Бологое

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Бологое (озеро и город с высоты птичьего полёта)

Болого́е — город в России, на северо-западе Тверской области России, административный центр Бологовского района. Город расположен на берегу озера Бологое на северо-восточных отрогах Валдайской возвышенности, переходящих в Вышневолоцкую низину. Абсолютные высоты в районе города — 150—200 м. Рельеф слабохолмистый. В северной части города расположено ещё одно озеро — Огрызково. Крупный железнодорожный узел Октябрьской железной дороги. Расположен примерно посередине железнодорожного пути из Санкт-Петербурга (319 км) в Москву (331 км).

Название «Бологое» происходит от древнерусского «бологыи» — благой, хороший. «Сельцо Бологое над озером Бологим» впервые упоминается около 1495 года в писцовой книге Деревской пятины Новгородской земли

Бологое в коротких цитатах[править]

  •  

...Государь, со станции Бологое вызвал к себе Родзянко, который после совещания с Думским Комитетом решил не ехать.[1]

  Пётр Сабуров, Дневник, среда, 1 марта 1917
  •  

...наши письма <моё и Александра Блока> скрестились в Бологом…[2]

  Андрей Белый, «Начало века», 1930
  •  

В Бологом от станционных зданий остались только груды щебня.[3]

  Николай Чуковский, «Балтийское небо», 1953
  •  

Но вот рассвет над Бологим
Ничуть не изменился,
Как будто времени над ним
Сам бег остановился.[4]

  Наталья Крандиевская-Толстая, «Любань, и Вишера, и Клин...», Январь 1959
  •  

Сегодня ночью
я не буду угадывать
собственную судьбу
по угловатой планете.
Сегодня ночью
Я Возьму Билет
До Бологого.[5]

  Иосиф Бродский, «Лучше всего...», апрель 1960
  •  

А что про Бологое говорить? Там кильку-то последний раз на ёлке в золочёном, значить, виде наблюдали![6]

  Виктор Конецкий, «Вчерашние заботы», 1979
  •  

...половинчатый житель загадочной станции Бологое ― одна нога здесь, другая там.[7]

  Владимир Соловьев, «Три еврея, или Утешение в слезах». Роман с эпиграфами., 1998
  •  

40 лет ― это как Бологое, на полпути, со смертью на рельсах в конце, по расписанию…[8]

  Валентин Курбатов, «Дорога в объезд», 1998
  •  

...скажем, на маленьком полустанке, где встречаются Анна и Вронский (что-нибудь вроде станции Бологое), стоит роскошная дворцовая мебель, которой там не было, уверен, отродясь.[9]

  Александр Журбин. «Как это делалось в Америке» Автобиографические заметки, 1999
  •  

Где-нибудь в Бологом или ранее человек этот выходил среди ночи, а в купе обнаруживали утром пассажира, умершего от разрыва сердца.[10]

  Григорий Бакланов, «Жизнь, подаренная дважды», 1999
  •  

Одна хорошенькая дама говорила, что она желала бы быть одною ногою в Москве, другою в Петербурге. А я в это время желал бы быть, ― говорит Константин Павлович, ― в Бологом...[11]

  Александр Архангельский, Анекдот о Великом князе Константине Павловиче, 2000
  •  

Помню бомбёжку на станции Бологое, когда нас загнали под вагоны, а все вокруг было красиво освещено яркими осветительными ракетами.[12]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001
  •  

...слово благо пришло в современный язык не из живого древнерусского языка (где действительно имелось слово болого ― откуда, например, название города Бологое), а из церковнославянского...[13]

  Андрей Зализняк, «О профессиональной и любительской лингвистике» , 2009

Бологое в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Поздно ночью мы получили от нашего корреспондента дополнительные сведения об ужасной катастрофе на ст. Бологое. Пожар возник от взрыва газа, которым освещался синематографический аппарат. Вслед за взрывом огромной силы огонь моментально охватил все помещение, закрыв все входы. Нечеловеческие крики задыхавшихся в дыму и заживо горевших людей оглашали помещение, из которого не было возможности спастись. Погибли в огне хозяин синематографа, механик, все служащие и вся публика, в числе 81 человека. Большинство погибших железнодорожные служащие с их семьями. Погибло много маленьких детей вместе с родителями. Среди населения посёлка невообразимая паника.[14]

