Георгина

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Георгин»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Помпонные георгины

Георги́на (а также — георги́н, в мужском роде)[комм. 1] или да́лия (лат. Dáhlia) — один из самых шикарных садовых цветов, происходящий из небольшого рода георгина однолетних и многолетних травянистых растений семейства астровых (или сложноцветных).[комм. 2] Георгины — это весьма крупные многолетние растения с клубневидно утолщёнными корнями и большими головками цветков, иногда шаровидными.[комм. 3] Количество выведенных за века культивирования сортов георгины исчисляется тысячами.[комм. 4] По классификации садовых георгин, принятой в Брюсселе в 1962 году, все сорта разбиты на десять секций, групп или классов.

Георгина в коротких цитатах[править]

  •  

Вера знала, <...> сколько пестиков и тычинок в георгине, но значения Реформации она не понимала и общего взгляда на жизнь природы не имела.

  Дмитрий Писарев, «Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова», 1861
  •  

...в клумбах цвели почти одни астры, напоминавшие своими безжизненными цветами выцветшие искусственные цветы, да кое-где виднелись ещё в вышине грубые, яркие цветы георгин, вытянувшихся выше человеческого роста.[1]

  Александр Шеллер-Михайлов, «Над обрывом», 1883
  •  

...яркие цветы росли по краям верхней площадки, а в центре её красовалась большая, крупная и редкая, жёлтая с красными крапинками далия. Она составляла центр и всего сада, возвышаясь над ним, и можно было заметить, что многие больные придавали ей какое-то таинственное значение.

  Всеволод Гаршин, «Красный цветок», 1883
  •  

Дохнул сентябрь, и георгины
Дыханьем ночи обожгло.[2]

  Афанасий Фет, «Осенняя роза», 1886
  •  

И безропотно ждёт георгина,
Что спалит её первый мороз.[3]

  К.Р., «Зарумянились клён и рябина…», 1887
  •  

Средь красных георгин стояла стройно ты,
Как тополь молодой твоей родной Украйны...[4]

  Пётр Бутурлин, «Сентябрь», 1893
  •  

В окна виднелся жёлтый, потемневший от дождя, забор станционного палисадника, где на обветренной куртине ещё пламенела единственная георгина...[5]

  Зинаида Гиппиус, «Без талисмана», 1896
  •  

Я помню вечер, бледно-скромный,
Цветы усталых георгин...[6]

  Валерий Брюсов, «Я помню вечер, бледно-скромный…», (из цикла «Ненужная любовь», сборник «Me eum esse»), 1896
  •  

‎Георгины тупые, с цветами застылыми,
Точно их создала не Природа живая...

  Константин Бальмонт, «Огонь приходит с высоты…», 1905
  •  

Равнодушно он уронит
Свой венец из георгин.[7]

  Иннокентий Анненский, «Осенняя эмаль», 1900-е
  •  

Зато пышно цвели своей холодной, высокомерной красотою георгины, пионы и астры, распространяя в чутком воздухе осенний, травянистый, грустный запах.

  Александр Куприн, «Гранатовый браслет», 1910
  •  

...я машинально сжал его — георгин цвета вишни. Затем я, также машинально, опустил руку в карман и вытащил потемневшие розовые лепестки, которыми боялся сорить.[8]

  Александр Грин, «Золотая цепь», 1925
  •  

Ядовито горят георгины
Посреди отсыревших куртин.[9]

  Всеволод Рождественский, «Всё краснее и ярче рябина...», 1976

Георгина в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Вере до её замужества не давали в руки ни одного романа; зато научное её образование было так полно, что она удивляла кандидата своими обширными сведениями; сведения эти были, конечно, чисто фактические; Вера знала, в котором году произошло, положим, Нердлингенское сражение, к какому роду и виду принадлежит божья коровка, сколько пестиков и тычинок в георгине, но значения Реформации она не понимала и общего взгляда на жизнь природы не имела.

