Перейти к содержанию

Выдропуск

Материал из Викицитатника
Церковь Выдропусской иконы Божией матери

Выдропу́ск, ранее Выдробо́жск, ныне Выдропу́жск — село в Спировском районе на юге Тверской области России. Село расположено на реке Тверце. Через село проходит дорога МоскваСанкт-Петербург.

Первоначально деревня возникла как ямское поселение на Новгородском тракте между Москвой и Великим Новгородом. Точной этимологии названия нет, но бытует несколько исторических анекдотов. По одному из них, Выдропужск ранее назывался Выдропусском — отсюда версия, что так назвали место, где свободно водились выдры. По другой легенде Выдропужск был назван по словам «выдрать пуще», сказанным Екатериной Великой, увидевшей пьяного ямщика. Скорее всего, название происходит от финно-угорского Wedrapusta.

Выдропуск в коротких цитатах

[править]
  •  

В том же Выдропуске, как государыня пребыть соизволила, тогда поднос приказала принять и потом благодарила...[1]

  Морозовы, из дневника 1827 года
  •  

...тут можно тем поправить, что стану за письмами посылать в Волочёк. Хоть оно и втрое дальше чем до Выдропуска, но по крайней мере хоть толку добьёшься...[2]

  Анна Дубельт, Письма к мужу, 1840-е
  •  

За Торжком подверглись разорению, разграблению и казням Вышний Волочек, Валдай, Яжелбицы, Выдропуск, Хотилово, Едрово, Крестцы, Зайцево, Бронницы и все остальные места до Ильменя. Опричники по дороге рассеивались по деревням, грабили имущество и убивали народ.[3]

  Павел Ковалевский, «Иоанн Грозный», 1900-е

Выдропуск в публицистике и документальной прозе

[править]
  •  

Выдропуск. Здесь я опять принялся за бумаги моего друга. В руки мне попалося начертание положения о уничтожении придворных чинов...[4]

  Александр Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву», 1790
  •  

Удовольнив себя, Иоанн свирепствует в Медном и направляется на Торжок. Здесь также произведены были убийства как мирных жителей, так и пленных немцев и татар. При казни последних озлобленные и пришедшие в отчаяние мурзы бросились на Иоанна и его приближённых; Малюта Скуратов был ранен, Иоанн же избавился от опасности. За Торжком подверглись разорению, разграблению и казням Вышний Волочек, Валдай, Яжелбицы, Выдропуск, Хотилово, Едрово, Крестцы, Зайцево, Бронницы и все остальные места до Ильменя. Опричники по дороге рассеивались по деревням, грабили имущество и убивали народ.[3]

  Павел Ковалевский, «Иоанн Грозный», 1900-е
  •  

Шесть раз я входил в какое-то затрапезное придорожное кафе, где неизвестные люди в майках смеялись над моими крыльями и просили автограф у Кинчева. Восемь раз у поворота на Выдропужск я сверялся с картой. А Кинчев сорок километров ехал, придавленный к сиденью металлической рамой так, что руки едва доставали до руля.[5]

  Валерий Панюшкин, «Разбор полётов», 1997
  •  

По другому сказанию икона явилась в 1570 году в Выдропуске и совсем недолго пребывала в Старой Руссе, где началась эпидемия моровой язвы, то есть чумы. И вот какому-то благочестивому рушанину явилась во сне Пресвятая Дева, открывшая свою волю: моровая язва прекратится, если из Тихвина в Старую Руссу будет перенесена Тихвинская Чудотворная икона...[6]

  — Алиса Селезнёва, «Долгая дорога домой», 2013

Выдропуск в мемуарах, письмах и дневниковой прозе

[править]
Развалины путевого дворца
  •  

В Выдропуске я не мог остановиться на царском подворье, ибо за день до того оно сгорело.[7]

  — Юст Юль, Записки (часть вторая), 1711
  •  

В Выдропуске у почтового двора стояла щегольская карета и повозка. Мне сказали, что едут из Петербурга какие-то два полковника. Я взошел в комнату, из проезжающих господ один, высунувшись из окошка, кричал громко на ямщиков, а другой, довольно дюжий, сидел возле стола в гусарском виц-мундире, в суконной шапке, с черными усами и с трубкою в роту. Он приподнял свою шапку и отплатил мой поклон.

