Комфорт

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эдуард Мане, «Девушка в испанском костюме», 1863

Комфо́рт (англ. comfort) — уют, удобства, обеспеченность, спокойствие, совокупность бытовых предметов, необходимых для приятной и спокойной жизни.

Нередко также упоминается в устойчивом сочетании «душевный комфорт» — приятное состояние, лишённое беспокойства, суеты и неприятных эмоций, от которых хотелось бы избавиться.

Комфорт в прозе[править]

  •  

Наш лев ведет жизнь лежня. Мы переняли английский комфорт, т. е. удобства жизни, и хотим наслаждаться комфортом в полном значении слова. У нас в моде ― бездействие.[1]

  Фаддей Булгарин, «Лев и шакал», 1843
  •  

Вот прекрасный дом и прекрасные квартиры: ход с Невского проспекта, лестница широкая, окна на Невский же проспект, передняя, зала в три окна, направо комната, налево комната, лакейская и вдобавок даже кухня. Квартира с дровами, с чистою водою, это тоже счет при расчете, словом, совершенный комфорт. Мебель, хотя старая, но всё красного дерева, сверх того, есть и картины и зеркала, даже кровать с тюфяком и занавесами.[2]

  — Е.Расторгуев, «Прогулки по Невскому проспекту», 1846
  •  

О простоте здешних мебелей и уборки комнат вы не можете составить себе понятия. Тот комфорт, каким окружает у нас себя всякий чуть-чуть не бедный человек, здесь можно найти разве в доме богатого гранда, да и то afrancesado. Вообще стены комнат выкрашены обыкновенно белой известью, каменный пол устлан ковром из плетеной соломы, стулья самые простые и бог знает каких древних форм; стеариновые свечи здесь роскошь.[3]

  Василий Боткин, «Письма об Испании», 1847
  •  

Дядя любит заниматься делом, что советует и мне, а я тебе: мы принадлежим к обществу, говорит он, которое нуждается в нас; занимаясь, он не забывает и себя: дело доставляет деньги, а деньги — комфорт, который он очень любит. <...>
Она взглянула на роскошную мебель и на все игрушки и дорогие безделки своего будуара ― и весь этот комфорт, которым у других заботливая рука любящего человека окружает любимую женщину, показался ей холодною насмешкой над истинным счастьем. Она была свидетельницею двух страшных крайностей ― в племяннике и муже. Один восторжен до сумасбродства, другой ― ледян до ожесточения.[4]

  Иван Гончаров, «Обыкновенная история», 1847
  •  

Где роскошь, там нет торговли; это конвульсивные, отчаянные скачки через препятствия, courses aux clochers: перескачет, схватит приз и сломает ноги. Не таков комфорт: как роскошь есть безумие, уродливое и неестественное уклонение от указанных природой и разумом потребностей, так комфорт есть разумное, выработанное до строгости и тонкости удовлетворение этим потребностям. Для роскоши нужны богатства; комфорт доступен при обыкновенных средствах. Богач уберет свою постель валансьенскими кружевами; комфорт потребует тонкого и свежего полотна. Роскошь садится на инкрюстированном, золочёном кресле, ест на золоте и на серебре; комфорт требует не золоченого, но мягкого, покойного кресла, хотя и не из редкого дерева; для стола он довольствуется фаянсом или, много, фарфором. Роскошь потребует редкой дичи, фруктов не по сезону; комфорт будет придерживаться своего обыкновенного стола, но зато он потребует его везде, куда ни забросит судьба человека: и в Африке, и на Сандвичевых островах, и на Норд-Капе ― везде нужны ему свежие припасы, мягкая говядина, молодая курица, старое вино. Везде он хочет находить то сукно и шёлк, в которое одевается в Париже, в Лондоне, в Петербурге; везде к его услугам должен быть готов сапожник, портной, прачка. Роскошь старается, чтоб у меня было то, чего не можете иметь вы; комфорт, напротив, требует, чтоб я у вас нашел то, что привык видеть у себя. Задача всемирной торговли и состоит в том, чтоб удешевить эти предметы, сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым человек привык у себя дома. Это разумно и справедливо; смешно сомневаться в будущем успехе.[5]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

Мы хотели бы уяснить для сознания самих евреев всю полноту противоречия, представляемого иудаизмом в мире христианском. «Иудей, — говорит Хомяков в своих «Исторических записках» после Христа, есть живая бессмыслица, не имеющая разумного существования и потому никакого значения в историческом мире»... Логический выход из такого положения возможен только один: отречься от жидовства и принять те начала, которые составляют закон всего современного просвещённого мира. Это честный, прямой и вполне плодотворный выход, но есть и другой — путь отрицательный и более комфортабельный — путь безверия: перестать быть жидом, не отрекаясь от жидовства, но не делаться и христианином, а чем-то средним, какой-то нравственной и умственной амфибией. Это то, что прогрессисты — евреи, называют: примкнуть к общечеловеческой цивилизации.[6]

