Перейти к содержанию

Камнеломка

Материал из Викицитатника
Камнеломка моховидная
(Швейцарские Альпы)

Камнело́мка или саксифра́га (лат. Saxifrága) — низкорослые травянистые растения из семейства камнеломковых (лат. Saxifragáceae), образуют характерного вида припочвенные розетки плотных листьев. Многие виды камнеломки — представители горной и альпийской флоры. Камнеломки часто растут между камней и в расщелинах скал, за что и получили своё название.[комм. 1] Иногда камнеломку (по той же причине) называют разрыв-травой, хотя магические свойства «разрыв-травы» ей приписывают очень редко. Некоторые виды камнеломки — неприхотливые и красивые садовые (раннецветущие и почвопокровные), а также весьма популярные комнатные растения.[комм. 2] Часто их выращивают в садах и парках на так называемых «альпийских горках».

Камнеломка в коротких цитатах[править]

  •  

...по сухим глинистым местам во множестве пестрели крошечные белые цветки камнеломки. Вот и только![1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

Камнеломка сажается в трещинах между скал и при сыром содержании вскоре покрывает своими ползучими стеблями все выдающиеся над водой части грота.

  Николай Золотницкий, «Аквариум любителя», 1885
  •  

Кое-гдѣ среди яркой зелени, какъ свѣтленькіе глазки, смотрѣли бѣлыя звѣздочки маргаритокъ и нѣжно-розовые лепестки полусжавшихся отъ холода цвѣтковъ камнеломки (Saxifragae). Противъ бурь, снѣговъ и мороза устояли эти нѣжныя малютки среди всеобщаго праздника мрачной осени и зимы...[2]

  Александр Елисеев, «На развалинах Трои», 1887
  •  

Камни и стволы затянуты густым покровом мхов и лишайников; между ними кое-где пробираются мелкие камнеломки и грушанки.[3]

  Василий Сапожников, «По русскому и монгольскому Алтаю», 1895
  •  

Со всех сторон надвигаются голые скалы и крутые осыпи, лесу ― никакого признака, по берегу реки местами еще лежит рыхлый лёд, и только <...> на скалах повисли дерновинки розовой камнеломки...[3]

  Василий Сапожников, «По русскому и монгольскому Алтаю», 1895
  •  

Нахожу поломку! ― прямо у колёс,
Камнеломку ― чёрт принёс![4]

  Михаил Савояров, «Колёсная пара» (из сборника «Стихи я»), 1911
  •  

При осмотрах всякого рода дворцов видишь всюду цветы ― камнеломки, пробивающиеся сквозь черепицы...[5]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 гг.», 1925
  •  

Ему нравились широкие скулы и крупные сверкающие зубы, длинные и узкие глаза, лукаво смотревшие на него. Синие цветы камнеломки, приколотые над левым ухом, придавали ей кокетливый вид.[6]

  Иван Ефремов, «Лезвие бритвы», 1963
  •  

...что за странное название такое ― камнеломка? Не может же такая тонкая веточка камни ломать.[7]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

Местами мы пригибались, чтобы пролезть под наклонившуюся сосенку, по кустам переплетались камнеломки, повилика, дедушкины кудри.[8]

  Виктор Астафьев, «Последний поклон», до 1991
  •  

Камнеломка плетеносная, скорее всего, родом из Китая, где растёт на влажных каменистых склонах в горах. Растения весьма оригинальной внешности.[9]

  — Георгий Гортинский, Геннадий Яковлев, «Целебные растения в комнате», 1993
  •  

Камнеломкой его зовут за способность расти на сухих лугах и каменистых склонах, где с июня до августа появляются некрупные зонтики его белых или розоватых цветочков. Есть и другой вариант истолкования названия «камнеломка» — растение издавна применяется для лечения камней в почках.[10]

  Наталья Замятина, «Кухня Робинзона», 1994
  •  

Всё растение содержит эфирное масло. Интересно, что камнеломка по запаху немного напоминает огурцы, а вот запах чистого эфирного масла скорее неприятный.[10]

  Наталья Замятина, «Кухня Робинзона», 1994
  •  

Стёртое с лица земли городище Пустозерского острога <...>, в траве, среди дрожащих на ветру куртинок камнеломки и стелющегося по земле шиповника выдутые из могил человеческие кости...[11]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Стайка иссиня-черных дроздов стелется перебежками по ковру камнеломок, пронзительно вскрикивают, наскакивают друг на друга, перепрыгивают по камням...[12]