  Иван Второв, Путевые записки, 1802
  •  

И было при том доволное число господ, кои были у нас, кушали всякие напитки, вси благодарили нас. Да и после того, на другой день в селе Выдропуске, тако ж благодарили за вчерашнею нашу компанию и угощение. В том же Выдропуске, как государыня пребыть соизволила, тогда поднос приказала принять и потом благодарила, и тогда вышел Александр Борисович Бутурлин и объявил: «Милостивая государыня вас всех ныне прощает и винных приказала освободить ис под караула, камисию рушать»...[1]

  Морозовы, из дневника 1827 года
  •  

Итак, мы из Волочка пустились в 9-ть часов вечера на своих лошадях в Выдропуск. Тут шоссе уже нету, а станция 33 версты, и мы приехали на место часу в третьем утра прямо в гостиницу, где, не раздевавшись, прилегли и уснули до семи часов. <...>
Я хочу проводить наших милых Лавровых до Волочка и объехать туда на Выдропуск, потому что прямая дорога на Волочек очень грязна и очень дурна.[2]

  Анна Дубельт, из письма к мужу, 30-го майа 1833
  •  

Еще скажу тебе некоторые обстоятельства в пользу Алек<сея> Степ<ановича>. Он священником 38 лет, и все в одном Выдропуске, из этого лет 25 благочинным, устроил церковь свою до возможного совершенства; и тогда как здесь везде, во всех приходах, множество раскольников, в его приходе нет ни одного, решительно, и даже во всем благочинии очень мало, а в его собственном приходе ни одного раскольника, чего нельзя иначе приписать ничему, как тому, что его прихожане, видя его назидательную жизнь, не отклонялись от православия, почему же в других местах и священники меняются беспрестанно и раскольников пропасть.[2]

  Анна Дубельт, из письма к мужу, 1835
  •  

Вот и из Петербурга получаю уже письма с большою остановкою. Но тут можно тем поправить, что стану за письмами посылать в Волочек. Хоть оно и втрое дальше чем до Выдропуска, но по крайней мере хоть толку добьёшься, а вот Мишинькины письма идут через Москву, то прежде доходили через месяц, а теперь будут доходить через 6 недель, потому что от Москвы через Торжок, везде письмо будет лежать пока дойдет до Выдропуска. Теперь уже почта от Волочка до Твери по шоссе через Выдропуск и Торжок ходит только два раза в неделю, да должно быть везде письма по этим пунктам залеживаются, оттого и девять дней из Москвы. Вот и близко от чугунной дороги, да стали далеко.[2]

  Анна Дубельт, Письма к мужу, 1840-е
  •  

Дворики ― Выдропужск ― Торжок ― Думново. Нктр. и единоличн<ики> и колхозн<ики> вдруг садятся на печку и ничего не делают по нескольку дней, и бабы их оттуда сгоняют чаплями, но до времени ― безуспешно.[8]

  Андрей Платонов, «Записные книжки», 1930-е

Источники

[править]
  1. 1 2 Купеческие дневники и мемуары конца XVIII ― первой половины XIX века. ― М.: РОССПЭН, 2007 г.
  2. 1 2 3 4 А. Н. Дубельт. Письма к к мужу: «Российский архив»: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв. Альманах: Вып. XI. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2001 г.
  3. 1 2 Павел Ковалевский. Психиатрические эскизы и истории: В 2 томах. — М.: Терра, 1995 г. Том 1
  4. Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М.: «Детская литература», 1975 г.
  5. Валерий Панюшкин, Разбор полётов. — М.: журнал «Столица», №20, ноябрь 1997 г.
  6. Алиса Селезнева. Долгая дорога домой. — Новгород: «Новгородские ведомости», 17 мая 2013 г.
  7. Записки Юста Юля, датскаго посланника при Петре Великом (1709-1711). Щербачев Ю. Н. — М.: Университетская типография, 1899 (обл. 1900)
  8. Платонов А. П. Записные книжки. Материалы к биографии. — Москва, «Наследие», 2000 г.

См. также

[править]