  Дмитрий Писарев, «Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова», 1861
  •  

Покатилов — был умница, и рапорты его приводили сенат в восхищение (один из местных садоводов даже одну разновидность георгины в честь Покатилова назвал «утешение сената»). Так что когда их в ту пору разом, в числе двадцати генералов, обидели и он приехал в Петербург объясниться: за что? — то ему только одно слово и сказали в ответ: «так». С этим он и отъехал.[10]

  — Михаил Салтыков-Щедрин, «Пёстрые письма», 1885

Георгина в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

По местам посажено было чрезвычайно красивое и невиданное у нас дерево, называемое по-английски broomtree. Broom значит метла; дерево названо так потому, что у него нет листьев, а есть только тонкие и чрезвычайно длинные зелёные прутья, которые висят, как кудри, почти до земли. Они видом немного напоминают плакучие ивы, но гораздо красивее их. Какая богатая коллекция георгин! Вот семейство алоэ; особенно красивы зелёные листья с двумя широкими жёлтыми каймами. Семья кактусов богаче всех: она занимает целую лужайку. Что за разнообразие, что за уродливость и что за красота вместе![11]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

В этот день я проснулась с солнцем, и мысль, что уже нынче... как будто испугала и удивила меня. Я вышла в сад. Солнце только что взошло и блестело раздробленно сквозь облетевшие желтеющие липы аллеи. Дорожка была устлана шуршавшими листьями. Сморщенные яркие кисти рябины краснелись на ветках с убитыми морозом редкими покоробившимися листьями, георгины сморщились и почернели. Мороз в первый раз серебром лежал на бледной зелени травы и на поломанных лопухах около дома. На ясном, холодном небе не было и не могло быть ни одного облака.[12]

  Лев Толстой, «Семейное счастие», 1859
  •  

В сентябре, с отъездом господ, соседние помещики наезжали в Отраду и за ничтожную мзду садовнику и его подручным запасались там семенами, корнями и прививками. Таким образом появились в нашем уезде первые георгины, штокрозы и проч., а матушка даже некоторые куртины в нашем саду распланировала на манер отраднинских.[13]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Пошехонская старина», 1889
  •  

День моего рождения. Боря подарил мне свою только что вышедшую книгу «Тихие зори» ― с надписью. И букет «далия-помпон» ― вышло довольно живописно.[14]

  — Вера Зайцева, из дневников, 1961

Георгина в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Разговор шёл о цветах. Варенька просила позволения нарвать букет; я было хотел исполнить её желание, но она сказала мне, чтобы я не беспокоился, и убежала одна. Минут через пять она возвратилась с букетом.
― Иван Васильич, посмотрите, какой чудесный георгин я нашла у вас.
Я пошёл к ней навстречу.
― Мне бы хотелось, чтобы Тамарин бывал у нас, ― сказала она, когда я наклонился, чтобы рассмотреть цветок. Меня удивило это желание.[15]

  Михаил Авдеев, «Тамарин», 1851
  •  

...Лизавета Прохоровна, с собачкой и складным зонтиком, вышла погулять в свой немецкий чистенький садик. Слегка шумя накрахмаленным платьем, шла она маленькими шагами по песчаной дорожке, между двумя рядами вытянутых в струнку георгин, как вдруг её нагнала старинная наша знакомая Кирилловна и почтительно доложила, что какой-то Б…й купец желает её видеть по весьма важному делу.[16]

  Иван Тургенев, «Постоялый двор», 1852
  •  

Наконец я решился. Когда Василий Васильевич вышел в столовую, я судорожно выхватил грозный журнал из-под подушки и, спрятав под полою, выбежал в палисадник, убедившись наперёд, что никто меня не увидит. Выдернув одну из забытых подпорок, к которой летом привязываются георгины, я засунул ею журнал в одно из глухих окон в фундаменте, так, однако ж, чтоб мог, в крайности, достать его.[17]

  Афанасий Фет, «Дядюшка и двоюродный братец», 1855
  •  

Весна прошла, прошло и лето, настала осень, а мотылёк не подвинулся со своим сватовством ни на шаг. Появились новые цветы в роскошных нарядах, но что толку? С годами сердце всё больше и больше начинает тосковать о весенней свежести, об оживляющем аромате юности, а не искать же их у осенних георгин и шток-роз! И мотылёк полетел к кудрявой мяте.

