Брусника

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Ветка с плодами брусники

Брусни́ка (лат. Vaccínium vítis-idaéa, Вакциниум) — вечнозелёный северный кустарничек, вид из рода Вакциниум семейства Вересковых.[комм. 1] Растение низкорослое (до 25 см.), с плотными кожистыми глянцевыми листочками и шаровидными многочисленными плодами бордового и кроваво-красного цвета. Во время цветения кустарничек покрывается нежно-розовыми цветками, собранными в густые кисти. Естественный ареал произрастания брусники — северные хвойные и смешанные леса, тундры, торфяные болота и даже в горах (например, на Кавказе). Окультуренную бруснику можно встретить в садах и парках, выведено немало сортов и гибридов с крупными плодами и более декоративными цветами.

Благодаря природному консерванту (бензойной кислоте) кисло-сладкие плоды спелой брусники хорошо хранятся без всякой обработки вплоть до нового урожая. Вместе с тем, ягоды брусники широко используются кулинарами и кондитерами: засахаривают, приготавливают варенье, мармелад, повидло, различные морсы, соусы, джемы, начинки для конфет и тортов и мн.-мн. др. Из листьев брусники заваривают отвары для профилактики и лечения органов мочевыделительной системы и как мочегонное средство.

Брусника в прозе[править]

  •  

Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.

  Николай Гоголь, «Мёртвые души», 1842
  •  

Так летует старый Медведь, в мечтаньях и разглагольствиях, на брусничных и морошечных зарослях. Он внемлет, а кругом бредят карьерами и морошкою.
Бежит осень, валятся листья, отгорела брусника на кочках… и тише медвежий бред, и реже мечты… и нагляднее, и насмешливее, вместе с первыми заморозками, ударяет медвежья действительность… и жмутся друг к другу медведи, и думают, глядя друг на дружку: морошка-то ау! И с какого чёрта, спрашивается, мы о ней воздушные замки строили? Дело-то до коры с глиной доходит… Эх ты, жизнь медвежья! Кому — жить, а нам… карьеров нет!..

  Александр Амфитеатров, «Сказка о здравомысленном медведе и его недоумениях», 1900
  •  

Полировщик, поворочавшись минут пять, лёг на спину. Душная, смолистая сырость распирала его лёгкие, ноздри, прочищенные воздухом от копоти мастерской, раздувались, как кузнечные меха. В грудь его лился густой, щедрый поток запахов зелени, ещё вздрагивающей от недавней истомы; он читал в них стократ обострённым обонянием человека с расстроенными нервами. Да, он мог сказать, когда потянуло грибами, плесенью или лиственным перегноем. Он мог безошибочно различить сладкий подарок ландышей среди лекарственных брусники и папоротника. Можжевельник, дышавший гвоздичным спиртом, не смешивался с запахом бузины. Ромашка и лесная фиалка топили друг друга в душистых приливах воздуха, но можно было сказать, кто одолевает в данный момент. И, путаясь в этом беззвучном хоре, струился неиссякаемый, головокружительный, хмельной дух хвойной смолы.

  Александр Грин, «Тайна леса», 1910
  •  

Кто никогда не видал, как растёт клюква, тот может очень долго идти по болоту и не замечать, что он по клюкве идёт. Вот взять ягоду чернику, ― та растёт, и её видишь: стебелёчек тоненький тянется вверх, по стебельку, как крылышки, в разные стороны зелёные маленькие листики, и у листиков сидят мелким горошком чернички, чёрные ягодки с синим пушком. Так же брусника, кровяно-красная ягода, листики тёмно-зеленые, плотные, не желтеют даже под снегом, и так много бывает ягоды, что место кажется кровью полито. Ещё растёт в болоте голубика кустиком, ягода голубая, более крупная, не пройдёшь, не заметив. В глухих местах, где живёт огромная птица глухарь, встречается костяника, красно-рубиновая ягода кисточкой, и каждый рубинчик в зелёной оправе. Только у нас одна-единственная ягода клюква, особенно ранней весной, прячется в болотной кочке и почти невидима сверху.[1]

