Робби (Азимов)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Робби» (англ. Robbie) — фантастический рассказ Айзека Азимова 1939 года. Впервые издан в 1940 году под неавторским названием «Странный друг детства» (Strange Playfellow). Первый опубликованный рассказ автора о роботах. Вошел в авторский сборник «Я, робот» 1950 года.

Цитаты[править]

  •  

— Робот куда надёжнее любой няньки. Ведь Робби создан с единственной целью — ухаживать за маленьким ребёнком. Все его мышление рассчитано специально на это. Он просто не может не быть верным, любящим, добрым. Он просто устроен так. Не о каждом человеке это скажешь. — комментарий Азимова («Хроники роботов», 1990): «Вот первое указание в первом же моём рассказе на то, что впоследствии стало Первым законом роботехники, то есть что роботов следует создавать с встроенной системой безопасности.» (This is the first indication, in my first story, of what eventually became the “First Law of Robotics,” and of the basic fact that robots were made with built-in safety rules.)

 

“Well, what have the neighbors to do with it? Now, look. A robot is infinitely more to be trusted than a human nursemaid. Robbie was constructed for only one purpose really — to be the companion of a little child. His entire ‘mentality’ has been created for the purpose. He just can’t help being faithful and loving and kind. He’s a machine-made so. That’s more than you can say for humans.”

  •  

Они посещали зоопарки, где Глория, замирая от страха и блаженства, разглядывала «настоящего живого льва» (она была немного разочарована, увидев, что его кормят сырыми бифштексами, а не людьми, — как она ожидала) и настоятельно требовала, чтобы ей показали кита.

 

They visited the zoos where Gloria stared in delicious fright at the "real live lion" (rather disappointed that the keepers fed him raw steaks, instead of human beings, as she had expected), and asked insistently and peremptorily to see "the whale."

  •  

Руки Робби, отлитые из хромированной стали и способные завязать бантиком двухдюймовый стальной стержень, нежно обвивались вокруг девочки, а его глаза светились тёмно-красным светом.

 

Robbie's chromesteel arms (capable of bending a bar of steel two inches in diameter into a pretzel) wound about the little girl gently and lovingly, and his eyes glowed a deep, deep red.

Перевод[править]

А. Иорданский, 1964

О рассказе[править]

  •  

Всю жизнь я усердно читал фантастику, прочел множество историй про роботов и пришел к выводу, что эти истории можно разделить на две группы.
Первую группу условно можно назвать «Робот-угроза». Не вижу необходимости пускаться в пространные объяснения. Такого рода истории представляют собой смесь из зубовного скрежета, рычания и утверждений типа: «Существуют вещи, о которых человеку не надо знать». Спустя некоторое время они мне ужасно надоели.
Вторую группу (она намного меньше) я называю «Робот-пафос». В таких рассказах роботы очень милы, а жестокие люди их обижают. <…>
И когда 10 июня 1939 года (да, я веду подробный дневник) я сел писать свой первый рассказ о роботах, не было никаких сомнений в том, что он будет принадлежать к классу «Робот-пафос». Я написал «Робби», рассказ о роботе-няне, и о маленькой девочке, и о любви, и о предубежденной матери, и о слабом отце, и о разбитом сердце, и о слезах радости при воссоединении. (Впервые рассказ был опубликован под ненавистным мне названием «Странный друг детства».)
Однако, когда я писал первый рассказ, произошло нечто непонятное. Передо мной стали являться туманные видения робота, от которого не исходили ни угроза, ни пафос Я начал думать о роботах как о промышленной продукции, созданной лишенными фантазии инженерами. Особенности конструкции предполагали безопасность роботов. К тому же они предназначались для определенной работы, что само по себе исключало всякий пафос.

 

By the time I was in my late teens and already a hardened science fiction reader, I had read many robot stories and found that they fell into two classes.
In the first class there was Robot-as-Menace. I don't have to explain that overmuch. Such stories were a mixture of "clank-clank" and "aarghh" and "There are some things man was not meant to know." After a while, they palled dreadfully and I couldn't stand them.
In the second class (a much smaller one) there was Robot-as-Pathos. In such stories the robots were lovable and were usually put upon by cruel human beings. <…>
When, therefore, on June 10, 1939 (yes, I do keep meticulous records), I sat down to write my first robot story, there was no question that I fully intended to write a Robot-as-Pathos story. I wrote "Robbie," about a robot nurse and a little girl and love and a prejudiced mother and a weak father and a broken heart and a tearful reunion. (It originally appeared under the title-one I hated-of "Strange Playfellow.")
But something odd happened as I wrote this first story. I managed to get the dim vision of a robot as neither Menace nor Pathos. I began to think of robots as industrial products built by matter-of-fact engineers. They were built with safety features so they weren't Menaces and they were fashioned for certain jobs so that no Pathos was necessarily involved.

  — Айзек Азимов, предисловие к сб. «Совершенный робот», 1982