Перейти к содержанию

Кобальт (пигмент)

Материал из Викицитатника
Кобальтовое стекло

Ко́бальт си́ний, тена́рова синь (устар.), ко́бальтовый ультрамари́н или ко́бальтовая синь — традиционный неорганический пигмент глубокого синего тона с фиолетовым оттенком. По составу: алюминат кобальта или смешанный оксид алюминия-кобальта. Синтезируется прокаливанием глинозёма или алюмината натрия с галогенидами или нитратом кобальта. Нередко пигмент употребляется и в других вариациях, например, как чистый оксид кобальта.

Даёт очень красивый синий тон, особенно при окраске стекла («кобальтовое стекло»). Со средних веков известен как пигмент для живописных красок, как акварельных, так и масляных. К числу недостатков тенаровой сини обычно относят её фиолетовый оттенок, глубокий и красивый при дневном освещении (особенно, в стекле), при вечернем естественном свете он может казаться слегка буроватым.

Кобальт синий в коротких цитатах

[править]
  •  

Если кобальт растолочь в порошок, а затем сплавить с кремнезёмом и щёлочью, то он образует синее стекло или смальту.[1]>

  Георг Брандт, «Диссертация по полуметаллам», 1735
  •  

Употребляется <кобальтовый блеск> преимущественно для приготовленiя шмальты или синей краски.[2]:130

  Карл Эдуард фон Эйхвальд, «Ориктогнозия преимущественно в отношении к России...», 1844
  •  

Солнце садилось прямо против нас; невозможно передать словами тех эффектов света и тени, какими одевались горы; цвета радуги, чистейший кобальт...[3]

  Дмитрий Григорович, Корабль «Ретвизан», 1863
  •  

Девы без бури ―
Синее кобольта и берлинской лазури![4]

  Михаил Кузмин, «Страстной пяток» (из сборника «Эхо»), 1917
  •  

Я искал в ящике краски. Вижу — терр де сьен, охры, чёрная кость и синяя прусская, — а где же кадмиум?
— Что? — спросил он.
— Кадмиум, краплак, индейская, кобальт.[5]

  Константин Коровин, «Моя жизнь», 1933
  •  

Бумага кончается. С красками плохо. Вот наш драгоценный кобальт совсем на исходе.[6]

  Николай Рерих, Листы дневника, 1944 г.
  •  

Стеклоделы средних веков пользовались свойствами кобальта бессознательно, отыскав их чисто опытным путём.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965
  •  

...на Босфоре ― воздух голубой, цвета кобальта.[7]

  Вениамин Каверин, «Перед зеркалом», 1970
  •  

Что такое краплак? Неважно. Ясно одно — он красный. А вот пигмент жёлтый. И любимая, кобальт синий.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

Пустой двор, вечер синий сегодня, не ультрамарин, нет. Светлее — кобальт синий, вот как называется этот цвет. Голубой свет смешан с белым. Кобальт синий. Цвет весеннего неба. А в другие времена года такого неба не бывает.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

...касается кисточкой бумаги — кобальт синий раз и два. Глаза. Синие? Нет, скорее, голубые. Но и не голубые, а немного светлее синих и ярче голубых. Кобальтовые, вот какие.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

Темнеет рано, часу в шестом, сумерки наваливаются такие густые, что кажется, будто окна замазаны кобальтом, в стекло стучит мелкий, противный дождь...[9]

  Вячеслав Пьецух, «Письма из деревни» (Письмо одиннадцатое), 2001
  •  

Не поспеть созерцанию за небесами.
Кобальт гуще, чем вялое месиво слов.[10]

  Белла Ахмадулина, «Июля первый день живописатель цвета...» (из цикла «Хвойная хвороба»), 2002
  •  

В России конца XIX века смальтой именовали также голубую краску из толчёного стекла (кобальтовую синь) и мозаику.[11]

  — Татьяна Макавеева, «Импровизации из стекла и смальты», 2007
  •  

Вот, например, папина кисточка для бритья, станок безопасной бритвы, а вот папины масляные краски: это кобальт, это краплак, а вот берлинская лазурь[12]