  Ганс Христиан Андерсен, «Мотылёк», 1860
  •  

Он раза два еще писал её портрет и все не кончал, говоря, что не придумал, во что её одеть и какой цветок нарисовать на груди.
― Жёлтая далия мне будет к лицу ― я брюнетка! ― советовала она.
― Хорошо, после, после! ― отделывался он. <...>
Сторы у ней были опущены, комнаты накурены. Она в белой кисейной блузе, перехваченной поясом, с широкими кружевными рукавами, с жёлтой далией на груди, слегка подрумяненная, встретила его в своем будуаре. Там, у дивана, накрыт был стол, и рядом стояли два прибора.[18]

  Иван Гончаров, «Обрыв», 1869
  •  

Сердце моё стало портиться, фальшивить, ожесточаться на какую-то неправильную неправду: вот, например, рядом со мною здоровеннейший георгин, и жрёт за семерых, я говорю, что «подлец!», и говорю, что надобно положить предел расхищению башкирских земель, а в сущности я зол потому, что мне не досталось в этих землях лоскута и что я должен скрючившись сидеть в управлении московско-индийской железной дороги[19]

  Глеб Успенский, «Непорванные связи», 1880
  •  

Угол сада зарос густым вишняком; вдоль него тянулись аллеи из вязов; посредине, на небольшой искусственной горке, был разведён самый красивый цветник во всём саду; яркие цветы росли по краям верхней площадки, а в центре её красовалась большая, крупная и редкая, жёлтая с красными крапинками далия. Она составляла центр и всего сада, возвышаясь над ним, и можно было заметить, что многие больные придавали ей какое-то таинственное значение. Новому больному она казалась тоже чем-то не совсем обыкновенным, каким-то палладиумом сада и здания. Все дорожки были также обсажены руками больных.

  Всеволод Гаршин, «Красный цветок», 1883
  •  

Сентябрь пришёл к концу; наступил октябрь. Дождливые дни снова сменились ясными и замечательно тёплыми осенними днями. Но эти дни, несмотря на тепло, уже не походили на те августовские дни, когда в воздухе ещё не слышалось осенней свежести, когда деревья в саду охотничьего домика ещё были вполне зелены, когда здесь всё было ещё в полном цвету. Теперь весь сад, сильно запущенный за последние дни и давно не метённый, был полон жёлтых и красных листьев; в клумбах цвели почти одни астры, напоминавшие своими безжизненными цветами выцветшие искусственные цветы, да кое-где виднелись ещё в вышине грубые, яркие цветы георгин, вытянувшихся выше человеческого роста.[1]

  Александр Шеллер-Михайлов, «Над обрывом», 1883
  •  

После этого прошло ещё несколько томительных часов. Мисс Рэг окончательно вознегодовала, не произносила никаких междометий и с упорным презрением смотрела на клумбу георгин и душистого горошка. Наташа без умолку рассказывала о том, как её отец богатеет ежегодно и какие он изобретает улучшения по хозяйству.[20]

  Алексей Апухтин, «Неоконченная повесть», 1888
  •  

Другие цветы, лишённые аромата, отличались зато пышною красотою, как, например, холодные красавицы камелии, разноцветные азалии, китайские лилии, голландские тюльпаны, огромные яркие георгины и тяжёлые астры.

  Александр Куприн, «Столетник», 1895
  •  

В окна виднелся жёлтый, потемневший от дождя, забор станционного палисадника, где на обветренной куртине ещё пламенела единственная георгина; дальше, за платформой, тянулся ряд неподвижных товарных вагонов, уснувших на запасном пути. <...>
Павел Павлович рассеянно взглянул на Домаху. Вокруг головы у неё был обмотан красный платок; к нему она прикрепила жёлтые ноготки и две георгины. Круглое загорелое лицо её, с выражением тупого равнодушия и с капельками пота на лбу, казалось довольно красивым.[5]

  Зинаида Гиппиус, «Без талисмана», 1896
  •  

Только окна почему-то закрыты в такую жару. Какие чудаки! Вот и вишнёвые садочки, и огороды. Пышные мальвы и георгины глядят через плетень. На золотых кустах чернобривца солнце словно забыло своё сияние. А вон и подсолнечники… Целый лес[21]