  Михаил Пришвин, «Кладовая солнца», 1945
  •  

В лесу было тихо, прохладно. Рдели кровавые волчьи ягоды, часто встречались крупные синие ягоды голубики, прозрачные созвездия брусники, на полянах цвели влажные лиловые бессмертники. От трухлявых пней пахло скипидаром, далеко были видны красные, в белых крапинках шапки мухоморов.[2]

  Алексей Мусатов, «Стожары», 1948
  •  

В лесу было уже сумеречно. Нога легко ступала по рыхловатой почве, по кочкам, заросшим мхом и брусникой. В низинках, где густо голубел осинник, ещё крепко, по-летнему, держалась свежая щетина осоки. Среди сыроватых кочек круговинами стоял тёмный хвощ, а прыщинец ещё пытался освещать лесные сумерки жёлтыми цветами. Пройдя метров двести в глубину леса, Андрей увидел ещё одного убитого. Он лежал под ёлкой, спрятав лицо в густой брусничник. ― Товарищ сержант, стой, ― заговорил Андрей.[3]

  Михаил Бубеннов, «Белая берёза», 1952
  •  

На кочках леденел невысокий горный шиповник, тёмно-лиловые промороженные ягоды были аромата необычайного. Ещё вкуснее шиповника была брусника, тронутая морозом, перезревшая, сизая... На коротеньких прямых веточках висели ягоды голубики ― яркого синего цвета, сморщенные, как пустой кожаный кошелёк, но хранившие в себе тёмный, иссиня-черный сок неизреченного вкуса. Ягоды в эту пору, тронутые морозом, вовсе не похожи на ягоды зрелости, ягоды сочной поры. Вкус их гораздо тоньше.[4]

  Варлам Шаламов, «Колымские рассказы», 1954-1961
  •  

Населяя зеленью приречные низины, лога, обмыски, проникая в тень хвойников, под которыми доцветала брусника, седьмичник, заячья капуста и вонючий болотный болиголов, всегда припаздывающее здесь лето трудно пробиралось по Опарихе в гущу лесов, оглушённых зимними морозами и снегом.[5]

  Виктор Астафьев, «Царь-рыба», 1974
  •  

На этот раз спасение от неминучей эльгенской лесоповальной смерти первой начала приносить... брусника. Да, именно она, кислая, терпкая северная ягода. Да не та брусника, что появляется, как ей и положено здесь, в конце лета, а брусника подснежная, оставшаяся от урожая прошлого года, отоспавшаяся в сугробах таёжной десятимесячной зимы и теперь выведенная из тайников осторожной бледной рукой колымской весны. Шёл уже май, когда я, обрубая сучья на сваленной лиственнице и низко склонившись к земле, впервые заметила на исходящей паром проталинке, возле свежего пня, это чудо красоты, это совершеннейшее творение природы ― уцелевшую под снегом веточку брусники. Пять-шесть Ягодин, до того красных, что даже чёрных, до того нежных, что сердце разрывалось от боли, глядя на них. Как и всякая перезрелая красота, они рушились при малейшем, даже самом осторожном прикосновении.[6]

  Евгения Гинзбург, «Крутой маршрут» (Часть 2), 1975-1977
  •  

Транспорта тогда почти ни у кого не было, совхозными тракторами и лошадьми пользоваться боялись, поэтому уходили пешком. Несли на спинах огромные фанерные торбы, брали с собой одеяла и брезент, запас еды. Дня на три, на пять уходили. В то время брусника была одним из способов получить приличные деньги, а сейчас, наверное, даже большим спасением от бедности, но людей, отваживающихся забираться в тайгу, находилось совсем немного, и в основном пожилые мужчины, ещё той закалки. Те, что помоложе, или вообще не ходили на промысел (исключением были грибы ― брались легко и быстро при урожае) или ограничивались бором. На холмах за деревней росла клубника, но её собирали в основном для себя ― было мало, к тому же из-за высокой травы она не вызревала как следует: зеленоватая, водянистая, быстро закисающая ― такую на рынок не повезёшь. Варили из неё варенье или, у кого сахара не было, сушили, чтоб потом добавлять в чай, начинять пироги.[7]

