Лакфиоль

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Желтофиоль»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Садовые лакфиоли

Лакфио́ль, желтофио́ль или желту́шник Че́ри (лат. Erýsimum ×chéiri) — широко известный вид декоративных садовых растений рода Желтушник (Erysimum) из семейства Крестоцветные или Капустные (лат. Cruciferae, Brassicaceae). Устаревшее ботаническое название лакфиоли — Cheiranthus Cheiri L., или Лакфиоль настоящая.

Лакфиоль — декоративное садовое растение, родственное левкоям, с которыми постоянно скрещивается, так что среди множества садовых пород и разновидностей как лакфиоли, так и левкоя часто встречаются межродовые гибриды. По внешнему признаку лакфиоли группируют на кустистые и неветвящиеся формы. В диком виде это сизые травы и полукустарники с цельными длинными листьями и крупными жёлтыми, оранжевыми, фиолетовыми, бархатисто-коричневыми и пёстрыми цветами по типу крестоцветных, расположенными в кистевидных соцветиях; лепестки с длинными ноготками, бывают простые и махровые. Плод — стручок, четырёхугольный или сжатый (в поперечном сечении).

Лакфиоль в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Стоит сравнить сорта ястребинки, георгина, настурции, бегонии и многих других растений. В тех случаях, когда один и тот же линнеон характеризуется присутствием в цветках и антоциановых пигментов, и пластидных, как например у георгин и тюльпанов, у Cheiranthus cheiri <лакфиоли>, Viola tricolor, Helianthemum vulgare, мы имеем более сложные, но одинаковые правильные комплексы рядов полихроизма, рядов пластидных и антоциановых пигментов. Распределение пигментов также не беспорядочно, и можно наметить определенные типы у различных сортов и растений. Эти типы повторяются в различных семействах.[1]

  Николай Вавилов, «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», 1920

Лакфиоль в мемуарах и художественной прозе[править]

  •  

Солнце пробивалось сквозь голубые пузырьки разбивающихся, сменяющих друг друга волн; старые подрезанные ивы отражались в воде серой своей корой; выше лежали кругом пустынные луга. Все люди на фермах обедали; молодая женщина и ее спутник слышали только мерный звук своих шагов по тропинке, свои слова да шуршанье эмминого платья.
Садовые стены, утыканные поверху осколками бутылок, были нагреты, как стекла теплицы. Между кирпичами пробивался желтофиоль; проходя мимо, г-жа Бовари краем открытого зонтика задевала их, и увядшие цветы роняли желтоватую пыльцу; порой по шёлку, цепляясь за бахрому, секунду скользила веточка жимолости или клематита.

  Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари» (пер. А.И.Ромм), 1856
  •  

Странно было видеть их вдвоем. Бывало, Агафья, вся в черном, с темным платком на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но все еще прекрасным и выразительным лицом, сидит прямо и вяжет чулок; у ног ее, на маленьком креслице, сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь работой или, важно поднявши светлые глазки, слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, — и царей не боялись, Христа исповедовали; как им птицы небесные корм носили и звери их слушались; как на тех местах, где кровь их падала, цветы вырастали. «Желтофиоли?» — спросила однажды Лиза, которая очень любила цветы… Агафья говорила с Лизой важно и смиренно, точно она сама чувствовала, что не ей бы произносить такие высокие и святые слова.

  Иван Тургенев, «Дворянское гнездо» (глава 35), 1858
  •  

Весной, когда снег сходит, он всякую дрянь со двора тащит на поле: старый лапоть, тряпицу, дохлую кошку, крапиву, что по пустырям росла, словом, все, что попадется. В огороде сад развел; на капустных грядах желтофиоли рассадил, да махровые розы. На пчельнике у него разъемные ульи, складные; на крыше у него мельница вертится, для домашнего обихода муку мелет. В хлеве у него холмогорская корова по два ведра в день доит; да сорок штук мериносов шпанских, да свиньи чухонские!..[2]

  Николай Вагнер, «Сказки Кота-Мурлыки», 1872
  •  

На другой день после нашей попойки пришли лошади из Хожелей и мы с Селимом утром пустились в путь. Езды нам предстояло двое суток, и поэтому мы вскочили с постели чем свет. В нашем доме всё ещё спали, но в противоположном окне, из-за гераней, желтофиолей и фуксий выглянула рожица Юзи. Селим, нацепивший на себя дорожную сумку, со студенческою фуражкой на голове, стоял у окна, чтобы дать знать, что он уезжает, на что из-за гераней последовал меланхолический взгляд. Но когда он приложил одну руку к сердцу, а другою послал воздушный поцелуй, личико Юзи вспыхнуло и быстро скрылось в мрачной глубине комнаты.

  Генрик Сенкевич, «Ганя», 1876
  •  

Александр Александрович ходил сам не свой. Сверх общих огорчений его удручало состояние больной. Чтобы сделать ей приятное, он в первый выход в город, когда открыли магазины, купил ей синих и белых гиацинтов, несколько кустов цинерарий и три горшка лакфиоля. Когда вслед за остальными цветами лакфиоль внесли в спальню, она раскапризничалась. Оказалось, лакфиоля она не любит. Непамятливость мужа ее обидела. Лакфиоль поставили в столовой.[3]

  Борис Пастернак, Начало прозы 1936 года
  •  

А Шопенгауэр сказал: «В этом мире явлений…» (Тьфу, я не могу больше говорить, у меня спазмы.) Я дернулся два раза и зашагал дальше, в сторону Гагаринской. Все три пистолета я швырнул в ту сторону, где цвели персидские цикламены, желтофиоли и чёрт знает, что еще. «Павлик непременно дома, он смешивает яды и химикалии, он готовит средство от бленорреи», ― так подумал я и постучал...[4]

