Старица

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
река Сунгари (снимок со спутника)

Ста́рица, староре́чье, курья́, поло́й, по́йменное о́зеро — участок прежнего русла реки, который со временем превратился в более мелкую речку или отдельный бессточный водоём. Старица чаще имеет серповидную или петлеобразную форму. Обычно старицы образуются в половодье или паводки, когда большая вода, идущая по пойме, оказывается способна пробить более короткий путь.

После спрямления река начинает течь по новой протоке, а прежнее, более длинное, русло превращается в старицу. Постепенно входы в старицу заносятся песком и илом (наносами). Старица некоторое время сохраняется как озеро, а затем превращается в сырой луг или болото, либо высыхает. Самая крупная из известных стариц — Узбой, древнее русло Амударьи, имеющее протяжённость свыше 500 километров.

Старица в коротких цитатах[править]

  •  

Лѣтъ около ста тому назадъ, какъ разсказываетъ преданіе, тутъ не было рѣки; но пролегалъ очень неглубокій логъ, по которому въ весенніе разливы было сильное проносное теченіе. Рѣка же шла лѣвѣе, огибала мысъ верстъ на тридцать и, возвратившись очень близко къ своему повороту, продолжала течь далѣе уже прямыми плёсами.[1]

  Флегонт Арсеньев, «На Шексне», 1864
  •  

Старое же русло заполоскало пескомъ и иломъ, съузило до степени маленькой рѣчки, заглушило ракитникомъ и оно получило названіе глухой рѣки Шексны.[1]

  Флегонт Арсеньев, «На Шексне», 1864
  •  

Напротив, через реку, высились обсыпавшиеся красные отвесы крутого берега, под которым проходила старица, то есть главное русло реки.[2]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Хлеб», 1893
  •  

Вода заполнила все протоки, все старицы реки и грозила самому жилищу. Это наводнение принудило нас просидеть на одном месте целую неделю.[3]

  Владимир Арсеньев, «В горах Сихотэ-Алиня», 1937
  •  

До первого разводья доплыл, тут тебе и спотычка. Столбов не поставлено и на воде не написано: то ли тут протока, то ли старица подошла, то ли другая река выпала. Вот и гадай, ― направо плыть али налево правиться? <...> у всякой реки свои петли да загибы и никак их не угадаешь.[4]

  Павел Бажов, «Ермаковы лебеди» (сказ), 1940
  •  

Хорошо <...> когда впереди тебя ждет что-нибудь интересное, радостное, любимое, даже такой пустяк, как рыбная ловля под черными ивами на отдалённой старице реки.[5]

  Константин Паустовский, «Золотая роза», 1955
  •  

Вдоль реки меня не пустили идти глыбы натолканных льдов, вздувшиеся ручьи и глубокие старицы; остановило вольно сияющей, куда попало бегущей снежной водой.[6]

  Виктор Астафьев, «Не хватает сердца» (из повести «Царь-рыба»), 1976
  •  

Старица. Это когда река разлилась, а потом сошла вода с луговины, а в углублении осталась. До следующего половодья. Это называется ― старица. Стало быть, вода обновляется раз в сезон.[7]

  Михаил Анчаров, «Самшитовый лес», 1979
  •  

...и реку, и старицу, и всё остальное несёт река времени. Общая река. Тоже делает витки вместе со своими водоворотами, то есть отдельными телами, которые и есть эти водовороты. Времявороты...[7]

  Михаил Анчаров, «Самшитовый лес», 1979
  •  

В вершине излучины в Чусовую выходит собственно курья ― устье старицы. Сейчас оно тихо превращается в болото.[8]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000
  •  

Путь по Чусовой усложняют многочисленные старицы, заливы и острова. Берега часто обрывисты; леса на них мало.[8]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000
  •  

...займищные озёра в зелёных камышах, протоки, старицы, отступившие от реки вдаль и вдаль к песчаным буграм-кучугурам; а внизу, у подножья кургана, ― горстка домиков, людское жильё.[9]

