Пугало

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Пугало на убранном поле (Польше)

Пу́гало, пу́гало огородное — угрожающего вида фигура или чучело, выставляемое в садах и огородах, служащее для отпугивания птиц (например, галок, скворцов или ворон, клюющих урожай). Пугало часто делается внешне похожим на человека: как правило, это набитая соломой старая одежда, насаженная на крестообразной палке. Иногда для большего эффекта к пугалам могут быть приделаны вертушки, колокольцы и прочие шумовые приспособления. Однако пугала могут отпугивать и полезных птиц, уничтожающих вредных насекомых.

В переносном значении пугалом (или чучелом гороховым) часто называют человека неряшливого или грязного, с неприятной, отталкивающей внешностью и таким же поведением.

Пугало в публицистике и научно-популярных текстах[править]

  •  

К сожалению, из всего большого их собрания, находящегося в РНБ, публикаторы воспользовались только пятью самыми горькими и несправедливыми. В «Звезде» Левина часть открывается письмом от 5 сентября 1954 г., где он учит мать, как надо за него хлопотать: «Единственный способ помочь мне ― это не писать прошения, которые будут механически передаваться в прокуратуру и механически отвергаться, а добиться личного свидания у К. Е. Ворошилова или Н. С. Хрущева и объяснить им, что я толковый востоковед со знанием и возможностями, далеко превышающими средний уровень, и что гораздо целесообразнее использовать меня как учёного, чем как огородное пугало».[1]

  Эмма Герштейн, «Анна Ахматова и Лев Гумилев», 2002

Пугало в мемуарах и художественной прозе[править]

  •  

Кулигин (выходит на середину, обращаясь к толпе): Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьёт! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас всё гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встаёт заря», а вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идёт, ― не отвёл бы глаз! Красота! Звёзды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берёт! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ! Я вот не боюсь.[2]

  Александр Островский, «Гроза», 1860
  •  

Через день об этом происшествии знали в городе и в округе, а через два дня отец с тётушкою поехали в Кромы и, остановясь у Селивана, пили в его избе чай и оставили его жене тёплую шубу. На обратном пути они опять заехали к нему и ещё привезли ему подарков: чаю, сахару и муки.
Он брал всё вежливо, но неохотно и говорил:
— На что? Ко мне теперь, вот уже три дня, все стали люди заезжать... пошёл доход... щи варили... Нас не боятся, как прежде боялись.
Когда меня повезли после праздников в пансион, со мною опять была к Селивану посылка, и я пил у него чай и всё смотрел ему в лицо и думал:
«Какое у него прекрасное, доброе лицо! Отчего же он мне и другим так долго казался пугалом?»
Эта мысль преследовала меня и не оставляла в покое. Ведь это тот же самый человек, который всем представлялся таким страшным, которого все считали колдуном и злодеем. И так долго всё выходило похоже на то, что он только тем и занят, что замышляет и устраивает злодеяния. Отчего же он вдруг стал так хорош и приятен?[3]

  Николай Лесков, «Пугало», 1885
  •  

…правда, птичье пугало больше не властитель мира, но властитель мира — сам не более, как жалкое птичье пугало, страшное лишь для трусов, беспощадное к умоляющим его, обладающее тираническою властью над хотящими быть рабами и приписывающими ему венец могущества — жалкая гримаса для всех, кто свободен и горд.

  Густав Мейринк, «Мастер Леонгард», 1916
  •  

Прошло много лет с тех пор, я выбрал себе красивую девушку и женился на ней. Представьте себе, что случилось, когда мы в первый раз вошли в спальню. Моя красивая жена спокойно вынимает изо рта искусственные челюсти и кладет их в стакан с водой. Потом она снимает с себя парик и открывает свою лысую голову. Из лифа она вынимает громадные куски ваты… Моя красотка на глазах превращается в огородное пугало. Но это еще не все. Это чучело снимает с себя юбку и хладнокровно отвинчивает свою деревянную ногу. И на этой ноге я вижу внезапно свои инициалы. И, чёрт меня побери, если это не те самые инициалы, которые я вырезал когда-то на стволе старой яблони, когда в детстве у меня украли одежду...[4]

  Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка», 1936
  •  

Да разве же один супротив четырех может устоять? Пока наши подоспели на драку, а они меня уже всего разукрасили, как пасхальное яйцо, и рубаху начисто изуродовали. Ну, не гады ли? Как я теперь к своей бабе покажусь? Ну, пущай били бы, а зачем же за грудки хватать и рубаху с плеч спускать? Теперь куда же мне ее девать? На огородное пугало пожертвовать, так и пугало постесняется в таком рванье стоять, а порвать ее девкам на ленты ― носить не станут: не тот матерьял… Ну, разве же не попадется мне один на один в степи какой-нибудь из этих тубянцов! Такой же подсиненный к жене вернется, как и я! Обнимая Устина, Давыдов рассмеялся:
― Не горюй, рубаха ― дело наживное, а синяк до свадьбы заживет.[5]

  Михаил Шолохов, «Тихий Дон» (Книга вторая), 1939
  •  

― А зачем вы избрали себе поросячьего султана? ― воскликнул Кара-Кончар. Все оглянулись: кто осмелился сказать такое слово про султана? А Кара-Кончар продолжал кричать:
― Аллах и трусость выгнали из Хорезма злую суку, царицу Туркан-Хатун, и всю свору ее прихлебателей. Убежал и толстозадый шах Мухаммед; теперь собаки рвут его падаль! Когда стая шакалов выметена ветрами бури, вы решили выбрать себе новое огородное пугало Хумар-Тегина! Порядочный хозяин ему не доверит даже стадо облезлых козлов, а вы сделали его начальником войск, и вы же вручили ему защиту города!.. Рабское вы племя! Не можете жить без палок… Два джигита, спутники Кара-Кончара, загородили его.[6]

  Василий Ян, «Чингиз-хан», 1939
  •  

Колодец с журавлём ― это я, и мне дают отдохнуть только ночью, а днем нужно скрипеть и ворчать, наклоняться и выпрямляться, и слушать бабьи сплетни. Многие думают, что мне видно звёзды, а это не так, звезды я вижу только ночью, когда все видят, а днем мне достаются бабьи сплетни, так что я всех в деревне знаю еще до того, как они родятся, а потом и подавно. И все, что делается в мире, тоже знаю, не то что вон то огородное пугало, с которым только Михеев и разговаривает, вон там, за тополем, по ночам разговаривает, словно что-то это пугало знать и постигнуть может, просто Михееву по дороге, а зря не со мной, я бы мог ему рассказать про него, он и сам не знает что, а частью просто не помнит.[7]

  Борис Вахтин, «Одна абсолютно счастливая деревня», 1965
  •  

Надо бы все-таки рассказать, как выглядит одна абсолютно счастливая деревня в целом. Ну, представьте себе синюю-синюю речку и синее-синее небо… Хотя нет, невозможно это сейчас представить, потому что ночь над землей и небо в эту пору совсем не синее, хотя тоже красивое.
― Много я с тобой когда-то разговаривал, ― сказал Михеев, ― но многого не договорили, все я куда-то спешил, дел было много.
― А я не спешу, ― сказало пугало.
― Я теперь тоже не спешу, ― сказал Михеев. ― Необъятная деревня вокруг меня.
Осенью и зимой я вообще без дела, ― сказало пугало. ― Сны вижу, замечательные сны. Вот, например, этой зимой один очень длинный сон приснился.
― Фуражка на тебе железнодорожная, вот тебе надписи, выложенные белыми камушками, и снятся, ― сказал Михеев.
― А потом на этом поле ты мне приснился, ― сказало пугало. ― Только грустный почему-то ты был и стал мне рассказывать, что нравится тебе наша деревня очень сильно, но многое ты сейчас видишь, чего прежде не видел, и хочется тебе, чтобы земля была плодороднее, стада обширнее, народу было бы побольше, детей тоже чтобы было побольше, дома были посветлее и попросторнее, а люди не имели бы в себе хитрости и о выгоде своей поменьше бы думали. Тут мне пришлось тебе сказать, что невозможных вещей ты хочешь.[7]

  Борис Вахтин, «Одна абсолютно счастливая деревня», 1965
  •  

Он кунял носом, валился с табуретки, просыпался, таращил глаза, и опять засыпал, и опять просыпался. Сон путался с явью, прокурор превращался то в черта, то в лешего, то в какую-то птицу, то в жабу и в огородное пугало. И конвой, и судьи, и зрители превращались в нечистых чудовищ, они то сидели на своих местах, то испарялись, выныривали на каком-то болоте, булькая и строя мерзкие рожи.[8]