  Александр Иличевский, «Перс», 2010
  •  

Одно из названий камнеломки – разрыв-трава. Считается, что камнеломка обладает свойством дробить камни и скалы.[13]:131

  — Андрей Лысиков, ‎Ирина Пескова, «Лучшие садовые цветы», 2013

Камнеломка в публицистике и научно-популярной прозе[править]

  •  

На более сухих местах запестрели голубые головки прострела ― Pulsatilla <сон-трава>,[комм. 3] а по скатам холмов рассыпались мелкие, красноватые цветки Primula <первоцвет>. Позднее, на сухих каменистых скатах расцвела камнеломка ― Saxifraga; наконец, начал цвести низкий, колючий кустарник ― Caragana <жёлтая акация>.[1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

На степной равнине Юлдуса растительность не богата, хотя трава большей частью хорошая для корма скота. Здесь цветы красовались лишь по влажным местам, возле речек, и то не в обилии. Кроме двух видов прострела, местами цвели голубой касатик (Iris) и кукушкины слёзы, а по сухим глинистым местам во множестве пестрели крошечные белые цветки камнеломки. Вот и только! На озёрах и кочковатых болотах по берегам Бага-Юлдус-гола было ещё беднее; цветущих растений здесь не имелось вовсе. Животная жизнь на Юлдусе весной была обильнее, нежели встреченная нами здесь прошедшей осенью.[1]

  Николай Пржевальский, «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор», 1870
  •  

Камнеломка сажается в трещинах между скал и при сыром содержании вскоре покрывает своими ползучими стеблями все выдающиеся над водой части грота. Этот вид имеет красивую разновидность с бело-полосатыми листьями, но форма эта очень капризна и в редких только случаях сохраняет свою пестролистность, переходя обыкновенно в зелёную форму.

  Николай Золотницкий, «Аквариум любителя», 1885
  •  

Камни и стволы затянуты густым покровом мхов и лишайников; между ними кое-где пробираются мелкие камнеломки и грушанки. <...> Однако неужели вершина так мертвенно пустынна? При первом взгляде под ногами не видно ничего, кроме голых, угловатых, серых камней, наваленных в беспорядке; но присмотритесь внимательнее к трещинам и щелям. Здесь прижались два бокала горечавки и кустик розовой кляйтонии (Claytonia Ioanneana) с блестящей зеленью, в той трещине целая дерновинка камнеломок (Saxifraga melaleuca)...[3]

  Василий Сапожников, «По русскому и монгольскому Алтаю», 1895
  •  

Верхняя долина Текелю имеет очень мрачный колорит. Со всех сторон надвигаются голые скалы и крутые осыпи, лесу ― никакого признака, по берегу реки местами еще лежит рыхлый лёд, и только по болотистым луговинам рассыпаны синие огоньки (Hegemone lilacina <Trollius lilacinus>) да на скалах повисли дерновинки розовой камнеломки (Saxifraga oppositifolia).[3]

  Василий Сапожников, «По русскому и монгольскому Алтаю», 1895
  •  

При осмотрах всякого рода дворцов видишь всюду цветы ― камнеломки, пробивающиеся сквозь черепицы, плиты и т.д. Ласточки реют, бабочки порхают.[5]

  Пётр Козлов, «Географический дневник Тибетской экспедиции 1923-1926 гг.», 1925
  •  

Резко выделяются куртинки камнеломки супротивнолистной (Saxifraga oppositifolia L.), усыпанные бледно-фиолетовыми цветами, из-за которых почти не видны стелющиеся побеги, покрытые мелкими, чешуевидными листьями. Кое-где видна камнеломка вечнозеленая (Saxifraga aizoides L.), растущая небольшими группами. Её цветы очень изменчивы в окраске, у различных экземпляров она даёт все переходы от бледно-жёлтого до тёмно-коричневого.[14]

  Геннадий Боч, «Экскурсия на Север», 1926
  •  

Камнеломка плетеносная — многолетние травянистые растения, низкорослые, 20-50 см. высотой с длинными нитчатыми плетями, плети укореняющиеся. Листья собраны в розетку, почти округлые, с сердцевидным основанием <...> сверху зелёные с белыми жилками, снизу красноватые. Растёт на влажных каменистых склонах гор в Китае, Японии.
Лиственно-декоративное растение, широко распространено как горшечное, ампельное благодаря красиво свисающим плетям, очень ценится для комнатной культуры и зимних садов, а также как почвопокровное в оранжереях.[15]