  Борис Екимов, «Предполагаем жить» (повесть), 2008
  •  

...это неоформленное впечатление, должно было закрыть часть бездны, как ряска, кувшинки и камыш затягивают пустующую гладь старицы. Если только не дать ему провалиться…[10]

  Павел Крусанов, «Мешок света», 2013
  •  

Есть ещё версия, связанная с тем, что городок <Старица> у впадении реки Старицы в Волгу назвали по имени реки Старицы (что означает просто-напросто старое русло)...[11]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016
  •  

Чёртов орех ― однолетнее водное растение. <...> Растёт в озёрах, заводях и старицах медленно текущих рек...[12]

  Евгения Некрасова, «Ложь-молодежь. Повести-близнецы», 2016
  •  

Пересохшая старица, староречье,
растрескавшаяся земля
и следы ― ни заячьи, ни овечьи,
а какого-то аиста-журавля...[13]

  Олег Чухонцев, «Пересохшая старица, староречье...» (из книги «Осьмерицы», 2016
  •  

...очень интересно смотреть за переменами клязьминского русла. Вернее, замечать следы этих перемен. Тут старица, там другая. Остались тонкие, длинные озёра вдоль обоих берегов.[14]

  Андрей Пермяков, «Петушки — Москва. Поехал», 2016

Старица в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Между тѣмъ, какъ мы собиралися оставить Володимиръ, одинъ изъ моихъ Студентовъ Николай Озерецковскій со Студентомъ г. Академика Палласа Никитою Соколовымъ вышли за городъ для обыкновенныхъ своихъ упражненій, и ходя по одной заводи рѣки Клязьмы, Стари'ца называемой*, отстоящему отъ Владимира не съ большимъ на четверть версты, имѣли случай набрать удивительной родъ животнорастѣнія (Zoophyton), которой рыбаки бродя бреднемъ въ старицѣ на берегъ вытащили съ кусками бадяги, которая весьма была вѣтьвиста и велика. Сумнѣваться долго не было нужды, что оно отъ простой бадяги разнится. Трубчатое сложеніе, отмѣнный цвѣтъ и очертаніе, ясными были свидѣтелями особливой его породы, а наипаче въ глазахъ весьма искуснаго наблюдателя и искусившагося описателя животнорастѣній г. Академика Палласа.[15]

  Иван Лепёхин, «Дневные записки...», 1768
  •  

И такъ мы немедлѣнно пошли на то мѣсто, гдѣ его рыбаки вытащили, и бродя по тиноватому дну старицы, (ибо въ ней воды не болѣе, какъ фута на полтора, или на два было,) безъ дальнаго труда набрали великое, множество, и положа въ хрустальную банку, наполненную водою, дожидалися выходу многоножныхъ, (Polypus) которыхъ мы въ немъ быть надѣялися. Конецъ соотвѣтствовалъ нашему ожиданію: ибо по прошествіи нѣкотораго времени, на поверхности трубочекъ начали показываться прозрачные маленькіе пузырьки, представляющіе полушарикъ, которые часъ отъ часу разпространяяся, испускали изъ себя многоножныхъ, которыхъ вѣтьви были бѣлесоваты и весьма тонки. Рядуяся о такой важной для ученыхъ находкѣ, и набравъ свѣжихъ кусковъ помянутаго животнорастѣнія въ наполненной водою сосудъ, спѣшилъ въ нашъ домъ для дальнѣйшаго и удобнѣйшаго наблюденія обитателей старицы.[15]

  Иван Лепёхин, «Дневные записки...», 1768
  •  

Берегъ рѣчки еловошной отъ самаго Тюменя второе было мѣсто, въ которомъ намъ каменную породу видѣть случилося. Мѣстами обнаженной берегъ порядочныя показывалъ слои камня; самой исподъ состоялъ изъ слоя песчанаго сѣраго камня, сверхъ сего лежащей горизонтальнымъ положеніемъ оказывался глинистой камень, самой верхъ огородная земля покрывала. Такое перемѣнное слоевъ положеніе дѣйствіе прежде бывшей воды явно показывало; песошнаго камня слой безъ сумнѣнія произошелъ отъ песку дно рѣки покрывающаго; но когда рѣка перемѣнила свое теченіе и произвела старицу, тихо текущая или застоявшаяся вода илъ свой положила, которой по изсушеніи водъ затвердѣлъ въ глинистой камень.[16]

