Галька в небе

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Камешек в небе»)
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Галька в небе»[1] (англ. Pebble in the Sky) — роман Айзека Азимова, впервые изданный в 1950 году, фантастический политический триллер. Открыл подцикл «Транторианская империя» цикла «Галактическая история».

Цитаты[править]

  •  

— … автор пишет, что изобрёл некий прибор, названный им «синапсатор», который якобы повышает способность нервной системы млекопитающих к восприятию. [2]3; см. гл. 4

 

" the man claims to have developed something he calls a Synapsifier, which is supposed to improve the learning capacity of the mammalian nervous system."

  •  

— Как известно, белки <…> образуют замысловатые трёхмерные фигуры, столь же неустойчивые, как солнечный луч в пасмурный день. Эта неустойчивость и есть жизнь — ведь она постоянно колеблется, чтобы сохранить себя, подобно тросточке на носу акробата.[2]3

 

"You see, proteins <…> arranged in intricate three-dimensional patterns that are as unstable as sunbeams on a cloudy day. It is this instability that is life, since it is forever changing its position in an effort to maintain its identity—in the manner of a long rod balanced on an acrobat's nose."

  •  

— Для остальной части Галактики, если только там подозревают о нашем существовании, Земля — это галька в небе. Для нас же это — дом, единственный дом, который у нас есть. И все же мы ничем не отличаемся от вас, просто мы менее удачливы. Мы заключены здесь, на мёртвой планете, отрезанные стеной радиации от окружающей нас огромной Галактики, которая от нас отказалась.[1]4

 

"To the rest of the Galaxy, if they are aware of us at all, Earth is but a pebble in the sky. To us it is home, and all the home we know. Yet we are no different from you of the outer worlds, merely more unfortunate. We are crowded here on a world all but dead, immersed within a wall of radiation that imprisons us, surrounded by a huge Galaxy that rejects us."

  •  

— … две смежные нервные клетки не связаны между собой.
— Ага, — сказал Энниус, — значит, нервный импульс должен перескочить через барьер.
— Совершенно верно! Перегородка ослабляет импульс и замедляет его прохождение согласно квадрату ширины импульса. Это относится и к мозгу. Но представьте, что будет, если понизить диэлектрическую константу такой перегородки.
— Какую такую константу?
— Прочность изоляции перегородки. Вот и всё. Если её понизить, импульсу будет легче проскочить. Человек будет быстрее думать и быстрее усваивать.
— <…> Прибор работает?
— Я испытывал его на животных.
— И каков результат?
— Большинство из них быстро умирало от денатурации мозгового протеина — коагуляции…[2]4

 

"… two adjoining nerve cells do not actually connect with each other."
"Ah," said Ennius, "and the nervous impulse must jump the barrier."
"Exactly! The partition drops the strength of the impulse and slows the speed of its transmission according to the square of the width thereof. This holds for the brain as well. But imagine, now, if some means could be found to lower the dialectric constant of this partition between the cells."
"That what constant?"
"The insulating strength of the partition. That's all I mean. If that were decreased, the impulse would jump the gap more easily. You would think faster and learn faster."
"<…> Does it work?"
"I have tried the instrument on animals."
"And with what result?"
"Why, that most die very quickly of denaturation of brain protein—coagulation…"

  •  

Нет большего одиночества, чем одиночество человека, заблудившегося в бесконечных извилистых переходах собственного разума, куда никто не может проникнуть и где никто не спасёт.[2]5

 

There never can be a man so lost as one who is lost in the vast and intricate corridors of his own lonely mind, where none may reach and none may save.

  •  

Любая планета — «Земля» для живущих на ней.[1]11

 

Any planet is "Earth" to those that live on it.

  •  

— Этот вирус <…> был выделен десять лет назад. Он <…> содержит необычайно высокий процент радиоактивных углерода, фосфора и серы. <…> пятьдесят процентов <…>. Предполагаю, что воздействие на организм, в котором он находится, обусловлено не столько отравляющим действием вируса, сколько его радиоактивностью. Естественно, выглядит логичным, что земляне, адаптировавшиеся к гамма-радиации, переносят болезнь легко. Как вы знаете, изотопы нельзя разделить. Только полученный нами вирус может это сделать. <…> группа бактериологов <…> разработала новую математическую модель белковой химии и иммунологии, которые позволили создать искусственный штамм вируса, способный поражать только живущих на других планетах Галактики, — чужаков. <…>
— Так вы хотите сказать, — с трудом выговорил он, — что Земля намеревается распространить этот вирус по Галактике, и затеять гигантскую бактериологическую войну…[1]15

 

"The virus <…> was isolated ten years ago. It is <…> possesses the remarkable property of containing an unusually high concentration of radioactive carbon, sulphur, and phosphorus. <…> fifty per cent <…>. It is supposed that the effects of the organism on its host is largely that of its radiations, rather than of its toxins. Naturally it would seem logical that Earthmen, who are adapted to gamma radiations, are only slightly affected. Original research in the virus centered at first about the method whereby it concentrated its radioactive isotopes. As you know, no chemical means can separate isotopes except through very long and tedious procedures. Nor is any organism other than this virus known which can do so. <…> a group of bacteriologists <…> developed a new mathematical attack on protein chemistry and on immunology, which enabled them finally to develop an artificial strain of virus that was designed to affect Galactic human beings—Outsiders—only." <…>
"Then you are telling me," he gasped, "that Earth intends to set loose this virus on the Galaxy; that they will initiate a gigantic bacteriological warfare—"

О романе[править]

  •  

Несмотря на наличие хороших идей, их тяжеловесная трактовка и рутинный сюжет неутешительны.

 

Despite Asimov's good ideas, his heavy treatment and routine plot are disappointing.[3]

  Энтони Бучер и Фрэнсис Маккомас, 1950
  •  

… роман <…> — это долгожданное облегчение после года, когда в книжном формате было выпущено огромное количество нф-мерзости, переполненной тра-ля-ля — многие из них были отвратны ещё в 1930-х с их толерантными стандартами, когда впервые появилась в pulp-журналах. «Галька» — отличная работа, одна из немногих очень зрелых и профессиональных <…> на рынке нф-книг. <…>
Доктор Азимов мастерски разработал тему групповых предрассудков — несентиментально, но с убедительным пониманием того, как работает человеческий разум.

 

… novel <…> is a welcome relief after a year in which a vast number of sf stinkers have been brought out as books with much tra-la—many of them stinkers even by the tolerant standards of the ’30s when they originally appeared on pulp paper. “Pebble” is excellent; one of the few really mature and professional jobs available in book form <…> on the market. <…>
Dr. Asimov’s <…> handling of the theme of group prejudice is masterful— unsentimental but displaying a powerful grasp of how the human mind actually works. Highly recommended.[4]

  Лайон Спрэг де Камп, 1950

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 И. Ткач, 1992 (Айзек Азимов. Галька в небе [переводчик не указан]. — Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского университета) в редакции 1993 («Камешек в небе») — с некоторыми уточнениями.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 Перевод: Н. И. Виленская («Осколок вселенной», 1994) — с некоторыми уточнениями.
  3. "Recommended Reading," F&SF, Summer 1950, p. 106.
  4. Book Reviews, Astounding Science Fiction, August 1950, pp. 146-7.