Клюква

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Ягода клюквы среди сфагнума

Клю́ква (лат. Oxycóccus)[комм. 1] — вечнозелёный почвопокровный северный кустарничек с нитевидными побегами, один из видов рода Вакциниум семейства Вересковых.[комм. 2]

Клюква богата витаминами, различными полезными кислотами (как хинная, яблочная, бензойная), пектиновыми и дубильными веществами. Благодаря бензойной кислоте, плоды могут храниться до следующего урожая (так же как и брусника). Из ягод клюквы приготавливают морсы, кисели, варенья, джемы, соусы, желе, сиропы, всевозможные начинки для конфет, тортов и сладкой сдобы, а также в солении-квашении капусты, мочении яблок и мн. др. Из листьев клюквы можно приготовить полезный чай.

Также, существует устойчивое идиоматическое выражение «развесистая клюква» (или, как вариант, раскидистая клюква или же просто клюква), которое обозначает вымысел, небылицу, ложные или искажённые представления, вздор и нелепые выдумки, обнаруживающие полное незнание предмета (о котором идёт речь). Кроме того, эта идиома содержит в себе очевидный элемент оксюморона — низкорослый стелющийся по земле кустик клюквы никак не может быть развесистым.

Клюква в прозе[править]

  •  

— Ах, боже мой! — зашептала встревоженно Дуняша, отворяя дверь. — Не говорите так громко и не стучите ногами. Ведь барин из Парижа приехал! Нынче под вечер вернулся!
При слове «барин» Жирков сделал шаг назад от двери, и им на мгновение овладел малодушный, чисто мальчишеский страх, какой испытывают даже очень храбрые люди, когда неожиданно наталкиваются на возможность встречи с мужем.
«Вот-те клюква! — подумал он, прислушиваясь, с какою осторожностью Дуняша запирала дверь и уходила назад по коридорчику. — Что же это такое? Это значит — поворачивай назад оглобли? Merci, не ожидал!»
И ему стало вдруг смешно и весело. Его поездка к ней из города на дачу, в глубокую ночь и под проливным дождём, казалась ему забавным приключением; теперь же, когда он нарвался на мужа, это приключение стало казаться ему ещё курьёзнее.

  Антон Чехов, «Неприятная история», 1887
  •  

― Ты уж принеси... а то я забуду, ― говорила она. Обед из двух блюд с куском говядины в супе стоил семнадцать копеек, а без говядины одиннадцать копеек. На второе ― то котлеты, то каша, то что-нибудь из картошки, а иногда полная тарелка клюквенного киселя и стакан молока. Клюква тогда стоила три копейки фунт, а молоко две копейки стакан. Не было никаких кассирш, никаких билетиков. И мало было таких, кто надует Моисеевну, почти всегда платили наличными, займут у кого-нибудь одиннадцать копеек и заплатят. После выставок все расплачивались обязательно.

  Владимир Гиляровский, «Москва и москвичи», 1926-1934
  •  

Какой же великий торг! Широкие плетушки на санях, ― всё клюква, клюква, всё красное. Ссыпают в щепные короба и в вёдра, тащат на головах. ― Самопервеющая клюква! Архангельская клюкыва!.. ― Клю-ква... ― говорит Антон, ― а по-нашему и вовсе журавиха.

  Иван Шмелёв, «Лето Господне», 1927-1944
  •  

Кислая и очень полезная для здоровья ягода клюква растёт в болотах летом, а собирают её поздней осенью. Но не все знают, что самая-самая хорошая клюква, сладкая, как у нас говорят, бывает, когда она перележит зиму под снегом.[1]

  Михаил Пришвин, «Кладовая солнца», 1945
  •  

Только уж когда очень много её соберётся на одном месте, заметишь сверху и подумаешь: «Вот кто-то клюкву рассыпал». Наклонишься взять одну, попробовать, и тянешь вместе с одной ягодинкой зелёную ниточку со многими клюквинками. Захочешь ― и можешь вытянуть себе из кочки целое ожерелье крупных кровяно-красных ягод. То ли что клюква ― ягода дорогая весной, то ли что полезная и целебная и что чай с ней хорошо пить, только жадность при сборе её развивается страшная. Одна старушка у нас раз набрала такую корзину, что и поднять не могла. И отсыпать ягоду или вовсе бросить корзину тоже не посмела. Да так и промаялась до ночи возле полной корзины.[1]