  Анастасия Вербицкая, «Ключи счастья», 1909
  •  

Теперь она ходила по саду и осторожно срезала ножницами цветы к обеденному столу. Клумбы опустели и имели беспорядочный вид. Доцветали разноцветные махровые гвоздики, а также левкой — наполовину в цветах, а наполовину в тонких зелёных стручьях, пахнувших капустой, розовые кусты ещё давали — в третий раз за это лето — бутоны и розы, но уже измельчавшие, редкие, точно выродившиеся. Зато пышно цвели своей холодной, высокомерной красотою георгины, пионы и астры, распространяя в чутком воздухе осенний, травянистый, грустный запах. Остальные цветы после своей роскошной любви и чрезмерного обильного летнего материнства тихо осыпали на землю бесчисленные семена будущей жизни.

  Александр Куприн, «Гранатовый браслет», 1910
  •  

— О, простота! — сказала она. — Мальчик, ты плачешь потому, что скоро будешь мужчиной. Возьми этот, другой цветок на память от Камиллы Флерон!
Она взяла из вазы, ласково протянув мне, а я машинально сжал его — георгин цвета вишни. Затем я, также машинально, опустил руку в карман и вытащил потемневшие розовые лепестки, которыми боялся сорить. Дама исчезла. Я понял, что она хотела сказать этим, значительно позже.
Георгин я храню по сей день.[8]

  Александр Грин, «Золотая цепь», 1925
  •  

Очутился в маленьком внутреннем дворике, отгороженном от остальной усадьбы низким заборчиком и глухой бревенчатой стеной дома. Здесь у Ивана Ильича были цветы. Штук шесть гранитных валунов, как большие розовые и серо-зеленые тыквы, были свалены в центре. «Альпийская горка» ― догадался Фёдор Иванович. Лысины камней проглядывали среди буйно проросшей между ними цветочной листвы. Федор Иванович узнал георгины и, удивившись тому, что такая высокая зелень и так рано для здешних мест, запустил руки под растения ― доискиваться истины. «Ага, ― установил он. ― Здесь они прикопаны прямо в горшках. Странно, однако, почему на альпийской горке?»[22]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды» (часть вторая), 1987
  •  

«Контумакс» <сорт картофеля>, я его вам поручаю, вы найдёте его в малом дворике. Там альпийская горка и георгины. Вы же ботаник, у «Контумакса», действительно, листья, как у георгина. А с удвоенными хромосомами ― почти копия! Я его в горшки и прикопал там в камнях, среди георгин. Три горшка. Их тоже касается первый пункт. Пока не зацвели, не страшно. <...>
Он нашёл в пристройке тяпочку с коротенькой палкой и слегка окучил картофельные кусты. Их было около трех тысяч ― тридцать рядов по сто точек. Огород радовал чистотой, все кусты подросли, все были одинаковой высоты ― на одну пядь не доставали колена, и уже дружно завязывали бутоны. На альпийской горке все лысины камней исчезли под темными зарослями георгинов. Федор Иванович уже знал те стебли, которые надо не замечать, и, помня о лёжке в кустах ежевики, не замечал их, даря георгинам подчеркнуто любовный уход. Правда, некоторые листы георгинов он быстро и даже грубовато оборвал, а иные прищипнул с целью косметики ― те листы, которые слишком были типичны и могли выдать скрывающегося между ними двойника.[22]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды» (часть вторая), 1987

Георгина в стихах[править]

Кактусовые георгины (сорт «Black Jack»)
  •  

Правда, нет в нём бледных лилий;
Горделивых георгин,
И лишь пестрые головки
Возвышает мак один.[23]

  Алексей Плещеев, «Мой садик», 1858
  •  

Вчера ― уж солнце рдело низко ―
Средь георгин я шёл твоих,
И как живая одалиска
Стояла каждая из них.[2]

  Афанасий Фет, «Георгины», 1859
  •  

Осыпал лес свои вершины,
Сад обнажил своё чело,
Дохнул сентябрь, и георгины
Дыханьем ночи обожгло.[2]

