Виноград

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Чёрный виноград «Рипателла»

Виногра́д или виногра́д культу́рный (лат. Vítis vinífera) — самый известный вид многолетних кустарниковых лиан из рода Виноград семейства Виноградные.

Плоды винограда используются в пищу в свежем виде, а также перерабатываются на изюм, виноградный сок, вино (красное, белое или розовое), варенье, маринады, компоты, разные напитки (алкогольные и безалкогольные), а также винный уксус, включая бальзамический. Из виноградных косточек выжимают масло, а виноградный лист используется для приготовления долмы и других фаршированных блюд.

Виноград в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сем задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, когда придёт на народ мой грабитель его. Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, — но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего.

  Библия, Книга пророка Аввакума, 3:16-18
  •  

Поражал Я вас ржавчиною и блеклостью хлеба и градом все труды рук ваших; но вы не обращались ко Мне, говорит Господь. Обратите же сердце ваше на время от сего дня и назад, от двадцать четвертого дня девятого месяца, от того дня, когда основан был храм Господень; обратите сердце ваше: есть ли ещё в житницах семена? Доселе ни виноградная лоза, ни смоковница, ни гранатовое дерево, ни маслина не давали плода; а от сего дня Я благословлю их.

  Библия, Книга пророка Аггея, 2:17-19
  •  

Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Итак по плодам их узна́ете их.

  Евангелие от Матфея, 7: 15-20
  •  

Лето так длинно, зима так коротка, работы в виноградниках и садах так много, что двор поневоле делается домом. Сухой, каменистый грунт поддается обработке, только разрыхляясь зимними дождями. Поэтому вся зима проходит в перекопках и пересадках. Сбор винограда, давление вина продолжаются до глубокой осени.[1]

  Евгений Марков, «Очерки Крыма (Картины крымской жизни, природы и истории)», 1872
  •  

Незнакомые породы дерев, незнакомая сила растительности. Особенно интересны и хороши лианы. Здесь два сорта лиан: дикий виноград и ломонос или клематис. Клематис — владыка и краса здешних лесов. <...> Канаты дикого винограда еще крепче и доходят до толщины руки. Из дикого винограда приготовляют здесь красивые и крепкие палки, от тоненькой тросточки до самой массивной дубины; свежий ствол гнется в рукоятке довольно легко, но через несколько времени твердеет и делается несокрушимым.

  Евгений Марков, «Очерки Крыма (Картины крымской жизни, природы и истории)», 1872
  •  

Любимые темы японских акварелистоввулкан Фудзи-яма, летящие журавли, челнок на волнующейся поверхности моря, зимние пейзажи, водопад с птичками, обезьяна, ловящая бабочку, цветущая вишня, бамбук, крыса на виноградной лозе, карпы в воде, среди травы, лягушки, ящерицы и т. п.[2]

  Дмитрий Анучин, «Япония и японцы», 1907
  •  

Понемногу погода разгулялась: туман исчез, по земле струйками бежала вода, намокшие цветы подняли свои головки, в воздухе опять замелькали чешуекрылые. Паначев повел нас целиной «по затескам». Как только мы углубились в лес, тотчас же пришлось пустить в дело топоры. Читатель ошибается, если представляет себе тайгу в виде рощи <где можно гулять>. Уссурийская тайга ― это девственный и первобытный лес <...> И все это перепуталось виноградником (Vitis amurensis Rupr.), лианами (Schizandra chinensis Biall.) и кишмишом (Actinidia kolomikta Maxim.). Стебли последнего достигают иногда толщины человеческой руки.[3]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917
  •  

Бунзен находил спектральные линии редкого металла лития в тех веществах, в которых лития так мало, что никаким другим способом его обнаружить невозможно. Литий был найден спектроскопом и в морской воде, и в золе водорослей, прибитых Гольфстримом к берегам Шотландии, и в ключевой воде, которую Бунзен взял из источника, бьющего из гранитной скалы в окрестностях Гейдельберга, и в кусках гранита, отколотого от той же скалы, и в листьях винограда, выросшего на скале, и в молоке коровы, которая ела эти листья, и в крови людей, которые пили это молоко.[4]