  — Ужасный пожар синематографа, «Московская газета», 6 марта 1911
  •  

Главный удар на этом фронте немецкое командование нацелило на город Старую Руссу, поставив задачу своим войскам прорваться на Бологое ― важнейший узел коммуникаций, связывающих Москву с Ленинградом. Задача войск Северо-Западного фронта ― не допустить захвата противником Валдайской возвышенности, Октябрьской железной дороги и шоссе Москва ― Ленинград.[15]

  Роман Кармен, «Но пасаран!» (часть первая), 1972
  •  

В обществе, где был Константин Павлович, спорили о том, где лучше быть: в Петербурге или в Москве. Одна хорошенькая дама говорила, что она желала бы быть одною ногою в Москве, другою в Петербурге. А я в это время желал бы быть, ― говорит Константин Павлович, ― в Бологом (как раз середина между Петербургом и Москвой). ― Анекдот о Великом князе Константине Павловиче.[16] Сообщено А. Ранчиным. Новое лит. обозрение.[11]

  Александр Архангельский, Анекдот о Великом князе Константине Павловиче, 2000
  •  

Анализ причин дорожно-транспортных происшествий на улицах Петербурга и на автотрассе Петербург-Мурманск показал, что число автомобильных аварий в тех местах, где дорога пересекает зону разлома земной коры, в несколько раз выше, чем на нейтральных участках. Аналогичное явление наблюдается и на железнодорожном транспорте: на дороге Москва-Петербург произошло уже десять(!) аварий в одном и том же месте ― над геологическим разломом около станции Бологое.[17]

  Мария Гусева, «Не прыгайте через трещины», 2002
  •  

Другой источник кажущихся нарушений принципа всеобщности фонетического изменения ― случаи заимствования некоторого слова из родственного языка или диалекта. Например, современное русское слово благо внешне нарушает определённое правило из истории русского языка, по которому должно было получиться не благо, а болого. Но дело здесь в том, что слово благо пришло в современный язык не из живого древнерусского языка (где действительно имелось слово болого ― откуда, например, название города Бологое), а из церковнославянского (для которого фонетически закономерным было именно благо).[13]

  Андрей Зализняк, «О профессиональной и любительской лингвистике» , 2009

Бологое в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

В траурном поезде находились августейшие сыновья покойного великого князя с семьями, сопровождавшие тело отца из Канн. Я уехал в Петербург тотчас вслед за траурным поездом, который имел большую остановку в Бологом, благодаря чему поезд, в котором я ехал, мог обогнать его и прибыть в Петербург раньше, что мне и было необходимо...[18]

  Владимир Джунковский, «Воспоминания» (Глава 5. 1909 год), 1912
  •  

Жандармы арестовали меня в Крыму в имении брата и заявили, что по распоряжению из Петербурга меня должны выслать в Архангельскую губернию. Мне страшно не хотелось, но, конечно, пришлось. Я взяла белья в свой чемодан и денег, но деньги тотчас же отобрали жандармы и повезли их сами. На третью ночь мы приехали на станцию Бологое, где нужно было пересаживаться на рыбинский поезд. Но он отходил только утром. Я легла спать на диване в дамской комнате, а жандармы сели у дверей. Мы были все утомлены дорогой, и они оба уснули. Вдруг слышу: подходит скорый поезд из Москвы в Петербург. Я встала с дивана, вижу: жандармы спят; отворила окно комнаты и вылезла через него на платформу, а затем вошла прямо в вагон третьего класса, где вся публика уже спала. У меня не было ни одной копейки денег, жандармы все отобрали, и потому я сейчас же залезла под скамью и легла в глубине.[19]