  Иван Лепёхин, «Продолженіе Дневныхъ записокъ путешествія...», 1770
  •  

Берега рѣки Вятки вездѣ великія перемѣны доказывали, которыя по мягкимъ берегамъ отъ весеннихъ водъ происходятъ. Тутъ висѣли надвислыя карши, грозящіе паденіемъ; индѣ вершины деревъ омывалися текущими струями. Мѣстами новыя раждалися острова, и положивъ рѣчному стремленію преграду тихія воды и старицы производили, которыя мѣстами совершенную являли сушу. При Юрпаловскомъ селеніи не доѣзжая шести верстъ до Слободскаго обширной былъ пещаной островъ, которой не въ давнихъ произошелъ годахъ; и гдѣ Вятская находится старица Ирья прозываемая, деревушка Бадьяна по выше Шестакова видна была близь своего паденія.[16]

  Иван Лепёхин, «Продолженіе Дневныхъ записокъ путешествія...», 1770
  •  

Спустя часа полтора после нашего прибытия, когда мы сидели на канах и пили чай, в помещение вошла женщина и сообщила, что вода в реке прибывает так быстро, что может унести все лодки. Гольды немедленно вытащили их подальше на берег. Однако этого оказалось недостаточно. Поздно вечером и ночью еще дважды оттаскивали лодки. Вода заполнила все протоки, все старицы реки и грозила самому жилищу. Это наводнение принудило нас просидеть на одном месте целую неделю.[3]

  Владимир Арсеньев, «В горах Сихотэ-Алиня», 1937
  •  

«Обломком» гряды Винокуренного в зарослях левого берега лежит неприметный камень Курьинский. От него начинается Курьинский плёс. Курья ― это диалектное название речного залива, устья старицы. Деревня Курья расположена вдоль дороги Староуткинск ― Трёка. Чусовая в районе этой деревни огибает длинный плоский мыс, а потому кажется, что деревня Курья встречается дважды: в начале излучины и на её излёте. На мысу в старину располагалась пристань Курья.[8]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000
  •  

Такой насыщенности рыбой, как уже сказано, нет ни в каком другом водоеме Якутии (не считая, конечно, Колымы, тоже исключительно рыбной). Кроме того, по обеим берегам реки в приморской низменной равнине имеются сотни рыбных озёр. И эти же озёра ― кормовые для всевозможной прилетной птицы. По озерам, по старицам и по рукавам реки в её приустьевой части скапливаются летом тысячи линных гусей, добывать которых можно практически голыми руками. Надо полагать, к этой реке переселенцы вышли не случайно. Вероятно, была глубокая разведка вдоль нелегкого и длительного пути беглых кочей из Поморья.[17]

  Джемс Саврасов, «Русское Устье», 2007
  •  

Есть еще версия, связанная с тем, что городок <Старица> у впадении реки Старицы в Волгу назвали по имени реки Старицы (что означает просто-напросто старое русло), впадающей на этом месте в Волгу, но это очень скучная версия ― ее придерживаются только скучные ученые историки и такие же скучные краеведы, привыкшие во всем соглашаться с историками.[11]

  Михаил Бару, «Таракан на канате», 2016

Старица в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

Природе тоже жить надо. Хотя там, в глубине, ближе к Гороховцу, расположен и замаскирован главный танковый полигон Центральной России. Пространства дозволяют. И очень интересно смотреть за переменами клязьминского русла. Вернее, замечать следы этих перемен. Тут старица, там другая. Остались тонкие, длинные озёра вдоль обоих берегов. Особенно вдоль противоположного, левого, то есть. А чуть подальше другие озёра, карстовые. Кщары отсюда, понятное дело, не видно, но её уменьшенных копий множество. Они, в отличие от стариц, круглые. Выходит такой узор: долгий мазок ― кружок. Мазок ― кружок; два мазка ― за ними ещё кружок.[14]

