Касситерит

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кристалл касситерита в породе

Касситери́т (от др.-греч. κασσίτερος — олово) — минерал, оксид олова. Устаревшие синонимы: оловянный камень, жильное олово, речное олово, аллювиальное олово, деревянистое олово. Главный рудный минерал для получения олова в промышленных масштабах. Теоретически касситерит содержит около 78,62 % Sn по массе. Образует отдельные, часто хорошо образованные кристаллы, зёрна, прожилки и сплошные массивные агрегаты, в которых зёрна минерала достигают в размере 3—4 мм и более. В месторождениях касситерит нередко сопутствует золоту.

В 1930-е годы в рамках так называемого «оловянного голода», испытываемого, прежде всего, военной промышленностью СССР, была развёрнута масштабная кампания по геологическим исследованиям и, затем, разработке новых месторождений касситерита. В большинстве своём они находились на крайнем Севере, в Якутии или на Колыме. На месторождениях и в шахтах широчайшим образом использовался труд заключённых ГУЛАГа.

В научно-популярной литературе[править]

  •  

В отвале у штолен видно много мелких обломков кварца и попалось одно каменное орудие. По новейшим исследованиям в этой северо-восточной части Калбинского хребта был найден целый ряд месторождений вольфрама, в некоторых ― сопровождаемого оловом. Вероятно в штольне на реке Амалат древние рудокопы также искали оловянную руду ― оловянный камень, касситерит, применение которого уже знали. В осмотренной штольне, может быть, нашли его слишком мало, почему и не продолжали ее ни дальше по жиле, ни вглубь.[1]

  Владимир Обручев, «Мои путешествия по Сибири», 1948
  •  

Искусство выплавки и обработки меди и бронзы от греков унаследовали римляне. Они получали медь из покоренных стран, в первую очередь из Галлии и Испании, продолжали начатую греками добычу медной руды на Крите и Кипре. Кстати, с названием последнего острова связывают латинское имя меди ― «купрум». А оловянный камень римляне вывозили с Касситеридских островов (так тогда называли острова Британии; основной минерал олова и сейчас называется касситеритом).[2]

  Виктор Станицын, «Медь», 1967
  •  

В первых числах июля я отправился в Певек. Певек возник в начале тридцатых годов, когда в стране был острый оловянный голод. В образцах, доставленных С. В. Обручевым с соседнего мыса Валькумей, нашли касситерит ― оловянную руду. Вскоре на Валькумее был открыт рудник, а Певек стал базой чукотских геологов. К Валькумею прибавились оловянные прииски в тундре. Певек превратился в крупный поселок с солидным морским портом.[3]

  Олег Куваев, «Очень большой медведь», 1968
  •  

Латинское название олова stannum происходит от санскритского «ста», что означает «твёрдый». Упоминание об олове встречается и у Гомера. Почти за десять веков до новой эры финикияне доставляли оловянную руду с Британских островов, называвшихся тогда Касситеридами. Отсюда название касситерита ― важнейшего из минералов олова. Состав его ― оксид олова.[4]

  Белла Скирстымонская, «Олово», 1970

В художественной литературе[править]

  •  

Я весь день читала. Завтра тоже отдых, а там ― в новые места, скорее всего на Кегень. Жаль, что здесь все было так неудачно. Нашли несколько кристаллов касситерита… и все. А месторождение, когда-то бывшее наверху, давно разрушено, снесено!
― Да, если бы уцелели более высокие вершины, ― согласился Усольцев.
― Только Белый Рог, ― вздохнула Вера Борисовна.[5]

  Иван Ефремов, «Белый рог», 1944
  •  

Следовательно, нет сомнения, что в опущенном участке эта белая порода полностью сохранилась. А гора словно заколдована: сколько ни искал он в осыпях разрушенной породы у ее подножия, он не смог найти ни одного куска, отвалившегося от Рога… Какая-то вечная, несокрушимая порода слагает белый зубец! Но ведь именно у подножия Ак-Мюнгуза были найдены два огромных кристалла касситерита ― оловянного камня… Нет, тайну Белого Рога надо раскрыть во что бы то ни стало! Только на этой вершине лежит ключ к рудным сокровищам, погребенным снизу. Олово!..[5]