  Николай Морозов, «Повести моей жизни» («Проблески»), 1913
  •  

Из редакции «Вечернего Времени» телефонируют, что Государь, со станции Бологое вызвал к себе Родзянко, который после совещания с Думским Комитетом решил не ехать. Позже зашел ко мне мой сосед Таганцев и передал слух будто за Государем послан поезд с конвоем и везут его сюда. Царскосельский дворец занят революционными войсками и императрица с детьми ими охраняется.[1]

  Пётр Сабуров, Дневник, среда, 1 марта 1917
  •  

Посередине железнодорожного пути между Петербургом и Москвой находилась станция Бологое. Здесь сходились поезда, идущие с противоположных концов, и она давала, благодаря загадочным надписям на дверях «Петербургский поезд» и «Московский поезд», повод к разным недоразумениям комического характера. Движение было сравнительно медленное: почтовый поезд шел тридцать часов, причем всех интересовал и тревожил переезд по Веребьинскому мосту, перекинутому через Волхов на очень большой высоте и покоившемуся на сложных деревянных устоях. Вагоны не имели отдельных купе и женских отделений.[20]

  Анатолий Кони, «Воспоминания старожила», 1921
  •  

Встретились письмами, я написал Блоку, не будучи с ним знаком; и на другой день получил от него письмо; оказывается, он в тот же день почувствовал желание мне написать, не будучи со мною знаком; наша инициатива встретилась: наши письма скрестились в Бологом…[2]

  Андрей Белый, «Начало века», 1930
  •  

В Бологом была (после годового перерыва) сильная бомбежка: разбит вокзал, два санитарных поезда, ― обгорелые трупы. И тут же очереди за кипятком, в кассу; продают газеты. Все буднично ― быт войны…[21]

  Всеволод Вишневский, «Дневники военных лет», 1943
  •  

...его разъяснения подействовали, и мои пожелания были учтены ― меня направили в район Бологого, в воинскую часть на должность младшего врача. Теперь я знал, где буду служить, что меня ждет в ближайшее время, и мог уже устраивать свою семейную жизнь. Ирма тоже теперь знала, где я буду работать, ― на полпути из Ленинграда в Москву, где жила она. <...> Как только появлялась возможность, я ездил в Москву, используя любую оказию: и на попутных машинах, и на междугородних автобусах, следовавших по шоссе, на котором стояло наше Выползово. До Москвы можно было доехать и на поездах, которые останавливались в Бологом, но от нас до станции добираться было неудобно ― хороших дорог еще не было, а те, что существовали, оставались чуть ли не со времен Екатерины II и Александра I. И за время, потраченное на поездку в Бологое, можно было добраться до Москвы по шоссе на любой машине.[22]

  Юрий Сенкевич, «Путешествие длиною в жизнь», 1999
  •  

Как-то за коньячком, которым я его угостил, старый-старый проводник, совершающий уже последние свои рейсы, рассказал мне, как в те самые годы ― 37-й, 38-й, 39-й ― входил, случалось, к нему в вагон человек с небольшим чемоданчиком, он уже в лицо его знал и знал, что произойдёт. Где-нибудь в Бологом или ранее человек этот выходил среди ночи, а в купе обнаруживали утром пассажира, умершего от разрыва сердца. Правда это или нет ― утверждать не берусь, но и не такое бывало, да и врать ему вроде бы ни к чему.[10]

  Григорий Бакланов, «Жизнь, подаренная дважды», 1999
  •  

Но немцы уже в первый месяц войны вплотную подошли к Валдаю, в то время как Ленинград еще был относительным тылом. Многие родители кинулись оттуда за своими детьми, чтобы забрать их обратно. Одним из последних эшелонов нас вывезли назад в Питер. Помню бомбежку на станции Бологое, когда нас загнали под вагоны, а все вокруг было красиво освещено яркими осветительными ракетами.[12]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001

Бологое в художественной прозе[править]