  — Семён Сааков, «Оранжерейные и комнатные растения и уход за ними», 1983
  •  

Камнеломка плетеносная, скорее всего, родом из Китая, где растёт на влажных каменистых склонах в горах. Растения весьма оригинальной внешности. Стебли её укорочены таким образом, что все листья образуют прикорневые розетки, однако имеются и удлинённые, почти нитевидные ползучие побеги, так называемые плети (иногда их называют столонами), которые укореняются, и на концах их образуются молодые розетки новых дочерних растений. Молодые растения на концах плетей могут вырастать даже без соприкосновения с почвой, в воздухе.[9]

  — Георгий Гортинский, Геннадий Яковлев, «Целебные растения в комнате», 1993
  •  

Уже в апреле на лугах и склонах появляются из-под снега изящные перистые листочки бедренца (Pimpinella saxifraga).[комм. 4] <...> Кое-где на Западе, в том числе в Германии, бедренец иногда разводят как пряное растение. Его семена считаются полноценным заменителем тмина и аниса. С анисом бедренец близкий родственник, они принадлежат к одному ботаническому роду. Благородный анис тоже бедренец, но однолетний и введенный в культуру во времена столь незапамятные, что его дикого предка не сохранилось. А вот бедренец-камнеломка растёт по всей Европе, в Иране, Малой Азии, а на Востоке добирается до самых Саян. Камнеломкой его зовут за способность расти на сухих лугах и каменистых склонах, где с июня до августа появляются некрупные зонтики его белых или розоватых цветочков. Есть и другой вариант истолкования названия «камнеломка» — растение издавна применяется для лечения камней в почках.[10]

  Наталья Замятина, «Кухня Робинзона», 1994
  •  

Камнеломка получила своё название за способность селиться в трещинах горных пород и довольствоваться скудным количеством почвы. Трудно представить рокарий хотя бы без одного представителя этого крупного (более 350 видов) рода.
Камнеломки образуют ковёр из розеток различной фактуры (у многих видов листья суккулентные), над которым парит масса розовых или белых цветков. В зависимости от вида цветки либо достаточно крупные и собраны в малоцветковые соцветия, либо мелкие и объединены в ажурные метельчатые соцветия. Разумеется, камнеломки очень разнообразны — некоторые виды просты в культуре, другим же потребуются особые условия, и вырастить их под силу только опытным цветоводам.
Существуют камнеломки, предпочитающие тень, влажные и богатые почвы, а также растения, выращивание которых относится к области комнатного цветоводства.[13]:131

  — Андрей Лысиков, ‎Ирина Пескова, «Лучшие садовые цветы», 2013

Камнеломка в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

Какое-то особенное впечатлѣніе охватывало меня при видѣ этого плещущагося внизу голубаго моря, широкой поверхности красиваго Геллеспонта, его ѳракійскихъ береговъ, встававшихъ красивыми желтоватыми массами за лилово-синей дымкой тумановъ, слегка поднимавшихся надъ моремъ; ярко-бѣлыя полоски снѣговъ, брошенныя кое-гдѣ на гребняхъ возвышенностей Херсонеса и на вершинахъ на югѣ синѣющей Иды и зеленыя полоски изумрудной травы, покрывавшей мѣстами склоны и обрывы Ройтейскаго плато, представляли чудные контрасты вмѣстѣ съ лазурью залитаго солнцемъ неба и сине-зеленой поверхностью моря и черно-сѣрыми пятнами обнаженныхъ глины и земель, которыя покрывали всю равнину и обрывы холмовъ.
Кое-гдѣ среди яркой зелени, какъ свѣтленькіе глазки, смотрѣли бѣлыя звѣздочки маргаритокъ и нѣжно-розовые лепестки полусжавшихся отъ холода цвѣтковъ камнеломки (Saxifragae). Противъ бурь, снѣговъ и мороза устояли эти нѣжныя малютки среди всеобщаго праздника мрачной осени и зимы; теплые лучи солнышка согрѣваютъ ихъ послѣ ужасовъ холодной ночи и дождливаго бурнаго дня; сладко пьютъ онѣ теперь съ неба посланную имъ теплоту, широко раскрываютъ свои бѣлорозовыя головки, чтобы побольше напало на нихъ золотыхъ оживляющихъ лучей; онѣ знаютъ, что ихъ родная мать-сыра земля стала злою мачихою, отъ которой вѣетъ холодомъ вмѣсто теплой ласки и несетъ могилой вмѣсто горячихъ лобзаній весны.[2]