  Иван Аксаков, «Еврейский вопрос», 1864
  •  

― Комфорт и удобства обладают волшебною силой; они мало-помалу затягивают людей даже с сильною волей. Когда-то отец и я жили небогато и просто, а теперь видите как. Слыханное ли дело, ― сказала она, пожав плечами, ― мы проживаем до двадцати тысяч в год! В провинции!
― На комфорт и удобства приходится смотреть как на неизбежную привилегию капитала и образования, ― сказал я, ― и мне кажется, что удобства жизни можно сочетать с каким угодно, даже с самым тяжелым и грязным трудом. Ваш отец богат, однако же, как он говорит, ему пришлось побывать и в машинистах, и в простых смазчиках.[7]

  Антон Чехов, «Моя жизнь», 1896
  •  

Творчество религиозной мысли и религи­озного чувства иссякло всюду. <...> Причина этого упадка повсеместно одна: повсюду угасание жизни духовной коренится в той победе мещанства, которая обусловливается возрастанием жи­тейского благополучия. Чем больше этого благополучия и комфорта в земной обста­новке человека, тем меньше он ощущает вле­чения к запредельному. <...>
«Мещанство» вовсе не так нейтрально, как это кажется с первого взгляда; из недр его рождаются кровавые преступления и войны. Из-за него народы хватают друг друга за гор­ло. Оно зажгло тот всемирный пожар, кото­рый мы теперь переживаем, ибо война на­чалась из-за лакомого куска, из-за спора «о лучшем месте под солнцем».
Но этот спор не есть худшее, что родилось из недр современного мещанства. Комфорт родит предателей. Продажа собственной души и родины за тридцать серебренников, явные сделки с сатаной из-за выгод, явное поклонение сатане, который стремится втор­гнуться в святое святых нашего храма, — вот куда, в конце концов, ведет мещанский иде­ал сытого довольства.

  Евгений Трубецкой, «Три очерка о русской иконе», 1916
  •  

«Меблировочная Музыка» — глубоко индустриальна. Существует досадное обыкновение — исполнять музыку в обстоятельствах, где музыке делать нечего. Тогда играют «Вальсы», «Фантазии» на темы опер & тому подобные вещи, написанные для других целей. Мы хотим ввести музыку, созданную для удовлетворения «нужных» потребностей. Искусство в эти потребности не входит. «Меблировочная Музыка» создана из простого колыхания воздуха; она не имеет другой цели; она выполняет ту же роль, что свет, тепло — & комфорт во всех его формах.[8]

  Эрик Сати, из письма Жану Кокто, 1 марта 1920 года
  •  

― Мерси, ― сказал Краснопёров, ― я всем доволен.
― Не стесняйтесь, ― произнесла хозяйка, ― будьте как дома. Девиз нашего заведения ― комфорт, уют и чуточку ласки. Женщина ушла, и Краснопёров застенчиво опустил бедноватые свои ресницы.[9]

  Сергей Довлатов, «Иная жизнь», 1984
  •  

«Вот, посмотри, ― показал старик своему сыну и как будто вместе с ним обвел глазами паб, ― видишь, как уютно. А ты сказал в свой прошлый приезд, что нет у нас современного комфорта… Но это ведь только твой какой-то комфорт, а по-моему, комфорт ― это чтобы было как всегда. Ты сказал, что это «в бабушкином смысле». Ну да, что ж тут плохого? Кресло, например, может быть новое, но лучше, если оно будет сделано в бабушкином стиле: старое, уютное. Хорошо, когда такие же обои, с таким же рисунком, смотри, они и здесь на стенах тоже. Хорошо, когда около камина есть каминный ящик: ведь у камина суше и одежда не покрывается плесенью, как в платяном шкафу. Вот и здесь у камина тоже ящик, но закрыт плюшем, чтобы можно было сидеть».[10]

  Марина Бонч-Осмоловская, «День из жизни старика на Бёркендейл, 42», 2002
  •  

Совершенно не обязательно иметь много денег.
Гораздо комфортнее – вовсе не жить, конечно.[11]:66

  Юрий Ханон, «Альфонс, которого не было», 2011
  •  

На многое способен, что не раз было доказано историей, русский народ, но когда он видит, что список отечественных миллиардеров растет гораздо быстрее, чем его, народа, благосостояние, то в лучшем случае замыкается в круге собственных материальных интересов, а в худшем посылает все, включая модернизацию, к чёрту. И уж тем более странно ждать в наше время, когда потребительство фактически стало национальной идеологией России, а правящий класс даже не пытается умерить или скрыть свой гедонизм, а, напротив, открыто демонстрирует презрение не только к неимущим, но и к обществу и России в целом, что кто-то принесет в жертву национальным интересам страны свой комфорт и сиюминутное спокойствие.[12]

