Александр Николаевич Скрябин

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Александр Скрябин
(1903)

Александр Николаевич Скрябин (6 января 1872 года (25 декабря 1871 года), Москва — 27 (14) апреля 1915 года, там же) — русский композитор, пианист, поэт и мыслитель Серебряного века.

Цитаты[править]

  •  

Не люблю я камерных ансамблей. Ансамбль сковывает игру исполнителя, затушёвывает его индивидуальность

(из воспоминаний А. Оссовского)

  •  

Чтобы стать оптимистом в настоя­щем значении этого слова, нужно ис­пытать отчаянье и победить его.

(запись на отдельном листе, время создания Первой симфонии (1899—1900 годы))

  •  

В жизни каждого человека весна бывает лишь раз. А как люди спешат отделаться от этого обмана, от этих дивних грез!

(там же)

  •  

Иду сказать людям, что они сильны и могучи

(там же)

  •  

Я так счастлив, что если б я мог одну крупицу моего счастья сообщить целому миру, то жизнь показалась бы людям прекрасной

(из либретто оперы, написанного с 1900 по 1903 год)

  •  

Зависть — признание себя побежденным

(из философских записей 1904 года)

  •  

…мир есть результат моей деятельности, моего творчества, моего хотения (свободного)

(там же)

  •  

Жизнь есть преодоление сопротивления

(там же)

  •  

История есть стремление к абсолютной дифференциации и абсолютному единству

(философские записи за 1906 года)

  •  

Я весь желанье, весь порыв, но для меня желанье не томительно — оно моя стихия, мое счастье, оно живет во мне вместе с уверенностью в успехе

(дата и источник не установлены)

  •  

В основе всего лежит любовь к жизни, к деятельности, к познанию

(дата и источник не установлены)

  •  

Я жить хочу! Я хочу нового, не­изведанного. Я хочу творить. Я хочу свободно творить. Я хочу сознатель­но творить

(дата и источник не установлены)

  •  

Жизнь — деятельность, стремление, борьба.

(дата и источник не установлены)

  •  

Музыка жива мыслью

(дата и источник не установлены)

  •  

К жизни, к жизни! Люди, звери, цветы и камни

  •  

Прометей есть символ, в разных формах встречающийся во всех древ­них учениях. Это — активная энергия вселенной, творческий принцип; это — огонь, свет, жизнь, борьба, мысль, прогресс, цивилизация, сво­бода

(дата и источник не установлены)

  •  

Шопен колоссально музыкален. Он несравненно музыкальнее всех современников, и с его данными можно было бы стать величайшим композитором мира, но, к сожалению, музыкальность эта не находилась в соответствии с широтой его умственного кругозора. История музыки знает такие случаи, когда эти две стороны не находились в соответствии. <...> Поразительно в Шопене то, что он, как композитор, почти не эволюционировал. Чуть не с первого орus'а это был уже законченный композитор, с ярко определённой индивидуальностью. Это была гордая, высоконравственная натура, которая целиком отразилась в его творчестве. Можно, не читая биографии Шопена, рассказать её, изучив его сочинения, — настолько ярко это отражение.

  — из статьи «О Шопене»
  •  

Сейчас я дней на десять поселился в имении у своего дяди, Нила Александровича Скрябина <...> У дяди Нила деверь – капитан корабля и всё время привозит ему заморские диковинки. В оранжерейке при доме у него растут пальмы, бамбук и даже кактусы, в точности как у тебя, только места больше. А в гостиной, где я занимаюсь на рояли, вся обстановка тоже из бамбука, и много всяких странных вещиц – в основном из Китая. Очень хорошо, но жаль, что нельзя так жить достаточно долго.[1]:383

  (из письма 1900 года)
  •  

Только вчера (при деньгах!) вернулся из Лейпцига, где записал на какую-то «Фонолу»[комм. 1] двадцать своих вещей, фортепианных, конечно. Вот дьявольская машинка, я тебе скажу, даже играть страшно! Однако, притом и заплатили 1500 франков, отсчитали все до одного. По-моему, очень неплохо... даже для «дьявольской машинки».[1]:586-597

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо»
  •  

Я к вам пришёл и ради правды
Намерен речь свою держать.
Для стада стадные законы
Должны вы мудро создавать.[1]:416

  — из либретто скрябинской «сверх’оперы» (~1903-1904)

Цитаты о Скрябине[править]

  •  

Всё лучшее, всё наиболее грандиозное и великое, все яркие мысли, которые приходили ему в голову, он предназначал как материал для Мистерии. Над последней он всё время работал, откладывая для неё лучшие сокровища вдохновения. Его жизнь с 1902 г. — собирание материала для Мистерии. Затем, когда полёт его творчества открывал ему новые звуки и новые грёзы, ещё более ярко предававшие идею, когда он в своём вдохновении находил нечто ещё более ценное, то прежние эскизы он использовал под симфонические произведения, под крупные и мелкие, уже чисто музыкальные вещи. Таким образом, не только по духу, но и по плоти всё его творчество родилось фактически из материала Мистерии — всё оно спаяно единством внутренней сущности.[2]:17