  Афанасий Фет, «Осенняя роза», 1886
  •  

Между акаций и малины
Цвел мак махровый над прудом,
И горделиво георгины
Качались в сумраке ночном.[3]

  К.Р., «Смеркалось; мы в саду сидели…», 1885
  •  

Зарумянились клён и рябина,
Ярче золота кудри берёз,
И безропотно ждёт георгина,
Что спалит её первый мороз.[3]

  К.Р., «Зарумянились клён и рябина…», 1887
  •  

Средь красных георгин стояла стройно ты,
Как тополь молодой твоей родной Украйны,
И с гибкой грацией красы необычайной
Поила медленно осенние цветы.[4]

  Пётр Бутурлин, «Сентябрь», 1893
  •  

Я помню вечер, бледно-скромный,
Цветы усталых георгин,
И детский взор, — он мне напомнил
Глаза египетских богинь.[6]

  Валерий Брюсов, «Я помню вечер, бледно-скромный…», (из цикла «Ненужная любовь», сборник «Me eum esse»), 1896
  •  

Блестела золотом кленовая аллея;
В саду ещё цвели последние кусты
Пунцовых георгин; поспевшая рябина
Краснела гроздьями; белеясь, паутина
Летала в воздухе, а жёлтые листы,
На землю падая, кружились с лёгким шумом.[24]

  Татьяна Щепкина-Куперник, «В лиловом сумраке вагона», 1898
  •  

Я вышла в сад, где жёлтых георгин
Разросся куст и лилии цвели.
Он надо мной, сверкая как рубин,
Висел недвижно в солнечной пыли.[25]

  Мирра Лохвицкая, «Шмель», 1898
  •  

‎Георгины тупые, с цветами застылыми,
Точно их создала не Природа живая,
‎А измыслил в безжизненный миг человек.
Одуванчиков стая седая.
‎Миллионы раздавленных красных цветов,
‎Клокотанье кроваво-окрашенных рек.

  Константин Бальмонт, «Огонь приходит с высоты…», 1905
  •  

Под беломраморным обличьем андрогина
Он стал бы радостью, но чьих-то давних грёз.
Стихи его горят — на солнце георгина,
Горят, но холодом невыстраданных слёз.[7]

  Иннокентий Анненский, «К портрету А. А. Блока», 1900-е
  •  

Сад туманен. Сад мой до́нят
Белым холодом низин.
Равнодушно он уронит
Свой венец из георгин.[7]

  Иннокентий Анненский, «Осенняя эмаль», 1900-е
  •  

Вот-вот подует зимним, снежным.
Все умирает… Лишь один
Пылает пламенем мятежным ―
Наследник розы ― георгин![26]

  Николай Рубцов, «Наследник розы», 1970
  •  

Меркнет вечер томительно длинный,
В опустевший входя мезонин,
Ядовито горят георгины
Посреди отсыревших куртин.[9]

  Всеволод Рождественский, «Всё краснее и ярче рябина...», 1976
  •  

Экая радость, поникшее тельце тюльпана,
высоколобые, служащие георгины ―
всё это будет поставлено в темных сосудах,
всё это ночью исполнится пламенем чуда.[27]

  Виктор Кривулин, «Не для излития», 1978

Комментарии[править]

