Остров

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Мадагаскар, четвёртый по величине остров (фотография со спутника)

О́стров — участок суши (обычно естественного происхождения) в океане, море, озере или реке, окружённый со всех сторон водой и постоянно возвышающийся над водой даже в период наибольшего прилива.

От материков острова отличаются меньшими размерами. Самым большим по площади островом принято считать Гренландию, которая приблизительно в три раза меньше самого малого континента — Австралии. Группа морских островов, расположенных поблизости друг от друга, называется архипелагом. Ряд небольших островов, вытянутых в одном направлении, называется грядой (например, Курильская гряда).

Остров в публицистике и научно-популярной прозе[править]

  •  

Так, позднее столь единая Аттика распадалась на несколько независимых общин и союзов, среди которых выделялись Афины и Элевсин (Eleusis) благодаря своему положению в равнинах, редких в этой довольно пустынной и малоплодородной, но здоровой стране. В наш период, впрочем, оба города были довольно маловажны; природных богатств не было, морские же пути были преграждены двумя островами, славным позднее Саламином (Salamis) ― тогда еще гнездом пиратов ― и особенно Эгиной, царицей Саронического залива.

  Фаддей Зелинский, «История античной культуры», 1914
  •  

Искусство выплавки и обработки меди и бронзы от греков унаследовали римляне. Они получали медь из покоренных стран, в первую очередь из Галлии и Испании, продолжали начатую греками добычу медной руды на Крите и Кипре. Кстати, с названием последнего острова связывают латинское имя меди ― «купрум». А оловянный камень римляне вывозили с Касситеридских островов (так тогда называли острова Британии; основной минерал олова и сейчас называется касситеритом).[1]

  Виктор Станицын, «Медь», 1967
  •  

«Там, где синие воды Атлантики окрашивает в пурпурный цвет заката заходящее солнце, лежат в Океане Тьмы эти острова. Там опирается на воды свод небес и зарождается Мрак и Ужас. Нет возврата тому, кто рискнет заплыть в эти воды, как нет возврата мертвым из царства теней…» Две тысячи лет назад греки, произнесшие эти слова, вслед за египтянами посчитали Запад естественным концом света, куда могли ходить лишь отчаянные герои ― Геракл, Ясон, Одиссей. И то каких трудов стоили им совершенные подвиги! Конечно же, здесь, на грани Света и Тьмы, Жизни и Смерти, должны находиться легендарные Елисейские поля, «местопребывание праведных душ, ― как писал Плутарх, ― воспетое Гомером». Сколько имен дали этим волшебным островам еще в глубокой древности: Геспериды, острова Мелькарта, Райские, Пурпурные, Счастливые, Острова Блаженных и, наконец, Канарские острова[2]

  Николай Непомнящий, Эти старые «Канарские тайны», 1976

Остров в мемуарах и художественной литературе[править]

  •  

Ночь. Раздаётся возглас юнги: «Проснитесь! Проснитесь! Стромболи горит! Идите смотреть!» Закутанные в плащи, стоим мы у борта и смотрим через море, вспыхивающее фосфорическим блеском. Там на горизонте взлетают ракеты — красные, зелёные, голубые… Вот вздымается целый столб пламени… Это Стромболи, горящий остров, внезапно поднявшийся со дна моря. Он сын Этны, вынырнувший со своими братьями из морской глубины, подальше от родного материка. В восточных сказаниях говорится о Синдбаде, высадившемся со своими спутниками на кита, которого они приняли за песчанную отмель; они развели на нём огонь, и животное нырнуло в глубину. Липарские острова тоже своего рода киты; люди строятся и живут на их спинах, а киты в один прекрасный день возьмут да и нырнут с ними в глубину. Мы подходим к Стромболи всё ближе и ближе… Звёзды блещут, волны пламенеют!..[3]

  Ганс Христиан Андерсен, «В Лександе», 1842
  •  

— Да заговоришь ли ты, наконец? Как называется этот остров, — закричал рассерженно дядюшка, схватив мальчугана за ухо. — Come si noma quest isola?
— Stromboli, — ответил пастушок, вырвавшись из рук Ганса и скрываясь в оливковых рощах.
Больше мы в нём не нуждались. Стромболи! Какое впечатление произвело на меня это легендарное название! Мы находимся посреди Средиземного моря, в мифологической Эолии, в древнем Стромболи, на острове, где некогда Эол держал на цепи ветры и бури. А эти голубые горы на востоке были горы Калабрии! И этот вулкан, вздымавшийся на южном горизонте, — Этна, страшная Этна!
— Стромболи, Стромболи! — восклицал я.
Дядюшка вторил мне и жестами и словами. Мы с ним составляли своеобразный хор.[4]