  Леонид Сабанеев, «Скрябин»
  •  

Скрябин окончательно замыкается в свой мир. Тени прошлого, которые ещё жили в третьей симфонии — перестают для него существовать. Всё увереннее несётся он на крыльях своего вдохновения в лучезарную область экстаза. Для него замолкли, стали непонятны и темны «песни земли», которые когда-то и он пел вместе с человечеством, стали непонятны те переживания трагизма, гнетущей тоски, которым и он отдавал дань. Сдвиг психологии всё больше и полнее завладевает его духом. Всё это пройдено и отмерло, как отмирают иссохшие листья на дереве. Он специализируется на настроениях той лучезарной области, куда он попал духом и которая так потрясла его. Кроме экстатических настроений и к ним привходящих — никакие иные его не интересуют, даже чужды и противны ему. Среди той огромной области переживаний, которая была захвачена им в третьей симфонии, он выбирает одну излюбленную, область экстаза, и начинает её усиленно культивировать, отвергая всё остальное.[2]:21

  Леонид Сабанеев, «Скрябин»
Леонид Сабанеев, Александр Скрябин и Татьяна Шлёцер,
лето 1912
  •  

И он рассыпается блесками огней, капризных и причудливых, иногда искажённых гримасою, непонятною и чуждою, иногда обольстительным призраком, то вдруг озаряется ослепительным сиянием, в котором может почудиться свет великого сознания. Что это такое? Разве эти прихотливо сменяющиеся образы, то обольстительные, то ужасные, то грациозные, то «вежливые» — разве они не знакомы тем, кто погружался активно в мистический путь? Это — стихия дьяволизма, океан призраков — великая область астрала. В эту область иногда светят лучи, отражённые высшими сферами, иногда она погружена в мрак низших областей.[2]:76

  Леонид Сабанеев, «Скрябин»
  •  

...вообще А.Н. редко и не сильно прибегал к этому наркозу. «Когда-то мне это бывало нужно при сочинении, — говорил он. «Но сейчас мне это уже не нужно. <...> Я теперь и так, постоянно, как в опьянении», — говаривал он. «Мне не нужно это, внешнее — это слишком материально и грубо. Нужно более тонкое опьянение: взорами, ласками, ароматами, звуками...» [3]:130

  Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

 «Пьяным» я его почти никогда не видел. Только навеселе. И А.Н. был очень «крепок» на вино. Раз как-то летом 1912 года мы, сговорившись, отправились в ресторан «Ампир» в Петровских линиях <...> сидели долго, и выпито было много. А.Н. захмелел, и когда уже гасились огни в ресторане, он взял меня за руку и повёл по темнеющему залу неуверенной поступью, говоря несколько не своим «томным» голосом:
«Наступает час, когда все должны быть знакомы друг с другом». И он начал здороваться с редкими посетителями ресторана, называя вместо своей какую-то «графскую» фамилию...[3]:130

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Истины нет», отвечал мне Скрябин. «Истина нами творится. Истина творится творческой личностью и тем независимее, чем эта личность выше. Это – самое трудное для постижения, а между прочим это именно так. Полная свобода. А истина, какая бы она ни была, исключает свободу». [3]:152

  Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Творчество есть жизнь, и оно состоит в игре противоречий и в борьбе, в контрастах, во взлётах и падениях. Без этого жизнь – серые будни, Чайковский, нытьё... Надо, чтобы был праздник жизни, чтобы был взлёт, чтобы было откуда взлетать.» [3]:178

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Чтобы стать праведным, надо пройти чрез бездну греховности, упиться ею, почувствовать порок...» [3]:178

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Только иерархия может дать ритм в жизни. Если её нет, если будет полное равенство, то это такая тоска, что все мухи передо́хнут.» [3]:178

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Какое ненормальное положение создаётся <…> я должен зарабатывать деньги концертами, играть эти старые прелюдии, когда я мог и должен бы писать то, к чему я предназначен... государство вообще должно содержать творцов, потому что они — цвет человечества, и всё людское общество существует для них и из-за них.»[3]:178

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«В настоящем общественном строе художники должны управлять народами, художники и мудрецы, потому что они — цвет и глава человечества. Это — естественная и необходимая иерархия. Равенство — это абсурд, нелепость и ужасная вещь. Ведь если все равны, то нет ни контрастов, ни различий, всё однотипно, однотонно. Ведь это — идеал примитивного социализма, когда всё материализуется и все качественные различия становятся только количественными.» [3]:178

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Притом, ведь вообще на самом деле греха нет! – нет преступления. Есть только моменты, когда данный поступок не соответствует ритму вселенной, но он же в других условиях может быть высшей добродетелью. Единственное настоящее преступление – это бездарность[3]:179