  Александр Елисеев, «На развалинах Трои», 1887
  •  

Оставшись вдвоем с В. И. Родзевичем, мы без устали работали ножами, копая альпийцев. Сознание потраченного на восхождение труда и необычная картина высокогорной растительности развивают неутолимую жадность. Кажется, всего взято довольно, но вон экземпляр камнеломки получше! а нет ли чего нового за этим камнем, у того ручья?.. Итак, не оторвёшься![3]

  Василий Сапожников, «По русскому и монгольскому Алтаю», 1895
  •  

Местами мы пригибались, чтобы пролезть под наклонившуюся сосенку, по кустам переплетались камнеломки, повилика, дедушкины кудри. Мы запутывались в нитках цветов, и тогда из белых чашечек выливались мне за воротник и на голову студёные капли.[8]

  Виктор Астафьев, «Последний поклон», до 1991
  •  

Внизу речка. Дернина заканчивается метрах в полутора от днища узкого, глиняного каньона. По мокрому откосу, я соскальзываю прямо в речку. Метр шириной. Я стою, в своих туристических ботинках, по колено в бурлящей, голубой воде. Прямо у моего лица, на сочащейся влагой и поросшей ковром зелёного мха метровой отвесной скалке, красуется камнеломка.
— Хм! Камнеломка!.. — хмыкаю я.
— По Сахалину мне знакома камнеломка сахалинская! — прищуриваю я, глаз, — С продолговатыми, цельными листьями. На Тяте была обычна камнеломка почколистная, с округлыми, крупнозубчатыми листьями. Но, эта!.. У этой, листья — глубоко лопастные, напоминают листья клёна. Только нежные, тоненькие больно.
Продолжая стоять прямо в тёплой воде речки (ступить больше некуда), я снимаю с плеч свой ботанический рюкзачок и достаю определитель…
— Хм! Это — камнеломка Форчуна! –— радуюсь я и тут же озадачиваюсь, — Второе слово названия растения пишется с большой буквы. Значит, это не просто «фортуна», типа «удача», а это — фамилия. Эта камнеломка названа в честь какого-то Форчуна! Интере-есно!.. Кто этот Форчун?
Я встречаю эту камнеломку впервые. Это значит одно: на Кунашире — это очень редкое растение.[16]

  — Александр Берзан, «Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника», 2021

Камнеломка в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Впереди него, часто оглядываясь, бежала женщина, неся на плече свитую в кольцо шкуру гигантского удава, служившую удобным для переноски воды мехом. Селезнёв с удовольствием смотрел на её сильные ноги, легко несшие массивное тело, на округлые плечи, полускрытые гривой густых, спутанных кольцами волос. Ему нравились широкие скулы и крупные сверкающие зубы, длинные и узкие глаза, лукаво смотревшие на него. Синие цветы камнеломки, приколотые над левым ухом, придавали ей кокетливый вид.[6]