  Владимир Войнович, «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», 1975
  •  

Некто наивный приклеил над витриной модного магазина трогательную записку «Охраняется государствомъ» ― за размашистой и, видать, старательно имитированной подписью, ― но бумажки, срабатывавшие в январе, в марте уже никого не останавливали: витрина щерилась осколками стекла, и из всего былого великолепия валялось в ней одинокое примерочное тулово-обрубок ― последняя жертва на поле боя. Ять никогда не обращал особенного внимания на одежду встречных, но теперь, когда и сам он был похож на огородное пугало в грязном, болтавшемся на нем пальто, ― ему на каждом шагу бросались в глаза свидетельства распада: столичные жители перестали следить за собой.[9]

  Дмитрий Быков, «Орфография», 2002
  •  

― То-то Дегтярев обрадуется, когда узнает, что ты его с пугалом перепутала.
― С чем? ― попятилась я.
― С пугалом, ― повторил Кеша. ― Иван трясется над своими пионами, вот и поставил Страшилу. Мать, может, тебе пойти поспать? Покемарь часок-другой, а потом поезжай на улицу Крашенинникова.
― Зачем? ― пробормотала я, разглядывая тучную фигуру со шляпой на голове. Наш садовник, однако, отличается нестандартным мышлением. Обычно пугало ― это просто деревянная конструкция, обряженная в лохмотья. Иван же, похоже, приволок мешок с удобрениями и старательно замаскировал его под полковника.[10]

  Дарья Донцова, «Доллары царя Гороха», 2004

Пугало в поэзии[править]

  •  

Он, огород-то, выпахан,
‎Уж есть и лебеда.
И глинка означается, —
Да это не беда!
Не много дел и пугалу…
‎Да разве огород
Такое уж сокровище? —
‎Пугался бы народ![11]

  Иван Бунин, «Пугало», 1907
  •  

В закатном лаке Алконост
Нам вести приносил из рая,
В уху ершовую ныряя,
В палитру, кипяток, лазори,
Чтоб молодость на косогоре
Не повстречала сорок пугал ―
Мои года, что гонит вьюга
На полюс ледяным кнутом[12]

  Николай Клюев, Письмо художнику Анатолию Яру, 1932
  •  

Огороды русские
под холмом седым.
А дороги узкие,
тихие, как дым.
Солнышко осоковое
брызжет серебром.
Чучело гороховое
машет рукавом
До свиданья, пугало,
огородный бог! ―
душу убаюкала
пыль твоих дорог…[13]

  Николай Рубцов, «Огороды русские…», 1965

В пословицах и поговорках[править]

  •  

Гороховое чучело. Воронье пугало. Поставить да воробьев пугать.[14]

  Русская пословица

Примечания[править]

  1. Эмма Герштейн. Мемуары. — М.: Захаров, 2002 г.
  2. А.Н.Островский. Полное собрание сочинений: в 12-ти томах. — М.: 1979 г.
  3. Лесков Н.С. Собрание сочинений в 12 томах. — Москва, «Правда», 1989 г.
  4. И. Ильф, Е. Петров. Одноэтажная Америка. — М.: Гослитиздат, 1937.
  5. М.А.Шолохов, «Тихий Дон». — М.: Молодая гвардия, 1980 г.
  6. В. Г. Ян «Чингиз-Хан». — Минск: Мастацкая лiтаратура, 1982 г. Том первый
  7. 7,0 7,1 Б.Б. Вахтин, «Портрет незнакомца». Сочинения. — СПб.: Журнал «Звезда», 2010 г.
  8. Владимир Войнович. «Жизнь и приключения солдата Чонкина». ― М.: Вагриус, 2000 г.
  9. Дмитрий Быков, «Орфография». ― М.: Вагриус, 2003 г.
  10. Дарья Донцова. «Доллары царя Гороха». — М.: Эксмо, 2004 г.
  11. И. Бунин. Полное собрание сочинений в 13 томах. — М.: Воскресенье, 2006 г. — Т. 1. Стихотворения (1888—1911); Рассказы (1892—1901). — С. 208
  12. Н. Клюев. «Сердце единорога». СПб.: РХГИ, 1999 г.
  13. Н. Рубцов. Последняя осень. — М.: Эксмо, 1999
  14. Даль, Владимiръ. Пословицы русскаго народа. — C.-Петербургъ: Типографiя М. О. Вольфа, 1879.

См. также[править]