  •  

Проходит полминуты молчания. Новобрачный поднимается и тупо обводит глазами компанию.
— Да, да, — поясняет Петр Петрович. — В Бологом вы не в тот поезд вскочили… Вас, значит, угораздило после коньяку во встречный поезд попасть.
Иван Алексеевич бледнеет, хватает себя за голову и начинает быстро шагать по вагону.
— Ах, я идиотина! — негодует он. — Ах, я подлец, чтобы меня черти съели! Ну, что я теперь буду делать? Ведь в том поезде жена! Она там одна, ждет, томится! Ах, я шут гороховый![23]

  Антон Чехов, «Счастливчик», 1886
  •  

Чинят путь. Кругом горели подожженные бомбами леса, вдоль железнодорожной насыпи зияли свежие воронки. Исковерканные паровозы, разбитые вагоны валялись в кустах под откосами. В Бологом от станционных зданий остались только груды щебня. Пассажиры ежеминутно ждали бомбежки; и действительно, казалось странным, что поезд ещё цел и движется вперёд.[3]

  Николай Чуковский, «Балтийское небо», 1953
  •  

― Это не мания, ― скажу я, без пяти минут москвич, бывший ленинградец, никто и ничто, половинчатый житель загадочной станции Бологое ― одна нога здесь, другая там.[7]

  Владимир Соловьев, «Три еврея, или Утешение в слезах». Роман с эпиграфами., 1998
  •  

...а <...> что я буду делать, если между вагонами двери закрыты? Я узнавал, соврал я, двери всегда открыты, в крайнем случае, в Бологом поезд наверняка остановится и вы перейдёте. А это где ― Бологое? ― спросила она. На полдороге.[24]

  Феликс Светов, «Чижик-пыжик», 2001
  •  

К тому ж было решено привлечь питерцев, и Саша Сопровский вызвался отправиться к Кривулину в Ленинград. В Питере Саша набрал портфель рукописей, но на возвратном пути его высадили из поезда в Бологом, обшмонали и портфель отобрали ― его вели, конечно, от самой Северной Пальмиры… Стало ясно, что всё предприятие уже насквозь засвечено и КГБ ничего сделать не даст.[25]

  Николай Климонтович, «Далее ― везде», 2001

Бологое в поэзии[править]

Станция Бологое в 1860-е годы
  •  

А в снежных метелях, встающих окрест,
Метался от Дна к Бологому
Ещё не подписанный манифест,
Ещё не исправленный промах.[26]

  Эдуард Багрицкий, «Февраль», 1926
  •  

Святое слово,
не волнуясь и не любя,
от Ростова до Бологого
буду я вспоминать тебя.[27]

  Борис Корнилов, «Вечер», 30 сентября 1934
  •  

Только б слышать твой голос!
А там догадаемся оба,
Что ещё не конец,
что мы сами повинны кругом.
Что мы просто обязаны
сделать последнюю пробу,
Сразу выехать оба
и встретиться хоть в Бологом.[28]

  Константин Симонов, из поэмы «Пять страниц», 1961
  •  

Всё позади, всё улеглось,
В другое путь направлен,
И мчит других электровоз,
Сверхскоростью прославлен.
Но вот рассвет над Бологим
Ничуть не изменился,
Как будто времени над ним
Сам бег остановился.[4]

  Наталья Крандиевская-Толстая, «Любань, и Вишера, и Клин...», Январь 1959
  •  

Но четыре червонца,
четыре червонца
с надписями и завитками, ―
я знаю сам,
где они были,
четыре червонца ―
билет до Бологого.
Это были славные ночи
на Савеловском вокзале,
ночи,
достойные голоса Гомера.[5]

  Иосиф Бродский, «Лучше всего...», апрель 1960
  •  

То не станция Бологое ―
Полпути от Москвы к Ленинграду, ―
У людей положенье другое ―
Полпути от пустыни к саду.[29]

  Борис Слуцкий, «Человек», 1961
  •  

Москва гудела, запирая крепость: ―
За Бологим чадит чухонский хлев!
Неправый левый видел в нас нелепость,
Но если правый прав, то левый ― лев...[30]