  — Владимир Ланг, «Калейдоскоп детства», 2013

Кобальт синий в научной и научно-популярной литературе

[править]
Смальта с кобальтом
  •  

Кобальтовый блескъ, Glanzkobalt, Cobalt gris. <...>
Находится в жилахъ и пластахъ въ гнейсѣ и слюдяном сланцѣ Швецiи, Норвегiи, Силезiи, Сѣв. Америки.
Употребляется преимущественно для приготовленiя шмальты или синей краски.[2]:130

  Карл Эдуард фон Эйхвальд, «Ориктогнозия преимущественно в отношении к России...», 1844
  •  

Кобальтовый блескъ, минералъ, кристализующийся въ правильной системѣ, встрѣчается и въ сплошномъ видѣ; цвѣта красновато-серебристаго, съ сильнымъ блескомъ, состоить изъ кобальта, мышьяка и сѣры. <...> Употребляется для добыванiя синей краски.[13]:239

  — Русский энциклопедический словарь, Кобальт, 1878
  •  

Стеклоделы средних веков пользовались свойствами кобальта бессознательно, отыскав их чисто опытным путём. Разумеется, это не может даже в самой малой степени умалить в наших глазах замечательное искусство этих тружеников. Помимо смальты существуют и другие кобальтовые красители: синяя алюминиево-кобальтовая краска ― тенарова синь; зелёная ― комбинация окислов кобальта, хрома, алюминия, магния и других элементов. Краски эти красивы и достаточно стойки при высоких температурах, но не всегда имеют хорошую кроющую способность. Значение их гораздо меньше, чем смальты.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965
  •  

У стёкол, окрашенных окисью кобальта, нет соперников по прозрачности, а добавка в такое стекло ничтожных количеств окиси меди придает ему свойство задерживать еще часть лучей красной и фиолетовой частей спектра. Для фотохимических исследований бывают нужны стекла, совершенно не пропускающие желтых и оранжевых лучей. Этому условию отвечают кобальто-рубиновые стекла: на окрашенное кобальтом синее стекло накладывается в горячем состоянии стекло, окрашенное в красный цвет соединениями меди ― так называемый медный рубин. Хорошо известно применение окиси кобальта для придания красивого, очень устойчивого темно-синего цвета фарфоровым и эмалированным изделиям.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965

Кобальт синий в публицистике и документальной литературе

[править]
  •  

Уже после исследования Брандта было выяснено, что «сафр» или «цаффер» ― продукт прокаливания руды, богатой кобальтом, содержит окислы кобальта и множество окислов других металлов. Сплавленный затем с песком и поташом «цаффер» образовывал смальту, которая и представляла собой краску для стекла. Кобальта в смальте содержалось немного ― всего 2-7%. Но красящая способность окиси кобальта оказалась весьма сильной: одна десятитысячная часть этого вещества, введенная в стекло, придает ему совершенно определённый цвет. Стеклоделы средних веков пользовались свойствами кобальта бессознательно, отыскав их чисто опытным путём.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965
  •  

Окраска стекол соединениями кобальта имеет немаловажное значение и в наше время, хотя существуют и более дешевые красители. Для технических целей часто нужны стекла, поглощающие и пропускающие лучи определённого цвета. Такие стекла необходимы в фотографии, сигнализации, колориметрическом анализе и в других случаях. Смальтой в наше время не пользуются, а употребляют непосредственно окись кобальта, которую вводят в состав шихты, загружаемой в стекловаренную печь.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965
  •  

Уже в глубокой древности люди умели изготовлять цветные стёкла и смальты, в том числе и синие. Остатки посуды, мозаики, украшений из синего стекла археологи находят во многих центрах древних цивилизаций. Однако в большинстве случаев ― об этом непреложно свидетельствуют результаты химического анализа ― эти стёкла окрашены соединениями меди, а не кобальта. Например, в гробнице египетского фараона Тутанхамона было найдено множество предметов из синего стекла. Но только один из них оказался окрашенным кобальтом, все остальные ― медью. Удивляться тут, разумеется, нечему ― медные минералы встречаются на нашей планете гораздо чаще кобальтовых.[1]

  — Борис Казаков, «Кобальт», 1965
  •  

Примесь кобальта придает кварцу удивительно синюю окраску. До этого природа еще не додумалась.[14]