  Виталий Третьяков, «Почему у нас ничего не получается», 2013
  •  

Но люди так устроены, что для правильного метаболизма души они должны таиться и трепетать, как делали это миллионы лет, поедая падаль в темных пещерах. Жизнь человека не должна быть слишком легкой, потому что он научится находить в любом комфорте положенную кармой муку, и чем мягче будет перина, тем сильнее станет впиваться в бок закатившаяся под нее горошина. В самой счастливой судьбе должны быть боль и мрак ― точно так же как внутри у прекраснейшей женщины должен быть кишечник.[13]

  Виктор Пелевин, «Любовь к трём цукербринам», 2014

Комфорт в поэзии[править]

  •  

Вот тихо стонет призрак Гончарова:
«Отдайте мне удобства и комфорт!
Здесь спать нельзя, здесь пища нездорова»...[14]

  Дмитрий Минаев, «Ад», 1862
  •  

Откуда это? что это такое?
Послушать их, так все мы только лжем,
Живем, чтобы жуировать в покое
И праздности! Свой «ко́мфорт» создаём
На крови и костях! А остальное ―
Народ, le peuple, держим под ярмом
В невежестве, чтоб нам покорны были, ―
Народ, который мы ж освободили!..[15]

  Аполлон Майков, «Княжна», 1876
  •  

Где лжет и кадит, ухмыляясь, комфорт
И трутнями трутся и ползают,
Он вашу сестру, как вакханку с амфо́р,
Подымет с земли и использует.[16]

  Борис Пастернак, «Любимая — жуть! Когда любит поэт...», 1919
  •  

Урчали краны порчею аорт,
Ругалась, фартук подвернув, кухарка,
И весь в рассрочку созданный комфорт
Грозил сумой и кровью сердца харкал.[16]

  Борис Пастернак, «Едва вагона выгнутая дверь...», 1931
  •  

Комфорт. И с рук омыта кровь.
Цветы, наряды и любовь
На окнах спущенные шторы.[17]

  Евгений Кропивницкий, «Вдруг кто-то спрятался пухов...», 1943
  •  

Бросались за гражданский борт
старорежимные привычки ―
и обольстительный комфорт,
и кривобокие вещички.[18]

  Ярослав Смеляков, «За дверью слышен быстрый смех...», 1955
  •  

На земле и на голых досках,
на снегу засыпал ― хоть бы хны!
Даже видел цветные сны!
Но теперь мне нужны удобства.
Но теперь мне нужен комфорт!
Я хочу, чтоб отдельной квартиры
мне на целую жизнь хватило,
потому что я ― старый чёрт.[19]

  Борис Слуцкий, «Удобства», 1973
  •  

Поднимаю повыше небо
устанавливаю повыше,
восстанавливаю, что повыжгли
ради славы, ради хлеба,
главным образом, ради удобства,
прежде званного просто комфортом,
и пускаю десятым сортом
то, что первым считалось сортом.[20]

  Борис Слуцкий, «В драгоценнейшую оправу...», 1975

Источники[править]

  1. Петербургские очерки Ф.В. Булгарина. — СПб: «Петрополис», 2010 г.
  2. П.Л.Яковлев, Ф.В.Булгарин, В.И.Даль, Е.И.Расторгуев, «Чувствительные путешествия и прогулки по Невскому проспекту». — СПб: «Петрополис», 2009 г.
  3. В.П. Боткин. «Письма об Испании». — Л.: Наука, 1976 г.
  4. И.А. Гончаров. «Обыкновенная история». Москва: «Советская Россия», 1987 год
  5. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». Ленинград: «Наука», 1986 год
  6. Аксаков И.С. «Еврейский вопрос» (1883 год). Серия «Потаённая русская литература». — Москва, «Социздат», 2001 г.
  7. Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год.
  8. Erik Satie «Correspondance presque complete». — Paris: Fayard / Imec, 2000. — С. 395—397.
  9. Сергей Довлатов. Собрание прозы в 3 томах. Т. 2. — СПб: Лимбус-пресс, 1993 г.
  10. Марина Бонч-Осмоловская «День из жизни старика на Бёркендейл, 42». — М.: журнал «Звезда», №2, 2002 г.
  11. Юрий Ханон «Альфонс, которого не было». — СПб.: Центр Средней Музыки & Лики России, 2013. — 544 с.
  12. Виталий Третьяков. «Почему у нас ничего не получается», часть 2. — М.: «Эксперт», № 4 (836), 2013 г.
  13. Виктор Пелевин. «Любовь к трём цукербринам». — М.: ЭКСМО, 2014 г.
  14. Поэты «Искры». Библиотека поэта. Большая серия. Издание третье. ― Ленинград: «Советский писатель», 1985 г.
  15. А. Н. Майков. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1977 г.
  16. 16,0 16,1 Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990
  17. Кропивницкий Е.Л. Избранное. Москва, Культурный слой, 2004 г.
  18. Смеляков Я.В. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Второе издание. — Ленинград, «Советский писатель», 1979 г.
  19. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  20. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.

См. также[править]