  Матвей Бронштейн, «Солнечное вещество», 1936
  •  

Я торопился и замечал только то, что случайно мне бросалось в глаза. <...> В стороне мелькнули папоротники с вайями, весьма похожими на страусовые перья, и всюду в изобилии рос амурский виноград с шелушащейся корой коричневого цвета. Он окутывал кустарники и взбирался на деревья повыше к солнцу. На привале все уже было готово, задержка была только за мной.[5]

  Владимир Арсеньев, «В горах Сихотэ-Алиня», 1937
  •  

Элементарные знания биологии должны подсказать нам: обилие животных предполагает богатство растительное. Так и было. Первооткрыватели пишут об этом: «Вся земля увита тут виноградом». Это давало повод называть открытые земли: Винная земля, Винное русло, Винные берега. «Земляника тут растёт в количествах невообразимых...[6]

  Василий Песков, Борис Стрельников, «Земля за океаном», 1975
  •  

Великий шёлковый путь, соединявший Китай со Средиземноморьем, проходил через много стран, в том числе и через Фергану. По этому караванному пути возили из Китая шёлк, а также семена того дерева, которое мы с детства привыкли считать своим и трясти его, как трясут своих: тутовое дерево, именуемое в просторечье шелковицей. А в обратном направлении по этому пути возили люцерну и виноград, которых Китай еще не знал, а Фергана уже знала. Китайские путешественники писали о жителях Ферганской долины, что они «любят вино так же, как лошади любят люцерну».[7]

  Феликс Кривин, «Еду в Самарканд», 1982
  •  

«Лучшие вина делают из различных сортов, принадлежащих к европейскому виду Vitis vinifera. Новые гибридные технические сорта по качеству производимого вина приближаются к ним. Для приготовления различных типов вин используются определенные сорта винограда, отвечающие особым требованиям». Так, плохо скрывая безадресную ненависть, бормотал выпивший комендант Дементий, склонившись над брошюрой из хозяйства лисосвинского садовника, и пронзительные глаза его, цвета синьки для белья, казались лишенными разума, а на щеках проступала тревожная рыжеватая щетина. Он читал на крыльце, под светом лампы, трудившейся над входом во флигель, и отгонял комаров нерегулярными взмахами пятипалых ладоней. ― Кьянти! ― повторил он, прижав книгу к сердцу, бившемуся под клетчатой фланелевой рубахой. ― О, суки! Мы: спирт в окопах, когда повезет, мы: в окопах спирт в отсутствие доступа кислорода, а они ― Шираз![8]

  Бахыт Кенжеев, «Из Книги счастья» , 2007

Виноград в мемуарах и дневниковой прозе[править]

  •  

Хозяева повели нас в свой сад: это был лучший, который я видел после капштатского ботанического. Сад старый, тенистый, с огромными величавыми дубами, исполинскими грушевыми и другими фруктовыми деревьями, между прочим персиковыми и гранатовыми; тут были и шелковичные деревья, и бананы, виноград. Меня поразило особенно фиговое дерево, под которым могло поместиться более ста человек. Под тенью его мы совсем спрятались от солнца. «Что это не потчуют ничем?» ― шептал Зелёный, посматривая на крупные фиги, выглядывавшие из-за листьев, на бананы и на кисти кое-где еще оставшегося винограда.[9]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

В наш реальный век все на земле и даже часть того света на этом свете. Елисейские поля растянулись в Елисейские берега, Елисейские взморья и рассыпались там-сям по серным и теплым водам, у подножия гор на рамках озер, они продаются акрами, обработываются под виноград. Часть умершего в треволненной жизни отправляет здесь первый курс переселения душ и гимназический класс Чистилища.[10]

  Александр Герцен, «Былое и думы» (часть восьмая, отрывки), март 1867
  •  

Наталина, похожая на корявую виноградную лозу в декабре: она весело рассказывает о том, что после сбора винограда вернётся к обычному своему занятию — обмыванию покойников. Наталина говорит об этом буднично и спокойно: в царстве Вакха не страшна и смерть. Итальянец принимает её шутя. На кладбищенских аллеях играют дети, а каменщики завтракают на свежих могилках. В траве трёхлитровый бочонок вина. «Не угодно ли?» — радушно угощают они прохожих.[11]

  Нина Петровская, «Итальянские очерки», 1924
  •  

Снаружи такой же, как и большинство царскосельских особняков. Два этажа, обсыпающаяся штукатурка, дикий виноград на стене. Но внутри ― тепло, просторно, удобно.[12]

