Боярышник

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Боя́рышник (лат. Crataégus) — крупные, чаще всего листопадные кустарники и небольшие деревья из семейства розовых (лат. Rosáceae). Боярышники широко распространены в природе и часто используются как декоративное и лекарственное растение. Плоды многих видов употребляются в пищу. Кроме того, боярышник — ценный медонос, несмотря на неприятный запах цветов. Некоторые виды боярышника имеют очень длинные и острые шипы (до 10 см. длиной), которые раньше использовали как иглы и гвозди.

Боярышник в прозе[править]

  •  

Однажды в середине июня, под вечер, я, по обыкновению, ожидал Олесю на повороте узкой лесной тропинки между кустами цветущего боярышника. Я ещё издали узнал лёгкий, быстрый шум её шагов. <...>
Она сорвала ветку боярышника с пышным гнездом белых цветов и воткнула себе в волосы. Мы медленно пошли по тропинке, чуть розовевшей на вечернем солнце.[1]

  Александр Куприн, «Олеся», 1898
  •  

Беззвучно падали иглы с елей и сосен, устилали землю мягко, как церковь коврами. В синих парных туманах таяли колонны стволов. Небу зажгли зелёные свечи сосны, ели ― земле, и вверх и вниз курили смолою. Разбежались около усадьбы ограды из подстриженного бобриком боярышника ― подцветили зелёное вишнёво-красным; важно прошлись кое-где старые липы аллеями вдоль дорог, ― дали влажные серые полосы. Столетние рябины расширились во все стороны круглыми кронами неумеренно густо, как старые цыганки, обвесились червонными монистами никому не нужных ягод. Ещё достаивали в садах на мызах зимние яблоки, зелёные, как мертвецы, твёрдые, без запаха и вкуса, среди редких багровых листьев, и листья ждали уже малейшего ветра, чтобы оторваться и упасть, но ветра не было. И берёзы реяли в тумане, голые, нежные, дымчато-кружевные.[2]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Движения», 1909-1910
  •  

Буйно цветёт тайга под голубыми небесами. Коричнево-серые кедры распластали тёмно-зелёные лапы, а в них ― как в горсти ― торчат мягкие, желтоватые свечечки. Лиственница, пушистая и нежная, тихонько-молодо тулится за другие дерева, но парная нежность её звездистых побегов, кажется, липнет к губам. В свеже-зелёных болтливых сограх, смешливых и ветреных, как в ушах молодух, болтаются праздничные хризолитовые серёжки, а боярка кудрявится, что невеста, засыпанная белыми цветами. Весёлый сладкий сок бьёт от корней к верхушкам.[3]

  — Владимир Ветров, «Кедровый дух», 1920-1929
  •  

Обыкновенная какалия сделалась тёмно-фиолетовой, растущая с нею в сообществе лещина маньчжурская сменила свой зелёный наряд на буро-коричневый. Наиболее ярко окрашенными оказались клён и виноград. У них можно было видеть все переходы от малинового цвета к багряному и нежно-пурпуровому. По берегам реки в изобилии рос боярышник даурский. Я узнал его по обилию крупных и полупрозрачных оранжево-красных плодов, за которыми иногда совсем не было видно листвы. Раньше других стала вянуть амурская липа. Сначала пожелтели отдельные ветви её ― наиболее слабые и чем-нибудь поражённые, а потом и вся крона.[4]

  Владимир Арсеньев, «Сквозь тайгу», 1930
  •  

Белые круги с чёрной «свастикой» смягчают резкость красного цвета полотнищ. Везде ― цветы. В садах зацветает белый и розовый боярышник, висят на голых ветвях большие лиловые колокольчики японских магнолий. У памятников на площадях, в тенистых, укромных уголках Тиргартена ― нежная белая паутина цветущих кустов рододендрона.

  Пётр Краснов, «Ложь», 1939
  •  

В Академии бесплодно пытался попасть в цоколь с рукописями для подготовки их к эвакуации, но не достал свету. В ДП дают литр керосину, но не было посуды. Дома ждал меня подарок: чудный шерстяной джемпер из ДЛТ за 160 р. Нарвал много боярышника со старых бабушкиных деревьев. Мучнистый, чуть сладкий, едим с наслаждением. У Машутки есть поллитра молочка, кусок булки, к сему огромная варёная картошка. Комбисуп, густо заправленный кетчупом и рисом, был прекрасен.[5]

  — Александр Болдырев, «Осадная запись (блокадный дневник)», 1941-1948
  •  

Пусть парится человек, жалко вам, да? Пусть парится. Только надо в каждый веник добавить несколько веток боярки. Боярка ― это кусты боярышника, растущие на склоне у камней. Шагах в сорока. Шипы у боярки длиной в палец Уголька, острые и крепкие, как сталь. Говорят, их можно использовать вместо граммофонных иголок.[6]

