Молчи, скрывайся и таи

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Silentium! (Тютчев)»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
«Silentium». Эдуард Мане (1864)

«Молчи́, скрыва́йся и таи́...» — ставшая крылатой фразой первая строка из стихотворения Фёдора Тютчева «Silentium!» («Молчание!» или «Молчи!»), написанного в 1830 году, а впервые опубликованного тремя годами позже в газете «Молва».[1]

Первоисточник[править]

  •  

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои.
Пускай въ душевной глубинѣ
Встаютъ и заходятъ онѣ
Безмолвно, какъ звѣзды въ ночи:
Любуйся ими — и молчи.[2].

  Фёдор Тютчев, «Silentium!» (первая строфа)

В прозе[править]

  •  

И, продолжая говорить тихим, потускневшим голосом, Л. Н. даёт ряд летучих мыслей и ярких определений истинной поэзии и чем должны быть стихи. Стихи только тогда стихи, когда их нельзя передать в прозе, не исказив их красоты и выразительности. А когда человек думает и чувствует прозою, а пишет стихами, то это совсем плохо.
― Вот Тютчев, ― говорил Л. Н., как бы загораясь. ― Я знал его лично. Старенький, маленький. Говорил гораздо лучше по-французски, чем по-русски. А какие писал стихи! Как хорошо у него стихотворение „Silentium“. Как это? Молчи, скрывайся и таи, И чувства, и мечты свои… Л. Н. останавливается и старается припомнить дальнейшие строфы. Старшая дочь Л. Н. Т. Л. Сухотина подсказывает: Пускай в душевной глубине И всходят, и зайдут оне. И совместно со Л. Н. прочитывает „Silentium“. Особенное, впечатление производит на одного из присутствующих строка: Мысль изречённая есть ложь. Л. Н. сочувственно кивает головой и говорит:
― Не только это, а всё прекрасно в этом стихотворении. Только у одного Пушкина и встречается нечто подобное.[3]

  — «В Ясной Поляне» (Интервью и беседы с Львом Толстым), 1910
  •  

Тютчев писал изумительные стихи, и лучше «Silentium» не было ничего в поэзии. «Да, да, «волшебные думы», это так. Но он собой любовался, когда это писал, это чувствуется, и это все портит…» Тютчев и Достоевский ещё настоящими классиками не были...[4]

  Марк Алданов, «Истоки», 1945
  •  

А тютчевские идеи, по остроумному определению Экштута, обретались в области интуитивного предвидения и вне области рационального расчёта. Их трудно было пустить в дело, и он это знал. Но его «бессильное ясновидение» жгло его изнутри, и он должен был ежечасно делиться с людьми мучившими его догадками. Странное явление ― этот окруженный слушателями неряшливый старик в поношенном сюртуке, с летающей прядью седых волос, язвительный, меткий, расточающий свой «очевидный для всех божий дар» в речах без видимой пользы. Впрочем, в вынужденном одиночестве, в дальней дороге, трясясь по российским ухабам, он начинает говорить с тем, пред кем следовало бы вообще-то хранить молчание ― silentium, ― а он все-таки говорит. Языком поэзии. Как определить дар, которым наделен этот человек? Определить вроде бы просто, и современники определяли. Это ― «умение охватить все вокруг». Сопрягать несопрягаемое, сцеплять далекое («далековатое»). Сочетать несочетаемое, подхватывает Экштут, изумленно созерцая амурные треугольники великого лирика.[5]

  Лев Аннинский, «Бессильный ясновидец», 2003
  •  

Восточный мистицизм утверждает, что реальность не может быть передана словами, не может быть объектом рефлексии или передаваемого знания. «Дао, которое может быть выражено словами, не есть вечное Дао» (Лао-Цзы). Дзэнское изречение гласит: «В тот момент, когда ты заговариваешь о чем-то, ты не достигаешь цели». Эта мысль совпадает со словами Ф. Тютчева (1803―1873) в стихотворении «Silentium» («Молчание»): Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, как ты живешь? Мысль изреченная есть ложь. Перефразируя отечественного физика-теоретика Л. Д. Ландау (1908―1968), можно даже сказать: нельзя говорить все, что знаешь. «Кто знает ― не говорит, кто говорит ― не знает» (Лао-Цзы).[6]

  Владимир Горбачёв. Концепции современного естествознания. 2003

В поэзии[править]