  Роман Сенчин, «Ёлтышевы», 2008
  •  

Тяжёлые шмели неторопливо и неуклонно обследуют каждый цветок, в воздухе стоит гул, пахнет мёдом и брусничным вареньем ― аромат этот забивает даже запах разогретой смолы и багульника. Пройдем осторожно, по тропке, чтобы не топтать зря цветы, из которых вскоре произойдет лучшее варенье для пирога и лучшая ― куда там вобле! ― закуска к пиву. Брусника ― ягода поздняя, созревает в конце августа и в малолюдных местах держится до конца октября, пока её не ударит морозом. Впрочем, и мороженую бруснику можно есть с неменьшим успехом. Хотя, конечно, брусника не та ягода, которую станешь есть так просто: и кисловата она, и горьковата. Виновница такого вкуса ― бензойная кислота, лучший из всех известных консервантов. Обычно консервантов стараются избегать, но тут консервант природный ― безо всякой синтетики. Поэтому и хранится собранная брусника почти без переработки до новой ягоды. То есть какая-то переработка всё-таки нужна. Прежде всего, собранную бруснику мочат. Мочёная брусника и есть та самая наилучшая закуска к пиву ― кто пробовал, тот знает. В мочку идёт самая зрелая ягода, собранная в середине сентября. Принесённую с кочкарника бруснику катают (бруснику и клюкву не перебирают, а именно катают), засыпают в большие ёмкости (я пользуюсь для этого стеклянными пятилитровыми банками из-под болгарских огурчиков) и заливают холодной заливкой. Прикрывают крышкой и оставляют стоять. Для приготовления заливки берётся на три литра кипячёной воды стакан сахара и щепотка молотой корицы. Залитая брусника должна постоять хотя бы месячишко, затем банку открывают, после чего очень трудно удержаться, чтобы не выпить всю воду разом. Конечно, три литра это не так много, но на одного человека всё же многовато. «Боюсь, брусничная вода мне не наделала б вреда» ― Александр Сергеевич Пушкин был, как всегда, прав. Конечно, саму мочёную бруснику тоже рано или поздно съедят, тем более, что идёт она не только к пиву, но и в пироги, и как сложный гарнир к мясу, да и так со сметаной или сахарком улетает ходом, но всё-таки лучше приготовить ещё заливки и оставить ягоду на месячишко, а затем повторить эту операцию в третий раз... <...>
И если вы вздумаете приготовить гуся с яблоками, или утку с квашеной капустой, или бигус по-польски, всюду пареная брусника будет желанной гостьей. Кроме того, в любую минуту из пареной брусники можно сварить варенье. Брусничное варенье, как уже говорилось, ― лучшее для пирогов, бывает трёх видов. Это просто брусничное варенье, брусника с яблоками и яблоки с брусникой. Все три сорта варятся одинаково и различаются лишь соотношением ягод и яблок. Яблоки лучше всего брать антоновские. Брусника и антоновка специально придуманы друг для друга, это вам любой гусь подтвердит. Недаром они созревают одновременно, да и гусь именно в эту пору входит в тело.[8]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам»
  •  

На сухих боровых горушках встречается родная сестра брусники ― толокнянка. С виду её не вдруг от брусники отличишь, а попробуй на зуб ― и окажется, что сухая ягода полна твёрдых как камень семечек. Толокнянку, впрочем, собирают, чтобы потом, заварив наподобие чая, пить в качестве мочегонного средства.[8]

  — Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007

Брусника в стихах[править]

  •  

Печальный остров — берег дикой
Усеян зимнею брусникой,
Увядшей тундрою покрыт
И хладной пеною подмыт.