  Иван Ефремов, «Лезвие бритвы», 1963
  •  

Ещё в конце зимы, как только появились сосульки, ветер сдул с одного холмика снег. Мама тогда показала Алёшке бурые веточки, которые стлались по земле, и сказала:
― Это цветок. Он называется камнеломкой.
Алёшка решил, что мама, конечно, шутит. Какой же это, в самом деле, цветок без цветов? И что за странное название такое ― камнеломка? Не может же такая тонкая веточка камни ломать. Алёшка обиделся на маму и сказал:
― Ничего не цветок. Я знаю ― это трава. Или мох
― Подожди, пройдёт несколько дней, и ты сам увидишь, что это цветок, ― ответила мама.
И вот папа вернулся как-то из тундры. Он туда ходил, чтобы измерить глубину снега. Метеорологи это обязательно делают, чтобы узнать, сколько будет воды потом, когда снег растает. И вот папа пришёл и, даже не сняв меховой шубы и шапки, сказал:
― Пойдём-ка, Алёшка, поскорее в тундру! Тут неподалеку камнеломка расцвела.
И они пошли. Камнеломка была на том самом холмике, где Алёшка с мамой видели веточки. Снизу снег лежал, а на вершинке холма его растопило тёплое солнышко. Там видна была каменистая земля. И на одном камне прямо без стебля был цветок. Сначала он показался Алёшке большим и розовым. Но когда малыш пригляделся, он увидел, что крупный бутон состоит, оказывается, из множества малюсеньких цветочков. Они так тесно прижались друг к другу, что стали как будто один цветок. И Алешка подумал, что они все как братишки и сестрёнки. Вокруг ещё снег и холодно, и поодиночке можно замёрзнуть. А вместе им теплее. Когда возвращались домой, папа сказал:
― Этот цветок растёт на камнях. И вот он такой слабенький, а на самом деле их ломает. Корни цветка очень крепкие. Они забираются в трещины камня и постепенно расширяют их, когда растут. И трещина идёт всё дальше и дальше. В конце концов камень ― крак! ― и ломается.
Когда пришли домой, Алёшка похвастался:
― А я видел камнеломку!
― Вот и хорошо! ― сказал дядя Миша. ― Значит, настоящая весна началась.[7]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

Алешка никак не мог забыть про камнеломку. Он часто ходил её смотреть. И потом спросил папу:
― Вот ты рассказывал, как она камни ломает. Помнишь?
― Помню, ― сказал папа.
― А как самая первая трещина в камне получилась? Ты про это знаешь?[7]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере» (Про то, как трескалась скала), 1965
  •  

И шагнул к альпийской горке.
― Что это у него тут? ― Георгины.
― А там, внизу, ничего нет? Под георгинами?
― Камнеломка. Троллейбус здесь разводил цветы. ― И отведя в сторону охапку тёмной цветочной листвы, прикрыв рукой не вовремя развернувшийся картофельный цветочек, тут же и отщипнув его, Фёдор Иванович показал академику голубой коврик из камнеломки, сквозь который проглядывали валуны.
― Цветочками занимался… ― задумчиво проговорил Кассиан Дамианович. Его степные выцветшие глаза уже покинули альпийскую горку, уже шарили вокруг. ― Так, значится…[17]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды», 1987
  •  

Стёртое с лица земли городище Пустозерского острога ― напоминание о недобром знамении ― несколько трухлявых брёвен, несколько упавших, выбеленных непогодами надмогильных крестов; в траве, среди дрожащих на ветру куртинок камнеломки и стелющегося по земле шиповника выдутые из могил человеческие кости; шум, беспрерывный шум всклокоченных лиственниц и елей, плещущей озёрной воды, шум мира, раскачиваемого ветром, как корабль, ― всё это едва не вывело его из равновесия.[11]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002
  •  

Стайка иссиня-черных дроздов стелется перебежками по ковру камнеломок, пронзительно вскрикивают, наскакивают друг на друга, перепрыгивают по камням, пунктиром перенося маячки оранжевых клювов. Как только птицы оказываются вблизи лагеря, горстка людей принимается неторопливо собирать пожитки. С камня встает высокий человек с печальным красивым лицом.[12]

  Александр Иличевский, «Перс», 2010

Камнеломка в стихах[править]

Камнеломка поникающая
(Шпицберген)
  •  

И вернувшись на дорогу
С облегчением, немного,
Нахожу поломку! ― прямо у колёс,
Камнеломку ― чёрт принёс!
Между спиц попала травка
Всё сломала, всё скрутила...
Ну, я говорю, ― и сила!..
Значит, полный крах!..[4]

  Михаил Савояров, «Колёсная пара» (из сборника «Стихи я»), 1911
  •  

А рядом в тундре — травы и цветы,
Весна согрела каждую былинку.
Какая ночь... Как чист и нежен свет
Усталого полуночного солнца...
И ожил берег! Чудо из чудес —
На камне пламенеет камнеломка.
Пищат птенцы в тени багряных веток,
И пуночки вызванивают трели,
И светится в расселинах вода...
В полярной мгле гудели злые ветры,
С лица земли стирая красоту.
Как радостно здесь видеть царство света
И скалы, отогретые в цвету![18]

  Михаил Скороходов, «Камнеломка», 1965
  •  

В царстве руд,
В ущельях громких,
В плоских пригоршнях дорог
Вы видали камнеломку —
Белый простенький цветок?[19]