  Георгий Ива́нов, «Петербургские зимы», 1928
  •  

Виноградная балка… Овраг? Яма? Нет: это отныне мой храм, кабинет и подвал запасов. Сюда прихожу я думать. Отсюда черпаю хлеб насущный. Здесь у меня цветы ― золотисто-малиновый куст львиного зева, в пчёлах. Только. Огромное окно ― море. И ― виноград зреет.[13]

  Иван Шмелёв, «Солнце мёртвых», 1923
  •  

А базары Средней Азии ― на них покупать продукты только для Гаргантюа и Пантагрюэля. В жизни не видывал таких громадных персиков, дынь, арбузов, винограда. Наши «дамские пальчики» и не пальчики вовсе, а так, одна фаланга, а там именно все три, длинные и нормальные пальцы взрослого человека. А как бережно и художественно уложен в плоские плетеные корзины инжир ― зеленый, оранжевый, фиолетовый, и каждый ряд проложен виноградными листьями, на которых еще блестят капельки утренней росы. Всюду, где есть вода, растительность Средней Азии поражает своей мощью. Есть во всем этом что-то могучее, как проявление мощи самой земли.[14]

  Виктор Розов, «Удивление перед жизнью», 2000

Виноград в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

...Они вошли и увидели сад, да какой ещё сад! И ворота его были со сводами, точно портик, и были покрыты лозами, а виноград там был разных цветов — красный, как яхонт, и чёрный, как эбен.

  — «Тысяча и одна ночь», «Рассказ о двух везирях и Анис аль-Джалис» (ночи 34—38), XIV в.
  •  

Я люблю и теперь взбираться мыслию по этим отвесным утесам восточной Швейцарии, на которых рука трудолюбивого Сирийца иссекла бесчисленные уступы, сделав из них лестницу, ведущую на небо, и куда из пропастей принесла она землю, питающую ряды стройных шелковичных дерев и виноградных лоз, обвешанных огромными гроздами, или скромный ячмень.[15]

  Осип Сенковский, «Воспоминания о Сирии», 1822
  •  

Вот мы добрались и до развалин храма Нептуна, который вместе с так называемою «базиликою» и храмом Цереры восстал в наше время из мрака забвения, как новая Помпея. Целые века лежали эти храмы в прахе, скрытые в чаще растений, пока один художник-иностранец, в поисках за сюжетами для своих эскизов, не набрёл на это место и не заметил вершин колонн. Восхищённый их красотою, он срисовал их, и они получили известность. Чащу расчистили, и мощные колоннады восстали в прежнем своём великолепии. Они из жёлтого травертинского камня; их обвивают лозы дикого винограда, пол в храмах порос фиговыми деревьями, а из всех трещин и щелей пробиваются фиалки и тёмно-красные левкои.[16]

  Ганс Христиан Андерсен, «Импровизатор», 1835
  •  

Колонны галереи были перевиты гирляндами жасмина и нежной жимолости, в то время как из угла, образуемого главным строением и западным его крылом, на лицевой стороне рос беспримерно пышный виноград.

  Эдгар По, «Коттэдж Лэндора», 1849
  •  

Позади сада открывался вид на почти отвесную громаду Ай-Петри, на каменное море серых скалистых обломков и на печальную, почти чёрную кипарисовую рощу, видневшуюся на полугоре. Между садом и этой полугорой краснели арбутусы с их причудливо искривлёнными голыми стволами и ливанские кедры. В дальнем углу сада извивались на земле толстые, точно свёрнутые в клубок, стволы дикого винограда, и когда я заходил в эти далёкие уголки, мне казалось, что я попадал, силою волшебства, в нездешний мир, в непривычную обстановку феерии, поставленной с неслыханною роскошью. А над садом синело прозрачное небо, как бы прикрывая собою всё это волшебство.[17]

  Валериан Ивченко (Светлов), «Жизнь цветка» (Весенняя новелла), 1904
  •  

Геннадий спрыгнул и отошел в сторону. Малинник, пылающий ягодами, стоял перед его глазами, сквозь серый забор, заросший со стороны переулка крапивой и одуванчиками, мерещились ему пышные, высокие лозы, рассаженные на одинаковом расстоянии друг от друга, и зубчатая листва, обрызганная красным дождем. Вершины лоз, заботливо подвязанных, каждая отдельно, суровой ниткой к высоким кольям, ― соединялись над узкими проходами, образуя длинные своды из переплета стеблей, освещенных листьев и ягод. На разрыхленной, чисто выполотой земле тянулся дренаж.[18]