  •  

Да обретут мои уста
Первоначальную немо́ту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита,
И, слово, в музыку вернись,
И, сердце, сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито![7]

  Осип Мандельштам, «Silentium»,[8] 1910
  •  

И не читайте наши строки
О том, что под землей струи
Поют, о том, что бродят светы…
Но помни Тютчева заветы:
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои…[9]

  Александр Блок, «О, как смеялись вы над нами...» (из сборника «Ямбы»), 1911
  •  

Откройте страницу. И сразу четкий ― «Сонет»,
Являющийся программным credo поэта,
Дает афоризм Тютчевского «Silentium»,
Как раз обратно прямому смыслу его:
«Да, ― говорит нам поэт, ― изречение ложь,
Но, ставши стихом, она есть высшая правда».[10]

  Илья Сельвинский, «Евгений Ней», 1925
  •  

Всё к лучшему,
к лучшему,
к лучшему.
И осень,
и проседь забот.
Так яблоня
голыми сучьями
Плоды налитые несет.
Всё к лучшему,
к лучшему,
к лучшему.
Но в двадцать четыре мои,
Подумай!
Совсем ― как по Тютчеву
Скрывайся…
Молчи…
И таи…[11]

  Иосиф Уткин, «Волосы», 1927
  •  

Играть ― молчать… И колыбель смычка
С уснувшею гармонией качая,
Бояться и желать, чтоб от толчка
Она проснулась, сон свой не кончая…
Играть ― молчать… Качая колыбель
Смычка, гармонию свою баюкать,
И мучиться ― ужель, навек, ужель
Она смежила сладостные звуки…
Тебя, тебя, поставив словно щит
Между собою и между вселенной.
Молчание само себя хранит
И прижимает перст к устам нетленным.[12]

  Борис Божнев, «Silentium sociologicum», 1936
  •  

Как рыба, жабрами дыша,
В холодном океане
Пусть молча плавает душа,
Пусть сердце камнем станет.
Пусть будут замыслы твои
Водой забвенья смыты.
«Молчи, скрывайся и таи»
И звуки, и молитвы.[13]

  Глеб Глинка, «Silentium», 1972
  •  

Молчанье ― злато, слово ― серебро,
А жизнь ― копейка с мелким разговором
Silentium! Вытряхивай добро,
Сдавай бутылки вместе с Пифагором!
Когда молчать преступно, то умри,
Не покупай народного вниманья!
В речах вождей блистает изнутри
Дешевая фигура умолчанья.[14]

  Юрий Кузнецов, «Молчание Пифагора», 1991

Источники[править]

  1. Ф. И. Тютчев. «Silentium!» — СПб.: газета «Молва» (приложение к журналу «Телескоп»), 1833 г., № 32, 16 марта. Стр. 125.
  2. Ф. И. Тютчев. «Silentium!» — СПб.: «Современникъ», 1836, томъ III, № 1, с. 16
  3. «В Ясной Поляне», сборник (Интервью и беседы с Львом Толстым), сост. и комм. В. Я. Лакшина. — М.: Современник, 1986 г.
  4. М.А. Алданов. «Истоки». — Париж: YMCA-Press, 1950 г.
  5. Лев Аннинский, «Бессильный ясновидец». — М.: «Дружба народов», №6, 2003 г.
  6. В.В.Горбачёв. Концепции современного естествознания. ― М.: Мир и Образование, 2003 г.
  7. О.Э. Мандельштам. Собрание сочинений в четырёх томах. — Москва, Терра, 1991 г.
  8. В названии стихотворения Мандельштама («Silentium») нет восклицательного знака, здесь уже не повелительное наклонение и даже не пожелание, а всего лишь — состоявшееся положение вещей или констатация факта.
  9. А. Блок. Собрание сочинений в восьми томах. — М.: ГИХЛ, 1960-1963 гг.
  10. И. Сельвинский. «Из пепла, из поэм, из сновидений». Сборник стихотворений. — Москва: издательство «Время», 2004 г.
  11. И. П. Уткин. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — М.: Советский писатель, 1966 г.
  12. Б.Божнев. «Элегия эллическая»: Избранные стихотворения. — Томск: Водолей, 2000 г.
  13. Г. А. Глинка. «Погаснет жизнь, но я останусь». Собрание сочинений. — М.: Водолей, 2005 г.
  14. Ю.П.Кузнецов. «До последнего края». — М.: Молодая гвардия, 2001 г.

См. также[править]