  1. Это растение имеет два практически равноправных названия: «георги́н» и «георги́на», в мужском и женском роде. Первое, георгин — более старое, бытовое и литературное, однако второе, георгина — закрепилось в качестве «официального» ботанического названия рода растений (значительно более широкое понятие, чем садовые цветы).
  2. Род георгина небольшой, по разным данным, он включает в себя от 4 до 24 видов, впрочем, в некоторых случаев их число доходит до сорока (часто называется число 42). В диком виде георгины произрастают преимущественно в горных районах Мексики, Гватемалы, Колумбии. Из дико растущих в Америке видов георгин следует назвать, прежде всего, рекордсмена в своей области, Dahlia imperialis, кусты которой достигают шести метров высотой; цветки у неё двоякие: краевые — белые, неплодные, в небольшом числе, а срединные — жёлтые, плодящие; листья сложные.
  3. Дикорастущие американские виды георгины не очень похожи на садовые растения, которые мы привыкли видеть. Как уже было сказано выше, головка соцветия у них всегда состоит из цветков двух родов: по краям всего соцветия расположены язычковые цветки (как у подсолнечника), обычно белого цвета, а в середине (внутри центрального диска) — мелкие трубчатые жёлтые цветки, способные приносить семена. В наших садах эти формы встречаются очень редко. Подавляющее большинство сортовых георгин относится к массе садовых разновидностей и махровых сортов, у которых все серединные цветки превращены культурой в неплодоносящие язычковые, вследствие чего соцветие делается плотнее, полнее, доходя до шарообразной формы и различных тонов окраски, нередко даже с пёстрыми цветами.
  4. Самым распространённым по всей Европе (садовым) видом является георгина переменчивая (лат. Dahlia variabilis) с её многочисленными формами и сортами, которая в диком виде имеет разноцветные краевые (язычковые) цветы и жёлтые в середине (трубчатые); из этого-то вида и были селекционированы во множестве форм современные георгины, цветущие в конце лета и осенью.

Источники[править]

  1. 1 2 Шеллер-Михайлов А. К. Господа Обносковы. Над обрывом. — М.: «Правда», 1987 г.
  2. 1 2 3 Фет А.А. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Третье издание. — Ленинград, Советский писатель, 1986 г.
  3. 1 2 3 К.Р., Избранное. — М.: Советская Россия, 1991 г. — стр. 97, 101
  4. 1 2 Пётр Бутурлин. Сонеты и разные стихотворения. — СПб.: Лимбус пресс, 2002 г.
  5. 1 2 Зинаида Гиппиус, Собрание сочинений. — М.: «Русская книга», 2001 г.
  6. 1 2 В. Я. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  7. 1 2 3 И. Анненский. Стихотворения и трагедии. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1990 г.
  8. 1 2 А. С. Грин. «Колония Ланфиер». — Ленинград, 1929 г.
  9. 1 2 В. А. Рождественский. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1985 г.
  10. М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 16. Книга 1, — Сказки. Пёстрые письма. «Письмо VI». — Москва, Художественная литература, 1973 г.
  11. И. А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  12. Л. Н. Толстой, Собрание сочинений в 22 томах. — М.: Художественная литература, 1979 г. — Том 3.
  13. М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. Том 17. — М.: «Художественная литература», 1975 г.
  14. Вера жена Бориса: Дневники Веры Алексеевны Зайцевой. 1937–1964. Авт.-сост., коммент. О. А. Ростова, Под общ. ред. В. Л. Телицына, Дом-музей Марины Цветаевой. — М.: (Наука), 2016 г.
  15. М.В.Авдеев. «Тамарин». Роман. — Москва: «Книгописная палата, 2001 г.
  16. Тургенев И. С., Собрание сочинений в 12-ти томах, том 5. — Москва: «Художественная литература», 1976—1979 гг.
  17. А. А. Фет. Проза поэта. — М.: «Вагриус», 2001 г.
  18. Гончаров И.А. Собрание сочинений в 8 томах. — Москва, «Художественная литература», 1979 г.
  19. Успенский Г.И. Собрание сочинений в девяти томах. Том 7. — Москва, ГИХЛ, 1957 г.
  20. Апухтин А. Н. Сочинения. Стихотворения и проза. — Москва, «Художественная литература», 1985 г.
  21. Анастасия Вербицкая. Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. — М.: НПК «Интелвак», 2001 г.
  22. 1 2 Дудинцев В., «Белые одежды». — М.: Советский писатель, 1988 г.
  23. А. Н. Плещеев. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Ленинград: Советский писатель, 1964 г.
  24. Т. Л. Щепкина-Куперник. Избранные стихотворения и поэмы. — М.: ОГИ, 2008 г.
  25. Лохвицкая-Жибер М. А. Собрание сочинений тт. 1-5. — М., 1896-1898 гг, СПб., 1900-1904 гг.
  26. Н. Рубцов. Последняя осень. — М.: Эксмо, 1999
  27. В. Кривулин. Воскресные облака. — СПб.: Пальмира, 2017 г.

См. также[править]