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
Леонид Сабанеев, Татьяна Шлёцер и
Александр Скрябин на берегу Оки, лето 1912
  •  

Праведность сопровождается большими размахами в греховность… и при том всё это ведь в пределах жизни расы. Когда иерархия достаточно восполнена, когда уже есть те, кто может вести к дематериализации, тогда наступает конец расы... [3]:179

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

«Художник выше всех царей <…> короли должны преклоняться перед ним»... [3]:179

  — Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

...действительно А.Н. страшно кутил во дни молодости и дружбы с Сафоновым, который был в этом деле первоклассный мастер, побивавший рекорды. Когда я уже значительно потом, после смерти А.Н. встретил Сафонова и спрашивал о годах его дружбы с А.Н. и в частности о генезисе Мистерии, Сафонов отвечал:
«Ведь Саша же пил тогда много. Ему с пьяну и мистерия сочинилась. Он так пил, что на всю жизнь опьянел»... [3]:260

  Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

 «Раньше я нуждался в этих внешних возбуждениях», сознался он мне раз: «я ведь тогда очень бедовую жизнь вёл… Мы сиживали с Василием Ильичём (Сафоновым) в Эрмитаже до утра, вы знаете, нас запирали там оффицианты на ночь и уходили, чтобы утром опять отпереть».
«Тогда мне нужно было это возбуждение внешнее, физиологическое… а теперь я в нём не нуждаюсь, потому что у меня иные способы постоянного возбуждения. Я теперь преодолел всё это — это не аскетизм, а преодоление. У меня теперь постоянная опьянённость, но не грубая, не физиологическая»... [3]:260

  Леонид Сабанеев, «Воспоминания о Скрябине»
  •  

В искусстве (как, впрочем, и в науке) встречаются и такие тёмные вестники, которые лишены тёмных миссий и становятся глашатаями тёмного просто вследствие личных заблуждений. Ярким примером такого деятеля может служить Скрябин. В Бога он веровал и по-своему Его любил, самого себя считал Его вестником и даже пророком, но с удивительной лёгкостью совершал подмены, стал жертвой собственной духовной бесконтрольности и превратился в вестника Дуггура. Мало кто понимает, что в «Поэме экстаза», например, с поразительной откровенностью рисуется именно тот демонический слой с его мистическим сладострастием, с его массовыми сексуальными действами, с его переносом импульса похоти в космический план, и главное, рисуется не под разоблачающим и предупреждающим углом зрения, а как идеал. Естественно, что чуткий слушатель «Поэмы экстаза», совокупления, под конец ощущает как бы внутреннюю размагниченность и глубокую прострацию.

  Даниил Андреев, «Роза мира»
  •  

Но как же скромен и неприхотлив наш отечественный любитель коридоров консерватории! И того немнóгого оказалось вполне достаточно! И если Римский-Корсаков всё больше нажимал на религиозно-эротическое помешательство и <...> манию величия, Глазунов неспешно толковал о “конце света” и музыкальных галлюцинациях, а милый, добрый “Вова” Рахманинов ограничился только скромным указанием на то, что Скрябин совсем сошёл с рельсов и идёт по ложной дороге.[1]:574

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо»
  •  

Помню, особенно меня печалила вечная привычка Скрябина ходить “в обществе”, неизменно выворачивая лаковые штиблеты “носками наружу”, наподобие того, как это делают балерины, привыкшие к “первой позиции”. Грешным делом, похожую привычку я знал отчасти и за самим собой, и с детства боролся с очевидным проявлением комплекса неполноценности. Непросто понять, отчего именно такая незатейливая “выворотность” ног придаёт человеку бóльшую уверенность в себе, в своём облике, обаянии и внешней привлекательности!..[1]:413

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо»
  •  

Рахманинов..., мрачнее тучи сидел в креслах и подлетевшему к нему с расспросами вечно возбуждённому Померанцеву ответил коротко, но смело: “Я-то думал, что Скрябин просто свинья, а оказалось – ещё и композитор”...[1]:403

  — Юрий Ханон, «Скрябин как лицо»

Комментарии[править]

  1. «Фонола» ― одно из фирменных названий пианолы. Скрябин в своём письме (январь 1908 года) рассказывает о контракте с фирмой некоего господина Хупфельда, который заказал ему «записать» двадцать своих фортепианных произведений для пианолы (фонолы) его фирмы. Многократно изданный на виниловых пластинках и компакт-дисках, именно этот восковой валик до сих пор остаётся единственной прижизненной записью Александра Скрябина.

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Юрий Ханон «Скрябин как лицо», издание второе. — С-Пб: Центр Средней Музыки, 2009. — 680 с. — ISBN 5-87417-026-X
  2. 2,0 2,1 2,2 Леонид Сабанеев «Скрябин». — Москва: к-во «Скорпион», 1916. — 274 с.
  3. 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 Сабанеев Л.Л. Воспоминания о Скрябине. — М., Неглинный пр., 14: Музыкальный сектор государственного издательства, 1925. — 318 с.