Фиалка трёхцветная

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Фиалка трёхцветная (Германия)

Фиа́лка трёхцве́тная, аню́тины гла́зки, или вио́ла садовая (лат. Víola trícolor) — один из самых известных видов рода Фиалка; травянистое однолетнее или двулетнее (изредка многолетнее) растение, широко распространённое в Европе и умеренных областях Азии. Одно из народных название фиалки трёхцветной — Иван-да-Марья, но так называют растения и некоторых других родов, — например, марьянник дубравный (лат. Melampyrum nemorosum) из семейства Норичниковые.[1] Другие народные названия фиалки трёхцветной: брат-и-сестра, мотыльки, полевые братчики, полуцвет, топорчики, троецветка.

Своё трёхцветное название фиалка получила за окраску лепестков цветка, состоящего из пяти лепестков, где разные цвета распределены сверху вверх: «2+2+1». В целом в окраске природного вида преобладает синий цвет. Два верхних лепестка размером несколько больше средних, они тёмно-сине-фиолетовой или светло-фиолетовой окраски. Средние два лепестка обычно более светлые или жёлтые, они косо расходятся в стороны и отогнуты кверху. Наконец, нижний лепесток при основании беловатый или желтоватый с тупым синеватым шпорцем. Многочисленные сорта и садовые гибриды фиалки трёхцветной (чаще называемые анютиными глазками или виолой) отличаются от природного очень разными расцветками, более крупными размерами и формой цветка.

Фиалка трёхцветная в мемуарах и научно-популярной литературе[править]

  •  

Многие из наших орхидейных растений для опыления необходимо нуждаются в посещении бабочек. Я также имею причины думать, что шмели необходимы для оплодотворения фиалки трёхцветной (Viola tricolor), ибо другие насекомые не посещают этого цветка. Из опытов, недавно произведённых мною, я заключаю, что посещение шмелей необходимо для оплодотворения некоторых видов клевера; например, двадцать головок белого клевера (Trifolium repens) произвели 2 290 семян, двадцать же других голов, защищённых от шмелей, не произвели ни одного. Из двадцати же головок красного клевера я получил 2 700 семян; из того же числа защищённых головок — ни одного. Шмели одни посещают красный клевер, ибо прочие пчёлы не могут достать хоботком до его нектара. Поэтому я не сомневаюсь в том, что если бы весь род шмелей стал очень редок или исчез в Англии, фиалка трёхцветная и красный клевер стали бы очень редки или вовсе исчезли.[2]

  Чарлз Дарвин, «О происхождении видов», 1859
  •  

Другое растение — Viola tricolor. Цветок его состоит из пяти лепестков: двух — одного цвета, именно лилового, и трех — жёлтого. Таким образом, цветок представляет собою известную двойственность. Поэтому растение называется по-малороссийски “полуцвiток”, другое название “иван-да-марья”, по-польски bratky, т.е. брат и сестра. Образ, взятый для обозначения значения в этом слове, сохраняется в разных народных произведениях, между прочим и в песнях. Некоторые из этих песен относятся к сказаниям о кровосмешении, частью угрожающем, частью совершившемся. Об этом некоторые сказания рассказывают так: проезжий находит в корчме девицу, которая оказывается сестрой его; не зная этого, он женится на ней, а потом, узнавши друг друга, по одним сказаниям они расходятся, идут в монастырь, по другим превращаются в растение, именно в этот цветок.[3]

  Александр Потебня, «Теоретическая поэтика», 1885
  •  

Он увозил меня на целые ночи в редакцию и в отчаянии говорил: ― Вы хотите моей гибели? Я застрелюсь! Я писал (конечно под псевдонимом) стихи, заметки, рисовал на камне. Помню, в течение двух дней пришлось нарисовать копию с картины Макарта «Виндзорские проказницы», выданной в первом году «Шута» премией годовым подписчикам. Не знаю, найдется ли где-нибудь хотя один оттиск этой литографии. Под стихами и статьями я подписывал: Калхас, Жёлудь, Старый Колпак, Viola tricolor ― и ещё какими-то псевдонимами.[4]

  Пётр Гнедич, «Книга жизни», 1918
  •  

Стоит сравнить сорта ястребинки, георгина, настурции, бегонии и многих других растений. В тех случаях, когда один и тот же линнеон характеризуется присутствием в цветках и антоциановых пигментов, и пластидных, как например у георгин и тюльпанов, у Cheiranthus cheiri, Viola tricolor, Helianthemum vulgare, мы имеем более сложные, но одинаковые правильные комплексы рядов полихроизма, рядов пластидных и антоциановых пигментов. Распределение пигментов также не беспорядочно, и можно наметить определенные типы у различных сортов и растений. Эти типы повторяются в различных семействах.[5]

  Николай Вавилов, «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», 1920
  •  