  Жюль Верн, «Путешествие к центру Земли», 1864
  •  

Наконец, появляются бакланы и тюлени, спящие на воде брюхом вверх, и по всему пароходу проходит вздох облегчения: значит, скоро Гурьевский рейд. За ним уже угадывается пустыня, заросшая астрагалом и покрытая корками соли. И вот рейд. Пароход подползает к нему среди белых, как мел, островов. С непривычки можно спутать с островами отражённые в тихой воде облака, похожие на материки.[5]

  Константин Паустовский, «Кара-Бугаз», 1932
  •  

― Возможно, что этот залив, на который сел наш самолёт, судя по его форме и окружающим его скалам, образующим почти кольцо, представляет собой так называемый паразитический кратер у подножия главного вулкана, горы острова, ― сказал Генри. ― Наш пилот во время купанья нырял и убедился, что посредине залива имеется неглубокое место ― возвышение на его дне. Я думаю, что это ― маленький конус, извергавший газы и лаву внутри кратера, превратившегося потом в морской залив. <...>
― Почему же риф не опоясывает весь остров, а имеется только на северном берегу? На восточном у залива его нет, как мы знаем, ― заметил Смит.
― И дальше на запад, куда мы сегодня ходили, риф также исчезает, ― прибавил Кинг, ― и Генри объяснил мне, почему.
― Потому что там он скрыт под лавой, которая излилась из этого вулкана, но уже давно, судя по ее выветрелости, ― сказал Генри. <...>
― Ты говорил, что атоллы и барьерные рифы образуются в связи с опусканием островов Тихого океана. А наш остров сначала опускался, превратился в атолл, а потом опять поднялся и даже действовал на нем вулкан.[6]

  Владимир Обручев, «Коралловый остров», 1947
  •  

Давно перестал он замечать красоту мрачных скал, красоту моря и северной природы, хоть когда-то очень все это любил. И теперь, в карбасе, раздраженный, небритый, он не обращал внимания ни на странные очертания острова, похожего на сгорбившегося, уткнувшегося в воду зверя, ни на темно-зеленые камни под водой, ни на веселые разговоры вокруг, а хотел только скорее очутиться на берегу в теплой комнате. Когда карбас, пробравшись возле многочисленных катеров, моторок и ботов, пристал к деревянному пирсу, Забавин первый выбрался на берег и потопал ногами, с наслаждением чувствуя твердую землю. На пирсе было тесно от громадных тюков высушенных сиреневых и бурых водорослей, от бочек с цементом, труб, рельсов, пачками ржавеющих возле стен низкого склада. Пахло очень сильно и дурманяще водорослями и послабее ― рыбой, канатами, нефтью, досками, сеном, морем, ― вообще всем тем, чем пахнут обычные морские пристани. Забавин вяло пошел по утрамбованному шлаку мимо цехов с глухо работающими машинами, мимо котельной, от которой в холодном утреннем воздухе тянуло теплом. Кругом была унылая земля, покрытая белесым ягелем, с выпирающими там и сям буграми серого камня. Лошади и коровы одиноко бродили по ягелю, были худы, и на них, заброшенных на этот дикий остров и совершенно лишних, не нужных ему, жалко было смотреть.[7]

  Юрий Казаков, «На острове», 1962
  •  

... Все эти психологические курьёзы. Это свойственно, быть может, только вам, русским. Англичане, колонизируя острова и прочие пространства, тут же начинали стремиться к отделению от метрополии. У вас второе поколение спасшихся, не говоря уже о третьем, начинает мечтать о суровых объятиях передового, хотя и самого тупого, народа в истории. Суицидальный комплекс, нравственная деградация…[8]

