорелое Городище в коротких цитатах[править]

  •  

...если въ нынѣшнемъ году ярмарка въ Погорѣломъ-Городищѣ не послужила къ распространенію чумы, то это потому, что на ярмаркѣ не было торговцевъ скотомъ и кожей изъ Волоколамскаго уѣзда.[1]

  Виктор Гольцев, «Внутреннее обозрение» (август), 1881
  •  

...стоит на главной городской площади <Зубцова> одинокий Ленин, куда-то указывающий рукой, вроде бы в сторону Погорелого Городища...[2]

  Вячеслав Пьецух, «Письма из деревни» (Письмо двенадцатое), 2001
  •  

Посад Новое Городище, расположенный в двух десятках верст от Зубцова, разоряли и сжигали столько раз, что стал он с тех самых пор называться Погорелым Городищем.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

В середине позапрошлого века в зубцовском уезде, в посаде Погорелое Городище расцвела торговля медицинскими пиявками.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

Несколько небольших спичечных фабрик было в Погорелом Городище, но это уж были такие мелкие фабрики, что на них каждой спичке присваивали порядковый номер...[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016

Погорелое Городище в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Генваря в 16 день прислан с сеунчом с Волока от стольника и воеводы от князя Василья Ахмашукова Черкаскова пошехонец Тимофей Шубин с тем, что в посылке от нево голова Олексей Ушаков с дворяны и з детьми боярскими и с атаманы, и с казаки, сшод литовских людей в Старицком уезде от Погорелого Городища за тридцать верст в селе Дорожаеве побили и живых взяли литовских людей шляхтичей и пахолков Яна Шабуневича с товарищи тринадцать человек да русских людей мужиков и робят осми человек.[4]

  Книга сеунчей, 1618 г.
  •  

IV. Смоленская <губерния>. Смоленск, а к нему города: Дорогобуж Белая, Рбеловль, Вязьма, Серпейск, Мосальск, Мещевск, Зубцов, Погорелое Городище, Старица, Козельск, Лихвин, Борисово Городище, Перемышль, Воротинск. И того 16. Да из Киевской губернии приписан вместо Трубчевска Одоев; а от него до Киева 820, до Смоленска 200 вёрст. Всего в Смоленской губернии 17 городов.[5]

  Пётр I, «Указ об учреждении губерний и о росписании к ним городов», 1708
  •  

Жолкевский принудил сидевших в Цареве-Займище Елецкого и Валуева присягнуть Владиславу, присоединиться к нему с их пятитысячным отрядом и пошел прямо на Москву. Можайск сдался ему без сопротивления. Волок-Ламский, Ржев, Погорелое Городище, Иосифов монастырь покорились добровольно.[6]

  Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» (выпуск третий), до 1875
  •  

Управа сочла необходимымъ ходатайствовать о командированіи эскадрона, стоящаго въ Ржевѣ, уланскаго полка для содержанія карантина по Волоколамской границѣ, такъ какъ въ Волоколамскомъ уѣздѣ развивается чума, которая можетъ быть занесена оттуда скотомъ, кожами и т. д. Въ предупрежденіе провоза такихъ вещей разставлены по всѣмъ дорогамъ изъ Волоколамскаго уѣзда уланскіе пикеты. Мѣра эта приноситъ существенную пользу. Такъ, если въ нынѣшнемъ году ярмарка въ Погорѣломъ-Городищѣ не послужила къ распространенію чумы, то это потому, что на ярмаркѣ не было торговцевъ скотомъ и кожей изъ Волоколамскаго уѣзда.[1]

  Виктор Гольцев, «Внутреннее обозрение» (август), 1881
  •  

На сто с лишним лет, до самого Смутного времени, Зубцов был избавлен от войн. Не то чтобы он бурно расцвел, но все же смог накопить столько добра, чтобы восставшим крестьянам Ивана Болотникова, а за ними подельникам Тушинского вора, а за тушинцами полякам под началом пана Лисовского было чем поживиться. И так они поживились, что город и уезд вымерли. Посад Новое Городище, расположенный в двух десятках верст от Зубцова, разоряли и сжигали столько раз, что стал он с тех самых пор называться Погорелым Городищем.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

Справедливости ради надо все же сказать, что в первый раз Новое Городище назвали Погорелым после того, как его сожгли свои же в 1572 году. Если, конечно, опричников Ивана Грозного можно назвать своими. Зато во времена Смуты Погорелое городище столько раз горело, что название закрепилось окончательно.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