  Андрей Пермяков, «Петушки — Москва. Поехал», 2016
  •  

...Клязьма, на Яндекс.Картах выглядевшая скромно очень, оказалась широкой. Утонуть бы, конечно, не утонул, но помучался б славно. Словом, иду, такой, вверх по течению мимо озёр-стариц с названиями Тюмба и Мстёра, природу обозреваю. А она радует.[14]

  Андрей Пермяков, «Петушки — Москва. Поехал», 2016

Старица в художественной прозе[править]

Старица реки Донец
  •  

Вскорѣ мы вышли на Шексну, именно на ту ея часть, гдѣ она называется Простью. Прость — это проказы природы, прихотливое образованіе новаго русла. Лѣтъ около ста тому назадъ, какъ разсказываетъ преданіе, тутъ не было рѣки; но пролегалъ очень неглубокій логъ, по которому въ весенніе разливы было сильное проносное теченіе. Рѣка же шла лѣвѣе, огибала мысъ верстъ на тридцать и, возвратившись очень близко къ своему повороту, продолжала течь далѣе уже прямыми плесами. Время отъ времени дѣйствіемъ весеннихъ водъ логъ все болѣе и болѣе углублялся, все болѣе и болѣе готовился сдѣлаться ложемъ рѣки и, наконецъ, принявъ совершенно воды Шексны, понесъ ихъ съ неимовѣрною быстриною между своими крутыми, обрывистыми берегами. И вотъ этотъ новый каналъ, прорытый самою природою, почему-то началъ называться Простью. Старое же русло заполоскало пескомъ и иломъ, съузило до степени маленькой рѣчки, заглушило ракитникомъ и оно получило названіе глухой рѣки Шексны.[1]

  Флегонт Арсеньев, «На Шексне», 1864
  •  

Горохов мыс выдавался в Ключевую зеленым языком. Приятно было свернуть с пыльной дороги и брести прямо по зеленой сочной траве, так и обдававшей застоявшимся тяжелым ароматом. Вышли на самый берег и сделали привал. Напротив, через реку, высились обсыпавшиеся красные отвесы крутого берега, под которым проходила старица, то есть главное русло реки.[18] Харитина упала в траву и лежала без движения, наслаждаясь блаженным покоем.[2]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Хлеб», 1893
  •  

По Иртышу-то вон, сказывают, до самого Китаю плыви ― не тряхнет! На словах-то вовсе легко, а попробуй на деле ― не то запоёшь! До первого разводья доплыл, тут тебе и спотычка. Столбов не поставлено и на воде не написано: то ли тут протока, то ли старица подошла, то ли другая река выпала. Вот и гадай, ― направо плыть али налево правиться? У куличков береговых, небось, не спросишь и по солнышку не смекнешь, потому ― у всякой реки свои петли да загибы и никак их не угадаешь. Нет, друг, не думай, что по воде дорожка гладкая.[4]

  Павел Бажов, «Ермаковы лебеди» (сказ), 1940
  •  

Пожалуй, я могу сказать, что в эти осенние вечера я был действительно счастлив. Хорошо писать, когда впереди тебя ждет что-нибудь интересное, радостное, любимое, даже такой пустяк, как рыбная ловля под черными ивами на отдалённой старице реки.[5]