  Иван Ефремов, «Белый рог», 1944
  •  

Достаточно было одного взгляда, чтобы распознать в белой породе грейзен ― измененный высокотемпературными процессами гранит, переполненный оловянным камнем ― касситеритом. В чисто белой массе беспорядочно мешались серебряные листочки мусковита, жирно блестящие топазы, похожие на черных пауков «солнца» турмалинов и главная цель его предприятия ― большие, массивные бурые кристаллы касситерита. Этот грейзен обладал особенностью, ранее незнакомой Усольцеву: от самого гранита почти ничего не осталось, его место занял молочно-белый кварц, очень плотный и крепкий. «Похоже на полностью измененную пластовую интрузию, ― подумал Усольцев.[5]

  Иван Ефремов, «Белый рог», 1944
  •  

Все удачи на Зурбагане совершались осенью, к 7 ноября. Это было фатально. За год до этого Толя, прогуливаясь с Таней, обнаружил ключ, заваленный турмалином. Огромные валуны, свалка ценного минерала! И они тащили груды образцов, задыхаясь от тяжести и восторга. А когда промыли породу, обнаружили несколько кристаллов кассетирита.[6] И уравновешенный, спокойный Ивлиев, чуть показали новую порцию находок на Зурбагане, не выдержал:
― Молодцы! Это же музейные образцы.
― В рифму говорите, Дмитрий Иванович?
― Тут не только в рифму скажешь. Тут запоешь! Представляете, такое показать в управлении!
И вот на следующую осень Лариошкин на склоне Медного ключа обнаруживает хорошо прослеженную рудную зону. Канава, выкопанная рабочими, села на богатую руду. Двадцать метров канава, и четыре метра из них с промышленным содержанием кассетирита.
― Ну, Толя, никогда не видела таких образцов! ― восхищается Таня. А Лариошкин не спешил радоваться. И принимал поздравления неохотно и все высокие, честолюбивые мечты о славе Зурбагана, которая будет, возможно, не меньшей, чем слава Таежки и «Востока-2», хладнокровно развеивал:
― Рано. Еще не время для фанфар. Надо работать[7]

  Сергей Штейнберг, «Ореол Зурбагана», 1970
  •  

Он же в свои пятьдесят три года привык к порядку, потому что жизнь Монголова прошла под словами «приказ» и «необходимо». Он служил кадровым офицером, потому что его направили в армию, потом стал горняком, ибо так требовалось, стал оловянщиком, потому что стране позарез было нужно олово, пошел на фронт, когда началась война, и оставил войну по приказу, ибо в олове война нуждалась больше, чем в командире батареи. Он был специалистом по поискам касситерита ― главной оловянной руды. Здесь, в самом дальнем углу «Северного строительства», имелся касситерит, он создал Поселок, на олове специализировалось их управление. Монголов считал, что и его личная жизнь связана с оловом.[8]

  Олег Куваев, «Территория», 1975
  •  

― Нет, ― сказал он вслух. ― Не считаю. У партии есть проект. Проект составлен на касситерит. Касситерит, как известно, легче золота. Если он есть в верховьях, он был бы и здесь. Линии вверху будут пустой тратой государственных денег.[8]

  Олег Куваев, «Территория», 1975
  •  

У Куценко, знаете, редкий нюх. Редчайший. Обе пробы взял на сланцевой щетке.
― Он не взял на тех щетках касситерит?
― К сожалению. Я просматривал все шлихи до доводки. Такое ощущение, что в ваших шурфах должно быть весовое золото, Владимир Михайлович.[8]