Надо сказать, что Пушкин приезжал в эти места не столько с целью проработать маршрут бегства Гришки Отрепьева, сколько ознакомиться с хранящейся в Богоявленском храме Погорелого Городища жалованной грамотой царя Михаила Федоровича, в которой упоминается его предок Гаврила Пушкин.[7] В 1617 году послал его царь в Погорелое Городище разломать и сжечь тамошний острог, чтобы он не достался подходящим к нему полякам. Малочисленный гарнизон вряд ли смог бы выдержать осаду. Гаврила Григорьевич приехал, острог разломал и сжег. Заодно сжег и посад. То есть, он посад жечь не хотел, но так получилось. Крестьяне, конечно, разбежались, но теплые вещи, соль, спички, соленые огурцы в кадках и столовое дерево вынести не успели, поскольку Пушкин им на сборы не дал и часа. Об этом они написали в челобитной царю, и тот разрешил им по бедности не платить податей пять лет. Зубцову таких льгот не давали, хотя он и был после многолетней войны не в лучшем положении.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

В середине позапрошлого века в зубцовском уезде, в посаде Погорелое Городище расцвела торговля медицинскими пиявками. Так расцвела, что в одном только 1863 году их было вывезено и продано в Тверь, Ржев, Петербург и даже заграницу более миллиона двухсот тысяч. Погорелогородищенские пиявки так понижали давление, так помогали при лечении геморроя и варикозе, что на международной медицинской выставке в Париже их наградили большой золотой медалью. Мало кто знает, что А. Н. Толстой именно жителей Погорелого Городища, купца второй гильдии Егора Дурасова и мещанина, аптекаря Захара Мартьянова сделал прототипами своего Дуремара,[8] соединив их фамилии в одну.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

Богатый лесоторговец Крымов устроил в Зубцове спичечную фабрику. Несколько небольших спичечных фабрик было в Погорелом Городище, но это уж были такие мелкие фабрики, что на них каждой спичке присваивали порядковый номер и заносили ее в книгу учета.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

...осенью девятьсот пятого года крестьяне начали самовольно рубить лес на участках купца Крымова. Потом стали громить усадьбы и устраивать поджоги помещичьих хозяйств. Железнодорожные рабочие в Погорелом Городище устроили забастовку, требуя повышения заработной платы и сокращения рабочего дня.[3]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016

Погорелое Городище в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

Погорелое Городище, вид на реку Дёржа с моста
  •  

В районе Прохладного (по газетам) положение улучшилось и наши войска заняли даже у противника один населенный пункт. На других участках немцы перешли к обороне, а в районе Калинина отбросили врага на 40 ― 50 километров, освободив при этом 610 населённых пунктов и в их числе города Зубцов, Карманово, Погорелое и Городище <так в оригинале>. Это из вечернего сообщения 26 августа.[9]

  Владимир Гельфанд, из дневника 1942 года
  •  

В начале войны — говоря так, я в этом смысле отмечаю как рубеж Сталинградскую битву — случалось, что, выслушивая доклады, он <Верховный Главнокомандующий> иногда делал замечания, свидетельствующие об элементарном непонимании обстановки и недостаточном знании военного дела. Так, например, было, когда летом 1942 года мне пришлось докладывать ему по Западному фронту об операции, связанной со взятием Погорелого Городища. Я докладывал ему о нанесении двух ударов: справа — главного, слева — вспомогательного. Справа на карте была большая, глубокая красная стрела, слева — небольшая. Обратив внимание на эту вторую стрелу, он спросил:
— А это что такое?
Пришлось объяснить, что малая стрела обозначает вспомогательный удар.
— Какой еще там вспомогательный удар? Какого чёрта нам разбрасывать силы? Надо сосредоточить их в одном месте, а не разбрасывать. Пришлось докладывать, как мною задуман этот вспомогательный удар, что, ударив в двух местах, мы должны создать у противника неуверенность, в каком из них наносится главный удар, должны сковать часть его резервов на направлении нашего вспомогательного удара, чтобы он не успел ими сманеврировать, когда на вторые сутки операции обнаружит, где мы в действительности наносим главный удар.[10]