  Александр Грин, «Малинник Якобсона», 1910
  •  

Саби́на вошла в огород. Она часто туда заходила. Вдоль стены вился виноград, защищенный от всякого ветра. Все здесь было тепло, безмолвно и щедро. Правильными рядами следовали друг за другом — салат, раскрытый, как розы, высокая, медно-рыжая зелень артишоков, как бы вырезанная из бронзы, тонкие нити спаржи, летучие, как перья.

  Анна де Ноай, «Новое упование» (пер. Цветаевой), 1916
  •  

Сперва шли среди дач и отелей, где еще подметали и чистили медь, затем, уже в первых лучах восходящего солнца, вошли в виноградники и уже до самой полдневной жары поднимались посреди них. Иногда над дорогой свешивалось фиговое дерево, осыпались грозди глициний, и бежал скудный ручей по специальному трубопроводу. Однако людей было мало.[19]

  Борис Поплавский, «Аполлон Безобразов», 1932
  •  

Впрочем, в Северной Италии вечная весна тоже ещё не наступила, хотя вдоль шоссе по дороге из Милана в Равенну в отдалённом альпийском тумане светилась пасхальная зелень равнины и в снежном дыхании невидимой горной цепи слышался неуловимый запах рождающейся весны, несмотря на то, что ряды фруктовых деревьев, пробегавших мимо нас, ― цыплята-табака шпалерных яблонь и распятия старых виноградных лоз ― по-прежнему оставались черными, лишёнными малейших признаков зелени, и всё же мне казалось, что я уже вижу её незримое присутствие.[20]

  Валентин Катаев, «Алмазный мой венец», 1977
  •  

Нажав на кнопку звонка, вспомнила, что на дворе лето. Значит, они в Одессе, жуют сладкую вату, давятся дядивениной пшенкой, опрыскивают бабушкин виноградничек медным купоросом, плавают в холерном море, и только я одна в Москве или уже в Буэнос-Айресе, не знаю.[21]

  — Екатерина Завершнева, «Высотка», 2012

Виноград в стихах[править]

  •  

Дианна, пригласив из рощ к себе Помону,
Велела принести плодов драгих Дикону.
Та полну кошницу несет к нему плодов,
Гранатных яблоков, различных груш родов,
Пресладкий виноград, приятнейшие сливы,
И вишни нежные, красносторонны гливы,
И жирны маслины, и винных ягод плод,
Представлен и других плодов сладчайших род,
Которыми Дикон, под древом сев, питался
И новой пищей он лишь вполы насыщался...[22]

  Фёдор Козельский, «Незлобивая жизнь», 1769
  •  

Старайся наблюдать различные приметы:
Пастух и земледел в младенческие леты,
Взглянув на небеса, на западную тень,
Умеют уж предречь и ветр, и ясный день,
И майские дожди, младых полей отраду,
И мразов ранний хлад, опасный винограду.[23]

  Александр Пушкин, «Приметы», 1821
  •  

...в стране волшебной той
В зеленой тьме горит лимон златой,
И померанец багрецом Авроры
Зовёт и манит длань, гортань и взоры.
И под навесом виноградных лоз
Восходит фимиам гвоздик и роз...[24]

  Вильгельм Кюхельбекер, «Сирота», 1824
  •  

Вокруг окна разросся плющ зелёный
И виноград… Сквозь эту сеть глядит
Алмазных звёзд спокойное сиянье,
И тонет даль, окутанная мглой.
Раскрыто фортепьяно… На пюпитре
Твоих любимых нот лежит тетрадь.[25]

  Семён Надсон, «Наедине», 1879
  •  

Мои мечты ― что лес дремучий,
Вне климатических преград,
В нём ― пальмы, ели, тёрн колючий,
Исландский мох и виноград.[26]

  Константин Случевский, «Песни из уголка», 1897
  •  

И темным бархатом одеты,
Араукарий силуэты
Коттеджей входы сторожат.
Коттеджи сетью виноградной
И дикой розой обвиты;
Везде довольства блеск нарядный
И отдых мирной простоты.[27]