  Александр Портнов, «Алмазы на конвейере», 1976
  •  

И спился-таки Александр Николаевич <Энгельгардт>, как по обещанию, даром что был интеллигент, революционный демократ, хозяин и агроном. Да и как тут не спиться, если действительно существует такая вредная вещь, как деревенские вечера. Летом, разумеется, грустить особенно некогда, да и гости не переводятся, но вот, например, возьмем деревенский вечер что-нибудь в начале ненастного месяца ноября… Темнеет рано, часу в шестом, сумерки наваливаются такие густые, что кажется, будто окна замазаны кобальтом, в стекло стучит мелкий, противный дождь, мокрый осиновый лист прилип к форточке и дрожит.[9]

  Вячеслав Пьецух, «Письма из деревни» (Письмо одиннадцатое), 2001
  •  

Слово смальта произошло от немецкого Smalte, а оно в свою очередь ― от schmelzen (что значит ― плавить, расплавлять). В Средние века так называли особого рода эмали. В России конца XIX века смальтой именовали также голубую краску из толчёного стекла (кобальтовую синь) и мозаику. Сегодня термин смальта означает цветное, непрозрачное (глушеное) стекло в виде кубиков и пластинок, применяемое для изготовления мозаик.[11]

  — Татьяна Макавеева, «Импровизации из стекла и смальты», 2007

Кобальт синий в мемуарах, письмах и дневниковой прозе

[править]
Кобальтовая тарелка
  •  

Солнце садилось прямо против нас; невозможно передать словами тех эффектов света и тени, какими одевались горы; цвета радуги, чистейший кобальт, перламутр, грудь голубя, золото и розовое серебро...[3]

  Дмитрий Григорович, Корабль «Ретвизан», 1863
  •  

На вопрос мой о палитре Василий Иванович отвечал: «Я употребляю обыкновенно охры, кобальт, ультрамарин, сиену натуральную и жжёную, оксид-руж, кадмий тёмный и оранжевый, краплаки, изумрудную зелень и индейскую желтую. Тело пишу только охрами, краплаком и кобальтом. Изумрудную зелень употребляю только в драпировки ― никогда в тело».[15]

  Максимилиан Волошин, «Суриков», 1916
  •  

Я смутился. Но согласился.
— Не испортить бы, — сказал я ему.
— Ну, ничего, не бойся, вот краски.
Я искал в ящике краски. Вижу — терр де сьен, охры, чёрная кость и синяя прусская, — а где же кадмиум?
— Что? — спросил он.
— Кадмиум, краплак, индейская, кобальт.
— Этих красок у меня нет, — говорит Сорокин. — Вот синяя берлинская лазурь — я этим пишу.
— Нет, — говорю я, — это не годится. Тут краски горят в природе. Охрой это не сделать.[5]

  Константин Коровин, «Моя жизнь», 1933
  •  

Бумага кончается. С красками плохо. Вот наш драгоценный кобальт совсем на исходе. Оранжевый кадмий уже давно кончился, да и многое другое почти иссякло.[6]

  Николай Рерих, Листы дневника, 1944 г.
  •  

Целы ли книги в Риге? Не у кого спросить о них. Краски порошковые: кобальт, оранжевый кадмий, красный кадмий. <...> Краски мы употребляем лишь порошковые (кобальт, оранжевый кадмий).[6]

  Николай Рерих, Листы дневника, 1945 г.
  •  

К ним наведывались, просачиваясь из ближних переулков, ещё старухи, ― и простенькие, кургузенькие, в платочках, и прямоспинные, с генеральской выправкой, шуршавшие стеклярусом и щелкавшие складными лорнетами; «крепостная» на ощупь разводила самовар, и все пили морковный чай из недобитого ― кобальт с золотом ― сервиза, отчужденно следя за передвижениями слушателей и ревнителей искусств.[16]

  Ариадна Эфрон, Страницы воспоминаний, до 1975
  •  

Отхожу от дворца. Оглядываюсь. Белоснежный, как айсберг, возвышается он под кобальтом знойного неба.[17]