  Константин Паустовский, «Золотая роза», 1955
  •  

Я похоронил товарища в камнях, плотно завалил его плитами, чтобы не съели труп песцы, попросил прощения за то, что оставил его в одном лишь белье, и еще ночь просидел возле порога, ожидая второго товарища. За это время я соорудил из рубахи товарища мешок, из портянок сшил что-то вроде шапки, лямки к мешку приделал и, сложив в него сапоги и костюмчик покойного, который я надевал лишь к ночи, двинул сначала по берегу реки, затем на солнце, все ярче с каждым днем разгорающееся. Вдоль реки меня не пустили идти глыбы натолканных льдов, вздувшиеся ручьи и глубокие старицы; остановило вольно сияющей, куда попало бегущей снежной водой. Через два дня я снова вышел к той же реке, к тому же порогу. Я кружил по тундре, по редким ее островкам, однако не напугался, не приуныл ― что-то уже обжитое, притягательное было для меня на этой реке, в этих бездушных камнях...[6]

  Виктор Астафьев, «Не хватает сердца» (из повести «Царь-рыба»), 1976
  •  

Обыватель ― это как старица. Помнишь старицу?.. Старица. Это когда река разлилась, а потом сошла вода с луговины, а в углублении осталась. До следующего половодья. Это называется ― старица. Стало быть, вода обновляется раз в сезон. И старица живет от половодья до половодья, в бурной смене событий, и в промежутке у нее есть время подумать не на бегу. Хорошо это или плохо? А никак. И то нужно, и другое. Потому что и реку, и старицу, и все остальное несёт река времени. Общая река. Тоже делает витки вместе со своими водоворотами, то есть отдельными телами, которые и есть эти водовороты. Времявороты, точнее сказать. Каждое тело на свете ― это времяворот, большой или маленький.[7]

  Михаил Анчаров, «Самшитовый лес», 1979
  •  

Огромное небо с чередой высоких летних облаков; немереный степной размах с увалами и курганами, хлебными полями да черной пашней ― не окинешь взглядом; просторная синева воды: тугое, мускулистое русло Дона и тихие плёсы, займищные озера в зеленых камышах, протоки, старицы, отступившие от реки вдаль и вдаль к песчаным буграм-кучугурам; а внизу, у подножья кургана, ― горстка домиков, людское жилье. И вольный высокий ветер над миром и над вечным покоем. Илья стоял и стоял, никуда особо не глядя, но остро осязая этот простор, земной и небесный, покой и близкое дыханье воды.[9]

  Борис Екимов, «Предполагаем жить» (повесть), 2008
  •  

Так бывает: мрачно небо, тяжело, в клубах свинцовых, а прольётся дождем и, глядишь, заголубело. Участвовать в беседе Никодимов не хотел: внутри него толкалось свежее переживание, которое он не осмыслил и которому еще не нашел в себе места. Что с этим нужно было делать: понимать, терпеть, переживать? Определённо оно, это неоформленное впечатление, должно было закрыть часть бездны, как ряска, кувшинки и камыш затягивают пустующую гладь старицы. Если только не дать ему провалиться…[10]

  Павел Крусанов, «Мешок света», 2013
  •  

― Ты же не ходила на топь. Там, может, и нет никакой топи, одни разговоры только.
― А чего есть?
Сестра тоже скручивает козью ножку ― медленно, не так ловко, как Комарова, и козья ножка выходит у нее не плотным конусом, а вся какая-то рыхлая и растрепанная. Босой с компанией однажды загнал нас с сестрой в заросшую кувшинками старицу. Мы были во фланелевых халатах: сестра ― в красном, я ― в синем, и с неба сыпала осенняя морось, хотя лето было еще в самом разгаре. Мальчишки стояли на берегу, ухмылялись, сплёвывали на землю, но, так и не придумав, что с нами делать, ушли. Подождав некоторое время, мы выбрались из старицы, с ног до головы перемазанные густым вонючим илом.[19]

  Анаит Григорян, «После дождя» (рассказ), 2015
  •  

Чилим ― водяной орех плавающий, или Чёртов орех ― однолетнее водное растение. Вид рода рогульник семейства дербенниковых. Растёт в озёрах, заводях и старицах медленно текущих рек, достигает до 5 м в длину. У растения характерный плод, внешне напоминающий голову быка, с одним крупным крахмалистым семенем.[12]

  Евгения Некрасова, «Ложь-молодежь. Повести-близнецы», 2016

Старица в поэзии[править]

  •  

...Здесь с карты сбивают старицы.
На волос несовпадение даёт двух демонов стриженых,
как слово, которое пишется совсем не так, как читается.
Пыльная взвесь и сухие бухты канатов бежевых. <...>
Ни патруль шаролиций, ни голод здесь беглецов не достанут.
Испаряются карты, и вечность кажется близкой.
Как под папиросной бумагой ― переползание стариц.
Лунатик их остановил бы, пройдясь по стене берлинской.