  Татьяна Щепкина-Куперник, «Марьянна Волховская», 1907
  •  

Кто, скажите, мне сознанье
Виноградом замутит,
Если явь ― Петра созданье,
Медный всадник и гранит?[28]

  Осип Мандельштам, «...Дев полуночных отвага...», 1913
  •  

Ворсисты персики, похожи на цыплят,
пробивших скорлупу, а рядом ― виноград,
как капля, гол, разбит на ромбы пор,
макет дождя, прозрачный и зеленый,
вот апельсин, оплывший, как костёр,
в полдневный зной без пользы разожженный.[29]

  Леонид Аронзон, «Одесский базар», 1963
  •  

Под одной виноградной веткой
мы сидели, а вышли врозь.
Винной ягодой, самой едкой,
это все оторви да брось.[30]

  Михаил Айзенберг, «Под одной виноградной веткой...», 1983

Источники[править]

  1. Евгений Марков. Очерки Крыма. Картины крымской жизни, истории и природы. Евгения Маркова. Изд. 3-е. Товарищество М. О. Вольф. С.-Петербург и Москва, 1902 г.
  2. Д.Н.Анучин, «Географические работ»ы. — М.: Государственное издательство географической литературы, 1959 г.
  3. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  4. М. П. Бронштейн «Солнечное вещество». — М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1936 г.
  5. В.К. Арсеньев. «В горах Сихотэ-Алиня». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1955 г.
  6. Песков В.М., Стрельников Б.Г. Земля за океаном. Москва, «Молодая гвардия», 1977 г.
  7. Ф. Кривин. Хвост павлина. — Ужгород : Карпаты, 1988 г.
  8. Бахыт Кенжеев. Из Книги счастья. — М.: «Новый Мир», №11, 2007 г.
  9. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  10. А. И. Герцен, «Былое и думы» (часть восьмая, отрывки). Вольная русская типография и журнал «Колокол», 1868 г.
  11. Воспоминание об осеннем празднике сбора винограда во время путешествия в Castelli Romani — пригород Рима.
  12. Иванов Г. Мемуарная проза. — М.: «Захаров», 2001 г. (по изд.: Георгий Иванов. Петербургские зимы. Париж: Книжное дело «La Source» 1928 г).
  13. Шмелёв И.С. «Солнце мёртвых». Москва, «Согласие», 2000 г.
  14. Виктор Розов. «Удивление перед жизнью». — М.: Вагриус, 2000 г.
  15. Сенковский О.И. в кн. «Сирия, Ливан и Палестина в описаниях российских путешественников, консульских и военных обзорах первой половины XIX века». — Москва, «Наука», 1991 г.
  16. Ганс Христиан Андерсен. Собрание сочинений в четырёх томах. Том третий. Издание второе — С.-Петербург: Акцион. Общ. «Издатель», 1899 г., С.196
  17. Ивченко В.Я., «Все цвета радуги)». — СПб.: Типография А. С. Суворина, 1904 71 г. — Стр.351
  18. Грин А.С. Собрание сочинений в шести томах. Библиотека Огонёк. Том 2. Рассказы 1909-1915. — М., «Правда», 1980 г.
  19. Б.Ю. Поплавский. Собрание сочинений в 3-х тт. Том 2. — М.: Согласие, 2000 г.
  20. Катаев В.П. Трава забвенья. — Москва, «Вагриус», 1997 г.
  21. Е. Завершнева. «Высотка». — М.: Время, 2012 г.
  22. «Поэты XVIII века». Библиотека поэта. — Л., Советский писатель, 1972 г.
  23. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений, 1837-1937: в шестнадцати томах, Том 2
  24. Юрий Тынянов. Пушкин и его современники. ― М.: Наука, 1969 г. — Французские отношения Кюхельбекера, 1939 год.
  25. С. Я. Надсон. Полное собрание стихотворений. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  26. Случевский К.К.. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Спб.: Академический проект, 2004 г.
  27. Т. Л. Щепкина-Куперник. Избранные стихотворения и поэмы. — М.: ОГИ, 2008 г.
  28. О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в 4-х т. — М.: Терра, 1991 г.
  29. Л. Аронзон. Собрание произведений: В 2 т. — Спб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2006 г.
  30. М. Айзенберг. «Переход на летнее время». — М.: Новое литературное обозрение, 2008 г.

См. также[править]