  Геннадий Алексеев, «Зелёные берега», 1984
  •  

Подойдя к дому типичной среднепоместной усадьбы, уютному и трогательному в своей бесхитростной архитектуре, мы заглянули в окно. Солнечные лучи косо упирались в вощеный паркет, на овальном столике в фарфоровой вазе стояли блёклые цветы, кобальтовое стекло старинного полуштофа отсвечивало яркой синевой, корешки книг золотились в шкафу, перед печкой лежала охапка дров, накидка ручной работы была брошена на спинку кресла.[18]

  Семён Лунгин, «Виденное наяву», до 1996
  •  

Дыру в полу соседней комнаты заделали, и меня туда теперь пускают. Вообще-то там мало интересного, окон нет, из мебели только две кровати и большой письменный стол, который делал ещё папа. В столе, правда, кое-что интересное попадается. Вот, например, папина кисточка для бритья, станок безопасной бритвы, а вот папины масляные краски: это кобальт, это краплак, а вот берлинская лазурь
— Бабушка, а почему лазурь — берлинская, её что — в Берлине немцы делают?
Не отвечает. Что ж я опять напроказил?..[12]

  — Владимир Ланг, «Калейдоскоп детства», 2013

Кобальт синий в беллетристике и художественной прозе

[править]
  •  

Годы уходят, никогда прежде я не боялась смерти, а теперь боюсь, потому что ничего не успела. Вот почему, милый друг, я ничего не могу сообщить тебе о младотурках и Кемаль-паше. Зато могу сообщить, что на Босфоревоздух голубой, цвета кобальта.[7]

  Вениамин Каверин, «Перед зеркалом», 1970
  •  

Что такое краплак? Неважно. Ясно одно — он красный. А вот пигмент жёлтый. И любимая, кобальт синий. Чёрная, хмурая — газовая сажа. А белая — белила цинковые. Когда знаешь эти названия, можно считать себя почти настоящей художницей.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

Это очень, очень трудный вопрос. Пустой двор, вечер синий сегодня, не ультрамарин, нет. Светлее — кобальт синий, вот как называется этот цвет. Голубой свет смешан с белым. Кобальт синий. Цвет весеннего неба. А в другие времена года такого неба не бывает. <...>
Ультрамарин, окись хрома и жёлтый пигмент. И ещё кобальт синий.
— А что такое кобальт этот? — Слово красивое, Серый слышит его в первый раз.
— Кобальт — это синяя краска, только она не совсем синяя, а голубая. И не совсем голубая, а матовая.
— А ну тебя! — вдруг рассердился Серёжа. — Голубая — не голубая. А голубая — так и скажи по-человечески. Кобальт какой-то выдумают, голову людям морочат.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987
  •  

Самое трудное — рисовать портрет, это знают все художники. А в портрете самое трудное — глаза. Это всем понятно. Кира касается кисточкой бумаги — кобальт синий раз и два. Глаза. Синие? Нет, скорее, голубые. Но и не голубые, а немного светлее синих и ярче голубых. Кобальтовые, вот какие. Кира склоняет голову набок, долго смотрит на портрет. Похож? <...>
Не только ей одной кажется прекрасным это лицо — ямка на подбородке, коричневый чубчик, глаза цвета весеннего неба. Кобальт синий.[8]

  Людмила Матвеева, «Продлёнка», 1987

Кобальт синий в стихах

[править]
Порошок кобальтовой сини
  •  

Зрите, пророки:
Оки
Девы без бури
Синее кобольта и берлинской лазури!
Синё сползло на щеки,
Синеет пречистый рот!..[4]

  Михаил Кузмин, «Страстной пяток» (из сборника «Эхо»), 1917
  •  

В торжестве космической игры
Над туманом стынущей пустыни
Араратов сдвоенных шатры
Станут вдруг как синий кобальт сини.[19]

  Сергей Шервинский, «Вечером на норке» (из цикла «Стихи об Армении»), 1930-е
  •  

С юности помню пальму и мула,
И маски; краску пятна, полосы.
Режуще-рыжая щель переулка,
Кобальтом тени, сажею псы.[19]

  Сергей Шервинский, «В мастерской Сарьяна» (из цикла «Стихи об Армении»), 1930-е
  •  

У киоска сер асфальт.
Тускло-зелен ивы лист.
За окном домов кобальт,
Летний полдень серебрист.[20]