  Олег Куваев, «Территория», 1975
  •  

Амнистия мне твердо маячила. Перед самой амнистией был ночной шмон. Нашли под полом три гуся ― бутылки с золотым песком. Вынужден рассказать: песок этот с установок, которые касситерит моют, собирали. В зауголках, куда никто никогда и не заглянет. Мелкая золотая пыль. У зека нормы времени нет, годами копили. Начальство решило, что это золото с Реки. Переправлено с преступными целями. Всех, кто выезд за зону имел, под дополнительное следствие.[8]

  Олег Куваев, «Территория», 1975
  •  

Никто из геологов в экспедиции уже не верил в месторождение, и порой не верил даже сам Коломейцев. Но он заставлял себя верить, отождествляя эту веру с верой в себя самого. В самого себя нельзя не верить, иначе можешь себя списывать ― таково было убеждение Коломейцева. Касситерит он искал уже не разумом, а самолюбием. Полевые пробы дали отрицательные результаты, но Коломейцев послал Лачугина с образцами в иркутскую лабораторию на решающее заключение. Поэтому он так ждал Серёжу.[9]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Коломейцев, не давая никому опомниться, вынул из планшета потрепанную карту, раскрыл ее на коленях.
― Надо продолжать. Мы должны схватить касситерит за хвост
Иде его схватишь, этот ситерит… ― покачал головой Иван Иванович Заграничный. ― У его хвост, как у ящерицы. Всё насквозь прошурфовали.
― А вот и не всё, ― отрубил Коломейцев и ткнул в карту. ― Надо пройти по реке вот сюда и шурфовать на левом берегу. Там гранитные пегматиты, гидротермальные жилы ― словом, все сопутствующие породы. Касситерит должен быть там, ему некуда деться. Кеша, готовь на завтра лодки. Горючего хватит?[9]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Никакую игру нельзя выиграть, если в это не верить. Игру надо доигрывать до конца, даже если карта не идет. Когда кончики пальцев заряжены верой, хорошие карты сами в ладони прыгают. Мы слишком много поставили на этот касситерит, чтобы позволить себе роскошь в него не верить.
― Но вы играете не картами, а живыми людьми, ― пробормотал Бурштейн. ― Я не обвиняю вас в том, что вы играете только другими. И собой играете. <...>
Вы думаете, я настолько туп, чтобы не сомневаться вообще? Но я не позволяю себе распускаться. Я не теряю нюха. Даже не разумом, а носом, как собака, я чувствую, что касситерит где-то рядом, надо лишь докопаться до него. Неужели вы не понимаете, что инстинкт сильнее разума?
Фанатики и довели остальное человечество до сомнений в целях, даже самых благородных! ― не сдавался Бурштейн.[9]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Пойдем на двух лодках. На первой ― я, Бурштейн, Иван Иваныч. На второй будет Кеша, Сережа, инструменты, продукты. Надо найти касситерит прежде, чем нас отдерут насильно от земли. Вопросы есть?
Вопросов не было.[9]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Прочитав письмо из управления и мгновенно оценив ситуацию, Ситечкин понял, что это ― его звездный час. В управлении не могут не заметить молодого специалиста, не пошедшего на поводу у своего начальника, нарушившего указание руководства. Если Коломейцев погорит, зачем гореть вместе с ним. А что, если Коломейцев найдет касситерит? Ситечкин заколебался. Нет, даже в случае удачи Коломейцеву не простят его ослушания. За касситерит поблагодарят, но что-нибудь другое припомнят.[9]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Якутское название места, где был расположен лагерь и рудник «Горняк», ― Шайтан. Это было наиболее «древнее» и самое высокое над уровнем моря горное предприятие Бутугычага. Там добывали касситерит, оловянный камень (до 79 процентов олова). Лагерь «Сопка» был, несомненно, самым страшным по метеорологическим условиям. Кроме того, там не было воды. И вода туда доставлялась, как многие грузы, по бремсбергу и узкоколейке, а зимой добывалась из снега. Но там и снега-то почти не было, его сдувало ветром. Этапы на «Сопку» следовали пешеходной дорогой по распадку и ― выше ― по людской тропе. Это был очень тяжелый подъем. Касситерит с рудника «Горняк» везли в вагонетках по узкоколейке, затем перегружали на платформы бремсберга. Этапы с «Сопки» были чрезвычайно редки.[10]