  Венедикт Ерофеев, Проза из журнала «Вече», 1973

Лакфиоль в поэзии[править]

Желтофиоль
  •  

Заметил я, что желтый этот цвет
Особенно льстит сердцу патриота;
Обмазать вохрой дом иль лазарет
Неодолима русского охота;
Начальство также в этом с давних лет
Благонамеренное видит что-то,
И вохрятся в губерниях сплеча
Палаты, храм, острог и каланча. <...>
Цветы у нас стояли в разных залах:
Желтофиолей много золотых
И много гиацинтов, синих, алых,
И палевых, и бледно-голубых;
И я, миров искатель небывалых,
Любил вникать в благоуханье их,
И в каждом запах индивидуальный
Мне музыкой как будто веял дальнoй.[5]

  Алексей Толстой, «Портрет», 1873
  •  

Я видела в окно: на маленькой гондоле
Он уплывал от стен монастыря,
И за кормой пурпурная заря
Дрожала в синеве цветком желтофиоли.[6]

  Валерий Брюсов, «Анатолий» (из сборника «Chefs d’oeuvre»), 1895
  •  

Дитя, о улыбнись, ― дитя!
Вот рук ― благоуханных лилий
Браслеты бледные, ― блестя,
Снопы лучей озолотили.
Но урони, смеясь сквозь боль,
Туда, где облака̀-скитальцы, ―
Ну, урони желтофиоль
В мои трясущиеся пальцы![7]

  Андрей Белый, «Паук», 1908
  •  

Небо серо, ― мгла и тучи, садик слякотью размыт,
Надо как-нибудь подкрасить предвесенний русский быт.
Я пришел в оранжерею и, сорвав сухой листок,
Молвил: «Дайте мне дешевый, прочный, пахнущий цветок».
Немцу дико: «Как так прочный? Я вас плохо понимал…»
― «Да такой, чтоб цвёл подольше и не сразу опадал». <...>
Но вернулся старый немец и принес желтофиоль.
Я очнулся, дал полтинник и ушел в сырую голь…
И идя домой, смеялся: «Ах, ты немец-крокодил,
Я на сто рублей бесплатно наслажденья получил!»[8]

  Саша Чёрный, «В оранжерее», 1912
  •  

Пускай полоска света
На камни упадет
И милая Нанета
По лесенке сойдет.
Пусть каждому приколет
Желтофиоль на грудь
И каждому позволит
Вздохнуть о чем-нибудь.[9]

  Владислав Ходасевич, «Серенада» (из цикла «В немецком городке»), 1914
  •  

Был нищий пригород, и день был сер,
Весна нас выгнала в убогий сквер,
Где небо призрачно, а воздух густ,
Где чудом кажется сирени куст,
Где не расскажет про тупую боль,
Вся в саже, бредовая лакфиоль,
Где малышей сажают на песок,
И где тоска вгрызается в висок.
Перекликались слава и беда,
Росли и рассыпались города,
И умирал обманутый солдат
Средь лихорадки пафоса и дат.
Я знаю, век, не изменить тебе,
Твоей суровой и большой судьбе,
Но на одну минуту мне позволь
Увидеть не тебя, а лакфиоль,
Увидеть не в бреду, а наяву
Больную, золотушную траву.[10]

  Илья Эренбург, «Монруж», 1939
  •  

«Желтофиоль» ― похоже на виолу,
На меланхолию, на канифоль.
Иллюзия относится к Эолу,
Как к белизне ― безмолвие и боль.
И, подчиняясь рифмы произволу,
Мне все равно ― пароль или король.[11]

  Георгий Иванов, «Желтофиоль» — похоже на виолу...», 1952
  •  

На сей раз обоняние и боль,
и зрение, пожалуй, не у дел.
Не видел, как цветет желтофиоль,
да, собственно, и роз не разглядел.
Дождливые и ветреные дни
таращатся с Олимпа на четверг.
Но сердце, как инструктор в Шамони,
усиленно карабкается вверх.[12]

  Иосиф Бродский, «Чаша со змейкой», 1964
  •  

Все это ерунда. Но далеко ль
уйдет он в познавании украдкой?
Вот, например, герань, желтофиоль
ему уже не кажутся загадкой.
Да, книги, ― те его ошеломят.
Все Жанны эти, Вертеры, Эмили…
Но все ж они ― не плоть, не аромат.[12]

  Иосиф Бродский, «Феликс», 1965
  •  

Итак ― улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюки.
Квадрат окна. В горшках ― желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо.
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.[12]

  Иосиф Бродский, «Зимним вечером в Ялте», 1969

Источники[править]

  1. Вавилов Н.И. «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». — Ленинград, «Наука», 1987 г.
  2. Н.П.Вагнер, «Сказки Кота-Мурлыки». — М.: Правда, 1991 г.
  3. Б. Пастернак. Охранная грамота и рассказы. — М.: АСТ Хранитель Харвест, 2007 г.
  4. Венедикт Ерофеев, Собрание сочинений в 2 томах. Том 1. — М.: Вагриус, 2001 г.
  5. Толстой А.К. Полное собрание стихотворений и поэм. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  6. В. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  7. А. Белый. Стихотворения и поэмы в 2-х томах. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  8. Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  9. Ходасевич В.Ф. Стихотворения. Библиотека поэта (большая серия). — Л.: Советский писатель, 1989 г.
  10. И. Эренбург. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. СПб.: Академический проект, 2000 г.
  11. Г. Иванов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2005 г.
  12. 12,0 12,1 12,2 Иосиф Бродский. Собрание сочинений: В 7 томах. — СПб.: Пушкинский фонд, 2001 г. Том 1

См. также[править]