  Владислав Крапивин, «Белый щенок ищет хозяина», 1962
  •  

Однако, необходимо знать и постоянно помнить, что тис очень ядовитое растение, кроме... ярко-красных присемянников-ариллусов, называемых тисовыми ягодами ― их охотно поедают птицы. Далеко не все местные древесные растения предпочитают расти в составе густых лесов. Среди них немало и таких, которые образуют разрежённые заросли; особенно много их в прибрежной зоне. Как, например, местные виды боярышника: боярышник пятипестичный с крупными чёрными плодами и боярышник мелколистный с мелкими яркокрасными плодами. Изредка, там же, растёт и шиповник ― дикая роза; чаще всего это роза собачья. Плоды боярышника и шиповника обладают ценными лечебными свойствами. А вот мелкие чёрные в плоских щитках плоды свидины южной, не смотря на их ежегодное обилие, совершенно несъедобны.[7]

  — Юрий Карпун, «Природа района Сочи», 1997

Боярышник в поэзии[править]

  •  

Пушатся уши и жакет.
Перчатки ― пара шоколадок.
В коленях ― шелест тупиков,
Тех тупиков, где от проходок,
От ветра, метел и пинков
Боярышник вкушает отдых.

  Борис Пастернак, «Город», 1916
  •  

Всё небо отражалось в нём,
А над его водою чистой
Боярышник расцвёл душистый,
А средь травы росли цветы.[8]

  Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак), «Мул без узды», 1923
  •  

И на стёклах иней, иглистый,
Лирохвостый, с отблеском в медь,
Как под ветром боярышник, листья
Покачнув, начинал шуметь...
Ты вошла, и все обернулись,
Так светло и шумно вошла,
Будто вьюга трубами улиц
В снежных искрах тебя несла.

  Владимир Державин, «Снеговая корчага», 1934
  •  

Пара в парке всё бредёт,
Кавалер да барышня
Тянет им глазастый плод
Розовый боярышник,
Солнца луч на тихий пруд
Стелется сквозь заросли;
― А они идут, плывут
Бережно, как парусник...[9]

  Георгий Оболдуев, «Оратория», 1938
  •  

Там взгляды задрожат
По бересклету.
Там приручённый лебедь
Покушать просит,
Беря с ладошки хлебец,
Скромней, чем пёсик.
(... Боярышник качал
Червонный плод...
... Шли барышни: в очах ―
Тепло...)[9]

  Георгий Оболдуев, «Когда тускнеет явь...» [Я видел, 3], 1941-1952
  •  

Ах, в руках у них она,
Да, у них в руках она:
Костромского Тихона
(То ли перепахано,) ―
Бежецкого Сергия
(То ли понамыкано,) ―
Киевского Никона
(И на что бы серьги ей?) ―
Курского Аверкия,
Прова, Филарета...
(Туго понапихано) ―
Будто бы и барышня:
(Хоть бы и боярышника
Или бересклета.)
Ох и беспорядочная,
Потощей скелета![9]

  Георгий Оболдуев, «Осень», 1947
  •  

Пока ещё последние колена
Последних соловьёв не отгремели
И смутно брезжит у твоей постели
Боярышника розовая пена,
Пока ложится железнодорожный
Мост, как самоубийца, под колёса
И жизнь моя над чёрной рябью плёса
Летит стремглав дорогой непреложной...

  Арсений Тарковский, «Ночь под первое июня», 1965

Источники[править]

  1. Куприн А.И. Собрание сочинений в девяти томах, Том 2. Москва, «Художественная литература», 1971 г., стр.311-381
  2. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений в 12-ти томах, Том 2. Москва, «Правда», 1967 г.
  3. «Перевал»: Сборник №1 (Под редакцией А.Весёлого, А.Воронского, М.Голодного, В.Казина). Москва, «Гиз», 1923 г. — Владимир Ветров, «Кедровый дух» (1920-1929)
  4. Арсеньев В.К. Дерсу Узала. Сквозь тайгу. Москва, «Мысль», 1972 г.
  5. Болдырев А.Н. «Осадная запись (блокадный дневник)». Санкт-Петербург, 1998 г.
  6. Владислав Крапивин. Собрание сочинений в 30 томах, Том 25. Москва, «Центрполиграф», 2001 г., стр.240-246
  7. Карпун Ю.Н. Природа района Сочи. Рельеф, климат, растительность. (Природоведческий очерк). Сочи, 1997 г., стр.16
  8. Черубина де Габриак. «Исповедь». Москва, «Аграф», 2001 г.
  9. 9,0 9,1 9,2 Оболдуев Г.Н. Стихотворения. Поэма. Москва, «Виртуальная галерея», 2005 г.

См. также[править]