Среди 227 растений, собранных автором на острове в 1925 году, «сиреневые цветочки», несомненно, присутствовали, но вся беда заключалась в том, что ботаник А. Толмачев настолько хорошо владел латынью ― языком своей науки ― что не счел нужным сделать переводы латинских названий растений хотя бы на немецкий. Почему «сиреневые цветочки» с равным для меня успехом могли оказаться и Sedum roseum, и Geum rivale, и Viola tricolor. Я испытал досаду, сродную стыду. Мне следовало бы, видимо, больше заботиться о языке ― единственном выразительном средстве, которым я мало-мальски владею.[6]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Отказ от иноязычия в заглавии вовсе не характерен для большинства русских поэтов-эмигрантов, — Бунина, 3. Гиппиус, Ходасевича, Игоря Северянина, Маковского, Набокова, Бродского. И если Набоков в этих случаях чаще пользовался современными и известными ему языками Западной Европы (двумя латинскими названиями его стихов оказались «Viola tricolor» («Фиалка трёхцветная» — «Анютины глазки, веселые глазки...», 1921) и «Meretrix» («Блудница» — «Твой крест печальный — красота...», 1923), то Бродский, озаглавливая стихи на языках Европы (например, немецком, итальянском), так же охотно употреблял в заглавиях латынь.[7]

  — Сергей Николаев, «Феноменология билингвизма в творчестве русских поэтов», 2005

Фиалка трёхцветная в публицистике и художественной прозе[править]

  •  

Молодежь об иных травах, об иных цветах той порой думает. Собираются девицы во един круг и с песнями идут вереницей из деревни собирать иван-да-марью, любовную траву и любисток. (Иван-да-Марья ― Viola tricolor. Любисток, или заря ― Ligusticum. Любовная трава, или любжа ― Orchis incarnata. — прим. от автора). Теми цветами накануне Аграфены Купальницы в бане им париться, «чтобы тело молодилось, добрым молодцам любилось». А пол, лавки, полки в бане на то время густым-густёхонько надо устлать травою купальницей. После бани сходятся девицы к одной из подруг.[8]

  Павел Мельников-Печерский, «В лесах», 1874
  •  

— Разве ты не знаешь цветов?.. Ах, какой ты странный… право, ты очень странный…
Мальчик взял в руку цветок. Его пальцы быстро и легко тронули листья и венчик.
— Это лютик, — сказал он, — а вот это фиалка.
Потом он захотел тем же способом ознакомиться и со своею собеседницею: взяв левою рукой девочку за плечо, он правой стал ощупывать её волосы, потом веки и быстро пробежал пальцами по лицу, кое-где останавливаясь и внимательно изучая незнакомые черты.[9]

  Владимир Короленко, «Слепой музыкант», 1886
  •  

— Какой неприятный запах! — сказала она. — Мне кажется душным этот запах, когда сирени отцветают.
— В вашем саду много сирени, — сказал он. — У них такой роскошный запах.
— Я больше люблю ландыши.
— Ландыши пахнут наивно. Сирень обаятельна, как вы.
— С кем же вы сравниваете ландыш?
— Я бы взял для примера Анну Алексеевну.
— Нет, нет, я не согласна. Какой же тогда аромат вы припишете Анюте Ермолиной?
— Это… это… я затрудняюсь даже. Да, впрочем, что ж я! Конечно, фиалка, анютины глазки!
Клавдия засмеялась.

  Фёдор Сологуб, «Тяжёлые сны» (роман, глава XXX), 1894

Фиалка трёхцветная в поэзии[править]

  •  

Мы к чистой звезде потеряли дорогу,
мы очень страдали, котомки пусты,
мы очень устали… Скажите вы Богу,
скажите об этом, цветы!
Простим ли страданью, найдём ли звезду мы?
Анютины глазки, молитесь за нас,
да станут все люди, их чувства и думы,
немного похожи на вас![10]

  Владимир Набоков, «Viola tricolor», 1922
  •  

Блюдет хозяин-знахарь, чтоб
Засов собачка сторожила,
И кошечка мышей ловила,
И деткам худа не было б.
Пошепчет, счастью не завистник,
Над ними вещий заговор: ―
Цвети, viola tricolor,
Будь сам-четверт вовек трилистник.[11]

  Вера Меркурьева, «Средь переулков неувязки...», 1 февраля 1936

Источники[править]

  1. Подробнее об этом предмете также см. статью Иван-да-марья (значения).
  2. Ч. Дарвин. О происхождении видов: в царствах животном и растительном путём естественного подбора родичей или о сохранении усовершенствованных пород в борьбе за существование. = On the Origin of Species. — Спб.: Издание книгопродавца А. И. Глазунова, 1864 г. — С. 60.
  3. А. А. Потебня. Теоретическая поэтика. Из записок по теории словесности. Об участии языка в образовании мифов. (Сост., вступ. ст., коммент. А.Б.Муратова). — Москва. Высшая школа, 1990 г.
  4. Гнедич П. П. Книга жизни. Воспоминания. 1855-1918. ― М.: «Аграф», 2000 г.
  5. Вавилов Н.И. «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». — Ленинград, «Наука», 1987 г.
  6. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  7. С. Г. Николаев. Феноменология билингвизма в творчестве русских поэтов. — Ростов-на-Дону, 2006 г.
  8. П. И. Мельников-Печерский. Собрание сочинений. М.: «Правда», 1976
  9. В.Г. Короленко. — М.: Детская литература, 1983 г.
  10. В. Набоков. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. СПб.: Академический проект, 2002 г.
  11. Меркурьева В.А.. Тщета. — Москва, «Водолей Publishers», 2007 г.

См. также[править]