  Андрей Сергеев, «Шварц» (III. Апраксин двор), 1973
  •  

немногое над головою:
размывка облака пустяк
на исторических путях
какое-нибудь Бологое
маячит. Летописный свод
скорей не купол, но пригорок,
внизу овраг, а в разговорах
синица даже не совьёт гнезда...[31]

  Виктор Кривулин, «Немногие из голосов...», 1978

Источники[править]

  1. 1 2 Джунковский В. Ф. Воспоминания. В двух томах, том первый. — М.: Издательство имени Сабашниковых, 2015 г.
  2. 1 2 Андрей Белый. «Начало века». - М.: Художественная литература, 1990 г.
  3. 1 2 Чуковский Н. К. Балтийское небо. — Москва, «Советский писатель», 1955 г.
  4. 1 2 Н. Крандиевская-Толстая. Вечерний свет. — Советский писатель. Ленинградское отделение, 1972 г.
  5. 1 2 Иосиф Бродский. Собрание сочинений: В 7 томах. — СПб.: Пушкинский фонд, 2001 г. — Том 1
  6. Конецкий В. Вчерашние заботы: Повесть-странствие. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  7. 1 2 Владимир Соловьев. «Три еврея, или Утешение в слезах». Роман с эпиграфами. — М.: Захаров, 2002 г. — 336 с.
  8. Валентин Курбатов. Дорога в объезд. — М.: «Дружба народов», №9, 1999 г.
  9. Александр Журбин. «Как это делалось в Америке». Автобиографические заметки. — М.: Захаров, 1999 г.
  10. 1 2 Г.Я.Бакланов, «Жизнь, подаренная дважды». — М.: Вагриус, 1999 г.
  11. 1 2 А. Н. Архангельский. «Александр I». — М.: Вагриус, 2000 г.
  12. 1 2 А. М. Городницкий. «И жить еще надежде». — М.: Вагриус, 2001 г.
  13. 1 2 Андрей Зализняк. О профессиональной и любительской лингвистике. — М.: «Наука и жизнь», № 1, 2009 г.
  14. Ужасный пожар синематографа (заметка в разделе срочных новостей). Москва: «Московская газета», 6 марта 1911 года
  15. Роман Кармен. Но пасаран! — М.: Советская Россия, 1972 г.
  16. В современном варианте этот анекдот входит в число историй о поручике Ржевском (см. коллекция анекдотов Г. Б. Хазана).
  17. М. И. Гусева. «Не прыгайте через трещины». — М.: «Семейный доктор», 15 апреля 2002 г.
  18. Джунковский В. Ф. Воспоминания. В двух томах, том первый. — М.: Издательство имени Сабашниковых, 2015 г.
  19. Н.А.Морозов. «Повести моей жизни». — М.: Наука, 1965 г.
  20. Кони А.Ф. «Петербург. Воспоминания старожила». — М.: Центрполиграф, 2003 г.
  21. Вишневский В.В.. Дневники военных лет (1943-1945 гг.) — М.: Советская Россия, 1974 г.
  22. Юрий Сенкевич, «Путешествие длиною в жизнь». — М.: Вагриус, 1999 г.
  23. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 5. (Рассказы. Юморески), 1886. — стр.125
  24. Феликс Светов. Чижик-пыжик. — М.: «Знамя», №11, 2001 г.
  25. Николай Климонтович. «Далее ― везде». ― М.: Вагриус, 2002 г.
  26. Э. Багрицкий. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — М.: Советский писатель, 1964 г.
  27. Б. Корнилов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — М.: Советский писатель, 1966 г.
  28. Симонов К.М. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
  29. Б. А. Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  30. А. Я. Сергеев Omnibus: Роман, рассказы, воспоминания, стихи. — М.: Новое литературное обозрение, 2013 г.
  31. В. Кривулин. Воскресные облака. — СПб.: Пальмира, 2017 г.

См. также[править]