  Михаил Пришвин, «Кладовая солнца», 1945
  •  

Грибы ищешь, а ягоды просто собираешь. Собирание их больше похоже на однообразную и довольно утомительную работу, когда ползаешь по земляничной поляне на четвереньках или даже сидишь, обирая место вокруг себя. Я уже не говорю о таких ягодах, как черника, брусника или клюква. Добыча их даже и не работа, а промысел. В более северных местах существуют специальные гребки для собирания этих ягод. Эти гребки представляют из себя гладкий деревянный лоточек, наподобие того, которым черпают муку.[2]

  Владимир Солоухин, «Третья охота», 1967
  •  

Мясо, что ли? ― Журавлиха, не мясо. Растаяла окаянная! Журавлиха ― клюква: старик везёт её кому-то в подарок. ― А лапти зачем? ― спрашивает пилот. ― Сын просил сплести для баловства.[3]

  Александр Яшин, «Вологодская свадьба», 1962
  •  

На тёмном чердаке под самой крышей связки рябины висели, словно берёзовые веники. Листья на гроздьях посохли, пожухли и свернулись, и сами ягоды, перемёрзшие за зиму, тоже чуть сморщились, вроде изюма, зато были вкусны. Свежая рябина ― та и горьковата, и чересчур кисла, есть её трудно, так же как раннюю клюкву. Но и клюква и рябина, прихваченные морозом, приобретают ни с чем не сравнимые качества: и от горечи что-то осталось, а всё-таки сладко и, главное, никакой оскомины во рту.[3]

  Александр Яшин, «Угощаю рябиной», 1965
  •  

Я уже отмечал, что Лукин очень ироничен, с превосходным чувством юмора; он, как, в общем, принято у полярников, посмеивается над корреспондентами, которые ради сиюминутного читательского внимания поднимают до небес то, что вполне могло бы оставаться на земле. Однако, уважая профессионализм, он к нашему брату терпелив и великодушен: стремясь к точности, может десять раз остановиться, пояснить и повторить рассказ, чтобы в запись не попала развесистая «клюква»; рассказывает он просто и ёмко, не затемняя суть дела излишним юмором ― которым, кстати говоря, он никогда не бравирует; все главные его истории я записал на диктофон, расшифровал их и даю с минимальными поправками, неизбежными при расшифровке прямой речи.[4]

  Владимир Санин, «Не говори ты Арктике — прощай», 1987
  •  

Прежде всего, клюква это ягода. Когда псковские старухи идут в лес, от них можно услышать: «Пошла по малину», «Пошла за брусникой», «Иду за черницей». И только за «клюквой» никто не ходит, ходят за «ягодой». Это безличное наименование показывает, насколько клюква важнее и уважаемее всех прочих лесных ягод. Хотя, конечно, собственные «имена» у неё есть. Клюква, клюкова, журавлика. Особенно ― журавлика, когда в сентябре ранним утром за полчаса до рассвета идёшь на мох, то клики журавлей слышны за много километров, словно хрусталь кипит в серебряной кастрюльке. Если есть что в мире настоящее и одновременно по-неземному сказочное, так это прощальный клик журавлей в заиндевелом осеннем воздухе. Что касается сентенции Маршака о невероятной кислоте клюквы, то после первых серьёзных заморозков она оказывается не вполне верной. Схваченная морозом клюква становится мягкой и обогащается сахарами. Такое происходит не только с клюквой, но и со многими другими ягодами, которые в недозрелом виде горчат: с брусникой, калиной, рябиной. Почему это происходит ― вопрос особый, относится к области биохимии, и сейчас я его разбирать не стану. Скажу лишь, что в годы колхозного изобилия, когда у жителей деревень не было возможности купить сахара, в деревнях чай, а вернее ― зверобой, пили вприкуску с давленой мороженой клюквой. «Что-то сладенького захотелось, пойду клюковки достану» ― как я удивился, впервые услышав эти слова! А теперь понимаю ― так оно и есть, сладкая ягода клюква. Клюква среди всех ягод самая поздняя. До такой степени поздняя, что оказывается самой ранней. Как сказал один малыш в книге Чуковского: «Я завтра так рано встану, что ещё поздно будет». О подснежной клюкве все слышали, хотя далеко не все её пробовали. Весенняя клюква ― продукт нежный и хранится плохо. Впрочем, до весны еще далеко, и попробовать мороженой клюковки удастся не скоро. В прежние времена власти официально объявляли срок, начиная с которого можно брать клюкву. Причины для запрета были уважительные: среди всех ягод клюкву более всех собирают на продажу, и всякий сборщик стремится обогнать конкурентов и первым пройтись по необобранным местам.[5]

  Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам»

Клюква в стихах[править]

Клюква обыкновенная в цвету (немецкие Альпы)
  •  

Вот открыт балаганчик
Для весёлых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертей.
И звучит эта адская музыка,
Завывает унылый смычок.
Страшный чорт ухватил карапузика,
И стекает клюквенный сок.[6]

  Александр Блок, «Балаганчик», 1905
  •  

― Мадам, отодвиньтесь немножко! Подвиньте ваш грузный баркас.
Вы задом заставили солнце, ― а солнце прекраснее вас...

Сосед мой краснеет, как клюква, и смотрит сконфуженно вбок.
― Не бойся! Она не услышит: в ушах её ватный клочок.[7]

  Саша Чёрный, «Из „шмецких“ воспоминаний», 1909
  •  

В шатрах, истёртых ликов цвель где,
из ран лотков сочилась клюква,
а сквозь меня на лунном сельде
скакала крашеная буква.[8]

  Владимир Маяковский, «Уличное», 1913
  •  

« Каждому,
как клюква, ясно:
нечего баклуши бить,
надо в нашей,
надо в Красной,
надо в армии служить».
С огорченья ―
парень скис.
Ноги врозь,
и морда вниз.[8]

  Владимир Маяковский, «Лев Толстой и Ваня Дылдин», 1926
  •  

Пса не кормили, ― бродит сонный
С клочком капусты на хвосте.
Конец... Упарилась стряпуха,
Как клюква, жар её ланит.
Склони к набитой бочке ухо:
Под камнем сок чуть-чуть шипит.[7]

  Саша Чёрный, «Капуста» [из поэмы «Дом над Великой»], 1928
  •  

Ягод нет кислее клюквы.
Я на память знаю буквы.

  Самуил Маршак, «из Весёлой Азбуки про всё на свете»

Комментарии[править]

  1. Латинское сложное слово «oxy-coccos» происходит от греч. ὀξύς («кислый») и греч. κόκκος («ягода») и говорит само за себя. У клюквы есть и другие названия. Например, первые европейские поселенцы называли клюкву ягодой-журавлём (Сraneberry), из-за сходства с шеей и головой журавля раскрытых цветков на длинных стеблях. А в XVII веке новые англичане клюкву иногда называли медвежьей ягодой (Bearberries) — застать в лесу медведя за клюквой в ту пору было обычным делом.
  2. Почти все виды в этом семействе — вечнозелёные стелющиеся кустарнички, растущие, как правило, на северно-полушарных болотах. Ранее род Вакциниум, заметно отличающийся от прочих вересковых своими сочными и разнообразными ягодами, иногда выделяли в отдельное семейство «Брусничные». Кроме собственно клюквы и брусники в род Вакциниум входит также голубика (два вида: высокорослая и обыкновенная), красника, черника и ещё несколько небезынтересных для человека растений.

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 Пришвин М.М. «Зелёный шум». Сборник. Москва, «Правда», 1983 г.
  2. Произведения В.А. Солоухина в библиотеке Максима Мошкова — Владимир Солоухин. «Третья охота» (1967)
  3. 3,0 3,1 Яшин А.Я. Собрание сочинений в трёх томах, Том 2. Москва, «Художественная литература», 1985 г.
  4. Санин В.М. «Не говори ты Арктике — прощай». Москва, «Советский писатель», 1989 г.
  5. Логинов С.В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». Журнал «Наука и жизнь» № 6-7, 2007 г.
  6. Блок А.А. Собрание сочинений в восьми томах. Москва, «ГИХЛ», 1960-1963 гг.
  7. 7,0 7,1 Саша Чёрный. Собрание сочинений в пяти томах. Москва, «Эллис-Лак», 2007 г.
  8. 8,0 8,1 Маяковский В.В. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Москва, «ГИХЛ», 1955-1961 гг.

См. также[править]