  Алексей Парщиков, «Добытчики конопли» (из сборника «Сомнамбула»), 1999
  •  

Пересохшая старица, староречье,
растрескавшаяся земля
и следы ― ни заячьи, ни овечьи,
а какого-то аиста-журавля,
по пути слетавшего на поживу,
но вода ушла и лягушек нет,
как палить холостыми ― ступать по илу
или стих бормотать об ущербе лет.[13]

  Олег Чухонцев, «Пересохшая старица, староречье...» (из книги «Осьмерицы», 2016

Источники[править]

  1. 1 2 3 Флегонт Арсеньев Охотничьи рассказы. — СанктПетербургъ. Въ типографіи Н. Тиблена и комп. 1864 г.
  2. 1 2 Мамин-Сибиряк Д.Н. Собрание сочинений в 10 томах. Том 9. Хлеб. Разбойники. Рассказы. — М.: Правда, 1958 г.
  3. 1 2 В.К. Арсеньев. «В горах Сихотэ-Алиня». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1955 г.
  4. 1 2 Бажов П.П. Сочинения в трёх томах. Том второй. — Москва, «Правда», 1986 г.
  5. 1 2 К.Г. Паустовский. «Золотая роза». — М.: «Детская литература», 1972. г.
  6. 1 2 Астафьев В.П. Лучшие рассказы для детей. — Москва: АСТ, 2015 г.
  7. 1 2 3 Михаил Анчаров, «Самшитовый лес». — М.: АСТ-Пресс, 1994 г.
  8. 1 2 3 Иванов А. «Message: Чусовая». — СПб.: Азбука-классика, 2007 г.
  9. 1 2 Борис Екимов. Предполагаем жить. — Москва, «Новый Мир», №5-6, 2008 г.
  10. 1 2 Павел Крусанов, Мешок света. — М.: «Октябрь», № 2, 2013 г.
  11. 1 2 Михаил Бару. «Таракан на канате». — Саратов: «Волга», № 1-2, 2016 г.
  12. 1 2 Евгения Некрасова. Ложь-молодежь. Повести-близнецы. — Саратов: «Волга», №7-8 за 2016 г.
  13. 1 2 Олег Чухонцев. выходящее из — уходящее за: Книга стихов. — М: ОГИ, 2015 г. — 86 с.; 1000 экз.
  14. 1 2 3 Пермяков Андрей. Петушки — Москва. Поехал. — Саратов: «Волга», № 5-6 за 2016 г.
  15. 1 2 И. И. Лепёхин. Дневныя записки путешествія доктора и Академіи Наукъ адъюнкта Ивана Лепехина по разнымъ провинціямъ Россійскаго государства, 1768 и 1769 году, в книге: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV-XVIII вв. — Сталинград. Краевое книгоиздательство. 1936 г.
  16. 1 2 И. И. Лепёхин. Продолженіе Дневныхъ записокъ путешествія академика и медицины доктора Ивана Лепехина по разнымъ провинціямъ Россійскаго государства въ 1770 году. Въ Санктпетербургѣ при Императорской Академіи Наукъ 1802 года
  17. Д.И.Саврасов. «Мои алмазные радости и тревоги». — СПб.: изд-во ВСЕГЕИ, 2011 г.
  18. Мамин-Сибиряк даёт противоположное определение старицы, вероятно, местное или диалектное: «главное русло реки».
  19. Анаит Григорян. После дождя. — Саратов: «Волга», № 5-6 за 2015 г.

См. также[править]