  Анатолий Жигулин, «Чёрные камни», 1988
  •  

По центральной трассе ― жизненной артерии Колымы, ― одолевая перевал за перевалом, ползли в стылое нутро Дальстроя автомашины, набитые заключенными… Свежими жертвами ненасытному Молоху… Ползли, удаляясь от мягкого климата побережья в тайгу, на промерзшие рудники и прииски ― на золото, на касситерит, на гибель… Ползли день и ночь, по заснеженным дорогам, по наледям несмирившихся рек… Менялись колымские пейзажи, натужно гудели изношенные двигатели… Из-под нахлобученных шапок, поверх замотанных тряпками лиц обреченно смотрели в бирюзовое колымское небо заиндевелые глаза с замерзающими каплями слез на ресницах…[11]

  Георгий Жжёнов, «Прожитое», 2002 г.
  •  

Из Магадана грузы шли по центральной трассе ― главной жизненной артерии Колымы ― до поселка Оротукан; затем по круглогодично действующей дороге на нижний участок прииска ― «17-й», расположенный в долине, на выходе из распадка, у подножия сопок; здесь дорога кончалась. Дальше десять километров в сопки ― только пешком или тракторами в сухое время года по высохшему каменистому руслу ключа до «Верхнего». На прииске добывали касситерит ― оловянный камень. Главный рудный минерал для получения олова. Шла война. Касситерит был необходим военной промышленности страны. Его добыче на рудниках и приисках Дальстроя придавалось огромное значение ― не меньшее, чем добыче золота. Выполнение плана было равносильно выполнению воинского приказа. Никакие объективные причины срыва в расчет не принимались.[11]

  Георгий Жжёнов, «Прожитое», 2002 г.
  •  

Дальстрой НКВД СССР. Рабовладельческое хозяйство колымского ГУЛАГа, жиревшее в те годы от обилия человеческих жертв, привозимых ему на заклание, требовало постоянного пополнения вольнонаемными надсмотрщиками всех рангов. В тридцатых годах Колыма стала для страны уникальным поставщиком касситерита, золота и других редких металлов. Самым же редким «металлом» всегда являлась женщина… Их катастрофически не хватало. Кроме небольшого процента освободившихся из заключения и пожелавших остаться на Колыме, их там не было вовсе.[11]

  Георгий Жжёнов, «Прожитое», 2002 г.

Источники[править]

  1. Обручев В.А., «Мои путешествия по Сибири». — М., Л.: Изд-во АН СССР, 1948 г.
  2. В. Станицын. «Медь». — М.: «Химия и жизнь», № 8, 1967 г.
  3. О.М.Куваев. «Очень большой медведь». — М.: «Вокруг света», 1968, № 1-2 г.
  4. Б. И. Скирстымонская, «Олово». — М.: «Химия и жизнь», № 5, 1970 г.
  5. 5,0 5,1 5,2 Иван Ефремов, «Алмазная труба». — М.: Детгиз, 1954 г.
  6. Так в оригинале. Сергей Штейнберг от начала до конца своей повести пишет название кассетирит в таком «авторском» варианте, с двуся гласными наоборот.
  7. С. С. Штейнберг, «Ореол Зурбагана». — М.: «Юность», 1970 г.
  8. 8,0 8,1 8,2 8,3 О.М.Куваев. «Территория». Роман. Повести. Рассказы. — Л.: Лениздат, 1982 г.
  9. 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 Евгений Евтушенко, «Ягодные места». — М.: Советский писатель, 1982 г.
  10. Анатолий Жигулин, «Чёрные камни». — М.: Молодая гвардия, 1989 г.
  11. 11,0 11,1 11,2 Георгий Жжёнов. «Прожитое». — М.: «Вагриус», 2002 г.

См. также[править]