  Людмила Татьяничева, «Камнеломка», 1966
  •  

— Не возьму никак я в толк,
Где берёшь ты эту силу,
Хрупкий маленький цветок? —
Он ответил мне негромко,
Простодушно, не со зла:
— Ты ведь тоже камнеломка,
Вспомни,
Как сама росла![19]

  Людмила Татьяничева, «Камнеломка», 1966
  •  

Птиц погладишь — прижмутся к рукам.
Камнеломкой расцвечена осень.
Песни ненцев, что ветер приносит,
Вздохи Карского моря у скал...[20]

  — Галина Рудакова, «Четверостишия», 2018

Комментарии[править]

  1. Само по себе название «камнеломка» является прямым переводом с латинского языка её ботанического названия лат. Saxifrága: saxum — скала и fragere — ломать.
  2. В качестве неприхотливого и очень своеобразного комнатного растения особенно широко распространена камнеломка плетеносная (Saxifraga stolonifera), горное растение родом из Японии. Она же является официальным символом города Цукуба.
  3. Сон-травой чаще всего называют Прострел раскрытый (лат. Pulsatílla pátens), скорее всего, Пржевальский описывает именно этот вид, — при том, что прострел (лат. Pulsatílla) в русской и польской языческой мифологии считается «разрыв-травой».
  4. Несмотря на видовое название «saxifraga», бедренец не является родственником камнеломки, хотя и получил от неё часть названия (о причинах сказано немного ниже).

Источники[править]

  1. 1 2 3 Н.М. Пржевальский. «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор». - М.: ОГИЗ, Государственное издательство географической литературы, 1947 г.
  2. 1 2 А. В. Елисеев. На развалинах Трои. — СПб.: «Русский вестник», No 11-12, 1887 г.
  3. 1 2 3 4 5 В. В. Сапожников. По русскому и монгольскому Алтаю. — М.: Государственное издательство географической литературы, 1949 г.
  4. 1 2 Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Стихи я»: «Колёсная пара»
  5. 1 2 Козлов П.К., «Дневники монголо-тибетской экспедиции. 1923-1926», (Научное наследство. Т. 30). СПб: СПИФ «Наука» РАН, 2003 г.
  6. 1 2 Иван Ефремов, «Лезвие бритвы». — М.: Молодая гвардия, 1964 г.
  7. 1 2 3 Членов А.Ф., «Как Алёшка жил на Севере». Москва,«Детская литература», 1965 г.
  8. 1 2 Виктор Астафьев Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 5. — Красноярск, «Офсет», 1997 г.
  9. 1 2 Гортинский Г.Б., Яковлев Г.П. «Целебные растения в комнате». — М.: Высшая школа, 1993 г., стр.82-83
  10. 1 2 3 Наталья Замятина. Кухня Робинзона. Рецепты блюд из дикорастущих растений и цветов. — М.: Институт технологических исследований, 1994 г. — 656 с. — (серия: Человек и природа). — 50 000 экз.
  11. 1 2 Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  12. 1 2 Александр Иличевский, «Перс» (роман), — Москва, изд. «АСТ», 2010 г.
  13. 1 2 Андрей Лысиков, ‎Ирина Пескова. Лучшие садовые цветы. Большая иллюстрированная энциклопедия: выбор растений, посадка, пересадка, размножение, виды цветников. — М.: Эксмо, 2013 г. — 256 с.
  14. Боч Г.Н., «Экскурсия на Север». — М.: Государственное издательство, 1926 г.
  15. Сааков С. Г. «Оранжерейные и комнатные растения и уход за ними». — Л.: Наука, 1983 г., стр.558-559
  16. Александр Берзан. Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника. — М.: «Издательство «Перо», 2022 г. — 650 с.
  17. Дудинцев В., «Белые одежды». - М.: Советский писатель, 1988 г.
  18. Скороходов М. Е. Камнеломка : стихи. — Архангельск: Северо-Западное книжное издательство, 1966 г.
  19. 1 2 Л. Татьяничева. Стихотворения. Издательство «Художественная литература», — Москва, 1969 г. — стр.215
  20. Галина Рудакова. Когда цветёт светлынь-трава. Избранное. — Архангельск : Правда Севера, 2015 г. — 184 с.

См. также[править]