  Константин Симонов, «К биографии Г. К. Жукова», 1968
  •  

Проехали районный центр Погорелое Городище, прибыли в Зубцов ― прехорошенький городок, расположенный на холмах при впадении Вазузы в Волгу. И как раз мы туда попали через полчаса после первой бомбёжки.[11]

  Сергей Голицын, «Записки беспогонника», 1976
  •  

Уже в полной темноте попали в Зубцов. Однако дальше ехать оказалось труднее. Все шоссе на Москву было забито людьми, подводами, скотом. К нам на ходу впрыгнуло несколько военных. Они рассказывали, казалось бы, невероятные истории о целых армиях, попавших в окружение, о немецких танках, идущих где-то вблизи. Полыхавшие в нескольких местах зарева достаточно красноречиво иллюстрировали эти рассказы. Слышался дальний гул орудий. Погорелое Городище и еще одна деревня на шоссе горели после бомбежки.[11]

  Сергей Голицын, «Записки беспогонника», 1976

Погорелое Городище в художественной прозе[править]

  •  

Возвращаясь на редакционной «эмке» из-под Ржева, Лопатин на объезде у Погорелого Городища попал под утреннюю немецкую бомбежку, перележал ее в снегу и нанюхался гари от разрывов. Если б за пять минут до этого успели обогнать по обочине колонну порожних грузовиков, тоже шедших к Москве, попали бы в самую кашу. Два передних грузовика разбило в щепки. Но не обогнали, и обошлось ― перележали. <...>
«Какое же сегодня? Восьмое? ― подумал Лопатин. ― Если считать с утра девятнадцатого, с той бомбежки по дороге в Москву, на объезде у Погорелого городища, ― двадцать дней без войны. Да, так. И так и не так. Потому что…»[12]

  Константин Симонов, «Так называемая личная жизнь. Двадцать дней без войны», 1973
  •  

И жанровые сценки тут случаются занятные… Например, стоит на главной городской площади <Зубцова> одинокий Ленин, куда-то указывающий рукой, вроде бы в сторону Погорелого Городища, но спроси первого попавшегося мальчика, который в свободное от учебы время просит милостыню у прохожих, кто это стоит, мальчик ответит: ― Гоголь.[2]

  Вячеслав Пьецух, «Письма из деревни» (Письмо двенадцатое), 2001

Источники[править]

  1. 1 2 В. А. Гольцев, «Внутреннее обозрение» (август). — СПб.: Русская мысль, № 8, 1881 г.
  2. 1 2 В. А. Пьецух, «Письма из деревни». — М: «Октябрь», №11, 2001 г.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Михаил Бару. «Таракан на канате». — Саратов: «Волга», № 1-2, 2016 г.
  4. Книга сеунчей 1613—1619 гг. Памятники истории Восточной Европы. Том 1. — М.: 1995 г. — стр.72
  5. Российское законодательство X-XX вв.: в 9 т. Т.4. Законодательство периода становления абсолютизма. ― М.: Юридическая литература, 1986
  6. Николай Костомаров, «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей». Выпуск третий: XV-XVI столетия.
  7. В этом небольшом рассказе мы не станем пересказывать краткое содержание трех томов исследований пушкинистов и краеведов о том, какой дорогой ехал Александр Сергеевич, сколько раз выходил из коляски размяться, что ел на постоялом дворе в Погорелом Городище и какие слова сказал ему вслед мужик, которому поэт не дал гривенник на водку. (комментарий от автора)
  8. Сейчас мне, конечно, укажут на то, что Толстой никогда не бывал в Погорелом Городище и даже не проезжал мимо него. Да, не проезжал, но у него была кухарка родом как раз из деревни Вахново, что рядом с Погорелым Городищем. И опять мне скажут, что Толстой писал свою сказку в Париже и кухаркой у него была француженка из… Да что вы пристали ко мне со своей француженкой?! Можно подумать, она вам родственница. (комментарий от автора)
  9. В. Н. Гельфанд, Дневники 1941-1943 гг. — Электронный журнал «Самиздат», 2007 г.
  10. Симонов К. М. Глазами человека моего поколения: Размышления о И. В. Сталине. — М.: «Книга», 1989 г.
  11. 1 2 Сергей Голицын. Записки беспогонника. — М.: Русскій Міръ, 2010 г. — 608 с.
  12. Симонов К.М. Собрание сочинений в 10 т. Том 7. — М.: «Художественная литература», 1982 г.

См. также[править]