  Евгений Кропивницкий, «У киоска сер асфальт...» (из книги «Лирика»), 1944
  •  

И в блеске утренней грозы
Всё обретало мощь.
Во мглу, в долинные низы
Весёлый хлынул дождь.
Смешались кобальт и краплак,
Ультрамарин и хром,
И, как от взмаха львиных лап,
Раскатывался гром.[21]

  Павел Антокольский, «Баллада молнии» (из цикла «Пикассо»), 1962
  •  

Двоясь, лепечет муза грешных странствий,
о том, что снегкак кобальт на фаянсе,
в руке ― обол, а на сугробесоболь,
и нет в любови прибыли особой.[22]

  Бахыт Кенжеев, «Прислушайся — немотствуют в могиле...», 1994
  •  

Не поспеть созерцанию за небесами.
Кобальт гуще, чем вялое месиво слов.
Блёкло неописуемого описанье,
неуловимого ― легковесен улов.[10]

  Белла Ахмадулина, «Июля первый день живописатель цвета...» (из цикла «Хвойная хвороба»), 2002

Источники

[править]
  1. 1 2 3 4 5 6 7 Б. Казаков. Кобальт. ― М.: «Химия и жизнь», № 6, 1965 г.
  2. 1 2 Карл Эдуард фон Эйхвальд, Ориктогнозия преимущественно в отношении к России и с присоввокуплением употребления минералов. — Санкт-Петербург: Типография К. Вингебера, 1844 г. — X, 377 c.
  3. 1 2 Д.В. Григорович. Сочинения в трёх томах. Том 3. — М.: «Художественная литература», 1988 г.
  4. 1 2 М. Кузмин. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  5. 1 2 К. А. Коровин. «То было давно… там… в России…»: Воспоминания, рассказы, письма: В двух книгах. — Книга 1. «Моя жизнь»: Мемуары; Рассказы (1929—1935 гг.) — М.: Русский путь, 2010 г.
  6. 1 2 3 Николай Рерих. Листы дневника. В трёх томах. Том 3. — М.: Международный Центр Рерихов, 1996 г.
  7. 1 2 В. Каверин. «Пурпурный палимпсест», — М.: «Аграф», 1997 г.
  8. 1 2 3 4 5 6 Л. Г. Матвеева. Продлёнка. — М.: Детская литература, 1987 г.
  9. 1 2 В. А. Пьецух, «Письма из деревни». — М: «Октябрь», №11, 2001 г.
  10. 1 2 Белла Ахмадулина. Избранное: Стихотворения, поэмы, эссе, переводы. — Екатеринбург: У-Фактория (ИПП Урал рабочий), 2006 г. — 633 с.
  11. 1 2 Т. А. Макавеева. Импровизации из стекла и смальты. — Москва, «Наука и жизнь», № 4, 2007 г.
  12. 1 2 Владимир Ланг. Калейдоскоп детства. — Париж: «Ковчег», № 41, 2013 г.
  13. Русский энциклопедический словарь, издаваемый профессором С.-Петербургскаго университета И. Н. Березиным. — Санкт-Петербург: тип. т-ва «Общественная польза», 1873-1880 гг.
  14. А. М. Портнов, Алмазы на конвейере. ― М.: «Юный натуралист», №2, 1976 г.
  15. М. Волошин. «Суриков». — Ленинград, Художник РСФСР, 1985 г.
  16. А.С.Эфрон. О Марине Цветаевой: Воспоминания дочери. — М., Советский писатель, 1989 г.
  17. Геннадий Алексеев, «Зелёные берега». — Л.: 1990 г.
  18. Семён Лунгин. Виденное наяву. — Москва, «Вагриус», 2000 г.
  19. 1 2 С. Шервинский. Стихотворения. Воспоминания. — М.: Водолей, 1999 г.
  20. Кропивницкий Е. Л. Избранное. — Москва, Культурный слой, 2004 г.
  21. П. Г. Антокольский. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Л.: Советский писатель, 1982 г.
  22. Бахыт Кенжеев. Сочинитель звезд: Книга новых стихотворений. — СПб.: Пушкинский фонд, 1997 г.

См. также

[править]