  Александр Пушкин, «Когда порой воспоминанье…», 1830
  •  

Поспевает брусника,
Стали дни холоднее.
И от птичьего крика
В сердце только грустнее.

  Константин Бальмонт, «Осень», 1905
  •  

Кровию Христовых ран окроплена брусника,
Но ― убогий ― слов Твоих не слышу, Спасе мой,
Скорбного окрест не вижу Лика...[9]

  Алексей Скалдин, «Осень», 1910
  •  

Ах, небосклон светлее сердолика:
Прозрачен он и холоден и пуст.
Кровавится среди полей брусника
Как алость мёртвых уст.

  Георгий Ива́нов, «Стансы», 1911
  •  

День ало-сиз. Лимонолистный лес
Драприт стволы в туманную тунику.
Я в глушь иду, под осени berceuse,
Беру грибы и горькую бруснику.

  Игорь Северянин, «Berceuse осенний», 1912
  •  

Сарго-Яга, песнопевец,
Говорил слова такие:
«Тариола, ты красотка,
Ягель белый на равнинах,
Нежная трава близ речки,
Ты ― брусника светлой тундры.[10]

  Каллистрат Жаков, «Биармия», 1916
  •  

Хоть проще всё было, суровей,
играл он всё в ту же игру.
Мне помнится: каплями крови
краснела брусника в бору.

  Владимир Набоков, «Памяти друга», 1922
  •  

Улетают ― с душой ― далеко ― за моря ― журавли.
Разбросалась брусника. Развесились гроздья рябины.
Многозаревный вечер последнее пламя дожёг.
Столько звёзд в высоте, что, наверно, там в небе ― смотрины.
Новый выглянул серп. Завтра ― первый перистый снежок.

  Константин Бальмонт, «Северный венец», 1925
  •  

Иголки чёрные, и сосен чешуя,
И брызжет из-под ног багровая брусника,
И веки пальцами я раздираю дико,
И тело хочет жить, и разве это ― я?

  Арсений Тарковский, «Когда под соснами, как подневольный раб...», 1969

Комментарии[править]

  1. Ранее род Вакциниум, заметно отличающийся от прочих вересковых своими сочными и разнообразными ягодами, иногда выделяли в отдельное семейство (или подсемейство) «Брусничные». Кроме собственно брусники в род Вакциниум входит также голубика (два вида: высокорослая и обыкновенная), клюква, красника, черника и ещё несколько небезынтересных для человека растений.

Источники[править]

  1. Пришвин М.М. «Зелёный шум». Сборник. Москва, «Правда», 1983 г.
  2. Алексей Мусатов. «Стожары». — М., ГИХЛ, 1950 г.
  3. Бубеннов М.С. Собрание сочинений в четырёх томах. — Том 2. — М.: Современник, 1981 г.
  4. Шаламов В.Т. Собрание сочинений, Том 1. Москва, Художественная литература Вагриус, 1998 г.
  5. Астафьев В.П. «Царь-рыба»: Повествование в рассказах. — М.: Современник, 1982 г.
  6. Гинзбург Е.С. «Крутой маршрут». Москва, «Советский писатель», 1990 г.
  7. Сенчин Р.В. «Ёлтышевы» (роман). Журнал «Дружба Народов» №3, 2009 г.
  8. 8,0 8,1 Логинов С.В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». Журнал «Наука и жизнь», № 6-7, 2007 г.
  9. Скалдин А.Д. Стихи. Проза. Статьи. Материалы к биографии. Санкт-Петербург, «Издательство Ивана Лимбаха», 2004 г.
  10. К. Жаков, «Биармия». Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1993 г.

См. также[править]