  Василий Аксёнов, «Остров Крым», 1979
  •  

Друг мой Петр, мой верный попутчик! Я хочу, чтобы ты знал, как появился остров. Как он становится необходимостью и встает из пучины серым окоемом не тронутого утренним солнцем пляжа, за которым словно занавес смыкается полог пышного леса, простирающегося до самых гор вдали. Или вот ― проступает в тумане, пронизанном резкими голосами потревоженных чаек, полоской низкой бурой земли, разбегающейся во все стороны в какой-то торжественной безнадежности и бесприютности. Веришь ли ты, что это ― один и тот же остров, остров моей мечты? Я и сам не пойму, ловя в кармане пуховки задубевшими пальцами коробок спичек, как совершилась столь разительная метаморфоза, я и сам еще в недоумении обшариваю взглядом безрадостный берег в надежде разглядеть хоть одно деревцо, хоть один холм, с которого можно было бы обозреть открывающуюся нам окрестность ― но ничего. Мы бредем в броднях по мелкой воде, проталкивая вперед лодку со снаряжением, заглушив мотор, чтоб не сломать винт. Вокруг на несколько километров ― пространства такой же мелкой, тусклой воды. Туман, сквозь который тщится пробиться солнце. Вдруг с липкой глинистой отмели, что тянется все время по правую руку, не пуская нас к берегу, гогоча, кидается в воду огромная стая белощеких казарок ― и я просыпаюсь.[9]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

В эти минуты я ощутил прилив пьянящей энергии. И бросился вперед, устремившись к вершине невысокого холма, поросшего алыми соснами. И спустя несколько минут уже был наверху. Вокруг расстилалось море, чуть подернутое жидким туманом. Запахи йода, болота и сосен кружили голову. Глубоко дыша, я окинул взглядом остров: это был остров из моих сновидений. От счастья я казался больше себя, больше острова, больше моря, больше Божьего мира, сколь ни кощунственным покажется это ощущение (но разве могут быть кощунственными ощущения?). Горячие слезы текли по лицу. Мне хотелось кричать, но я одернул себя ― и тотчас истерически рассмеялся: почему одернул? А вдруг кто услышит? Что подумают люди? Какие, к черту, люди? Я был здесь ― все люди.[10]

  Юрий Буйда, «Город палачей», 2003

Остров в поэзии[править]

  •  

Печальный остров — берег дикой
Усеян зимнею брусникой,
Увядшей тундрою покрыт
И хладной пеною подмыт.

  Александр Пушкин, «Когда порой воспоминанье…», 1830
  •  

Как хорошо под кипарисами любови
На мнимом острове, в дремотной тишине
Стоять и ждать подруги пробужденье,
Пока зарёй холмы окружены.

  Константин Вагинов, «Как хорошо под кипарисами любови…», 1924
  •  

Остров есть. Толчком подземным
Выхвачен у Нереид.
Девственник. Ещё никем не
Выслежен и не открыт.[11]

  Марина Цветаева, «Остров», 5 июля 1924
  •  

Зосима ― муж-вероучитель,
Видавший бесы наяву,
Построил честную обитель
На одиноком острову. <...>
Нырки летят на этот остров,
Крылами солнце заслоня…
В обитель ту на строгий постриг
Москва отправила Коня.[12]

  Дмитрий Кедрин, «Конь», 1940

Пословицы[править]

  •  

Брось в море доброе зерно – остров вырастет (индонезийская)

  •  

Даже всесильное море по песчинке остров возводит (польская)

  •  

Живешь на острове – дружи с морем (русская)

  •  

И в одном архипелаге могут быть разные острова (арабская)

  •  

Остров в бурю защитит (карельская)

Источники[править]

  1. В. Станицын. «Медь». — М.: «Химия и жизнь», № 8, 1967 г.
  2. Николай Непомнящий. Эти старые «Канарские тайны». — М.: «Техника - молодежи». № 9, 1976 г.
  3. Ганс Христиан Андерсен. Собрание сочинений в четырёх томах. Том третий. Издание второе — С.-Петербург: Акцион. Общ. «Издатель», 1899 г., С.374
  4. Жюль Верн. Собрание сочинений, том 2. «Путешествие к центру Земли» (пер. Н. Егоров, Н. Яковлева). — М.: ГИХЛ, 1955 г.
  5. К.Г. Паустовский. «Золотая роза». — М.: «Детская литература», 1972. г.
  6. Обручев В.А. «Путешествие в прошлое и будущее»: повести и рассказы. ― М.: Наука, 1965 г.
  7. Казаков Ю.П. Рассказы. Очерки. Литературные заметки. ― М.: «Советский писатель», 1983 г.
  8. Василий Аксёнов. «Остров Крым»: Роман — М.: Изограф, 1997 г. — 415 c.; тираж 26000 экз.;
  9. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  10. Юрий Буйда, «Город палачей», рассказ. — М.: журнал «Знамя», №2-3 за 2003 г.
  11. М.И. Цветаева. Собрание сочинений: в 7 томах. — М.: Эллис Лак, 1994-1995 г.
  12. Д. Кедрин. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1974 г.

См. также[править]