Улики (Азимов)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Улики» (англ. Evidence) — фантастический рассказ Айзека Азимова 1946 года из цикла «Рассказы о роботах». Вошел в авторский сборник «Я, робот» 1950 года.

Цитаты[править]

  •  

Фрэнсис Куинн был политиком новой школы, Конечно, в этом выражении, как и во всех ему подобных, нет никакого смысла. Большинство «новых школ», которые мы видим, можно было бы отыскать в общественной жизни Древней Греции, а может быть, и древнего Шумера, и доисторических свайных поселений Швейцарии, если бы мы только лучше их знали. — начало

 

Francis Quinn was a politician of the new school. That, of course, is a meaningless expression, as are all expressions of the sort. Most of the “new schools” we have were duplicated in the social life of ancient Greece, and perhaps, if we knew more about it, in the social life of ancient Sumeria and in the lake dwellings of prehistoric Switzerland as well.

  •  

— Корпорация очень заинтересована в том, чтобы в тех или иных областях разрешили использовать человекоподобных позитронных роботов. Это принесло бы огромные прибыли. Но предубеждение публики слишком сильно. Что если дать ей сначала привыкнуть к таким роботам? Вот, например, искусный юрист или хороший мэр, и он, оказывается, робот. Покупайте нашего робота-слугу!
— Чистейшая фантазия, доходящая до нелепости.

 

“The Corporation would be only too glad to have the various Regions permit the use of humanoid positronic robots on inhabited worlds. The profits would be enormous. But the prejudice of the public against such a practice is too great. Suppose you get them used to such robots first — see, we have a skillful lawyer, a good mayor, and he is a robot. Won’t you buy our robot butlers?”
“Thoroughly fantastic. An almost humorous descent to the ridiculous.”

  •  

Вы психолог «Ю. С. Роботс»?
— Простите, робопсихолог.
— А разве психология роботов так отличается от человеческой?
— Огромная разница. — Она позволила себе холодно улыбнуться, — Прежде всего, роботы глубоко порядочны.

 

“You’re the U. S. Robot’s psychologist, aren’t you?”
“Robopsychologist, please.”
“Oh, are robots so different from men, mentally?”
“Worlds different.” She allowed herself a frosty smile, “Robots are essentially decent.”

  •  

— Если хорошенько подумать, Три Закона Роботехники совпадают с основными принципами большинства этических систем, существующих на Земле. Конечно, каждый человек наделен инстинктом самосохранения. У робота это Третий Закон. Каждый так называемый порядочный человек, чувствующий свою ответственность перед обществом, подчиняется определенным авторитетам. <…> А у роботов это — Второй Закон. Кроме того, предполагается, что каждый так называемый хороший человек должен любить своих ближних, как себя самого, вступаться за своих друзей, рисковать своей жизнью ради других. Для робота это — Первый Закон.

 

“If you stop to think of it, the three Rules of Robotics are the essential guiding principles of a good many of the world’s ethical systems. Of course, every human being is supposed to have the instinct of self-preservation. That’s Rule Three to a robot. Also every ‘good’ human being, with a social conscience and a sense of responsibility, is supposed to defer to proper authority <…>. That’s Rule Two to a robot. Also, every ‘good’ human being is supposed to love others as himself, protect his fellow man, risk his life to save another. That’s Rule One to a robot.”

  •  

— Что, если робот увидит маньяка, собирающегося поджечь дом, где находятся люди? Он остановит его или нет?
— Конечно.
— А если единственным способом остановить его будет убийство?
Лэннинг проворчал что-то нечленораздельное.
— В таком случае, Альфред, он сделает всё, чтобы его не убивать. Если маньяк всё-таки будет убит, роботу понадобится психотерапия. Он сам сойдёт с ума, если будет поставлен перед таким противоречием — нарушить букву Первого Закона, чтобы остаться верным его духу.

 

“What if a robot came upon a madman about to set fire to a house with people in it? He would stop the madman, wouldn’t he?”
“Of course.”
“And if the only way he could stop him was to kill him–”
There was a faint sound in Lanning’s throat. Nothing more.
“The answer to that, Alfred, is that he would do his best not to kill him. If the madman died, the robot would require psychotherapy because he might easily go mad at the conflict presented him —of having broken Rule One to adhere to Rule One in a higher sense.”

  •  

— Если взять человеческие яйцеклетки и регулировать их рост с помощью гормонов, можно нарастить человеческие мышцы и кожу на остов из пористого силиконового пластика, который нельзя будет обнаружить при внешнем обследовании. Глаза, волосы, кожа могут быть действительно человеческими, а не имитацией. И если к этому добавить позитронный мозг и любые внутренние устройства, какие вы только пожелаете, у вас получится человекоподобный робот.
— Сколько времени для этого нужно? — коротко спросил Куинн.
Лэннинг подумал.
— Если у вас есть всё необходимое — мозг, остов, яйцеклетки, гормоны, оборудование для облучения, то, скажем, два месяца.

 

“By using human ova and hormone control, one can grow human flesh and skin over a skeleton of porous silicone plastics that would defy external examination. The eyes, the hair, the skin would be really human, not humanoid. And if you put a positronic brain, and such other gadgets as you might desire inside, you have a humanoid robot.”
Quinn said shortly, “How long would it take to make one?”
Lanning considered, “If you had all your equipment — the brain, the skeleton, the ovum, the proper hormones and radiations — say, two months.”

  •  

— Если бы был создан робот, способный стать общественным деятелем, он был бы самым лучшим из них. По законам Роботехники, он не мог бы причинять людям зла, был бы чужд тирании, подкупа, глупости или предрассудков. И прослужив некоторое время, он ушёл бы в отставку, хотя он и бессмертен, — ведь для него было бы невозможно огорчить людей, дав им понять, что ими управляет робот. Это было бы почти идеально.

 

“If a robot can be created capable of being a civil executive, I think he’d make the best one possible. By the Laws of Robotics, he’d be incapable of harming humans, incapable of tyranny, of corruption, of stupidity, of prejudice. And after he had served a decent term, he would leave, even though he were immortal, because it would be impossible for him to hurt humans by letting them know that a robot had ruled them. It would be most ideal.”

Перевод[править]

А. Иорданский, 1966