Перейти к содержанию

Иван Петрович Мятлев

Материал из Викицитатника
Иван Мятлев
Иван Мятлев (конец 1830-х)
Статья в Википедии
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе

Ива́н Петро́вич Мя́тлев (1796-1844) — русский поэт, камергер. C пяти лет числился в Коллегии иностранных дел. В чине корнета лейб-гвардии Конного полка принимал участие в Заграничном походе русской армии 1813-1814 годов. Уйдя с военной службы, служил в Министерстве финансов (1821—1836). Состоял членом Общего присутствия при Департаменте мануфактур и внутренней торговли, в январе 1830 года был пожалован придворным званием камергера, в 1833 году — чином статского советника.

Иван Мятлев получил известность, главным образом, как автор слов популярных городских романсов («Как хороши, как свежи были розы...»[1], «Фонарики-сударики»), а также лёгких сатирических стихов для салонного чтения, прежде всего, модной в своё время поэмы «Сенсации и замечания мадам Курдюковой за границею...»

Цитаты из стихотворений разных лет

[править]
  •  

Таракан
Как в стакан
Попадёт ―
Пропадёт,
На стекло
Тяжело
Не всползёт.
Так и я:
Жизнь моя
Отцвела,
Отбыла;
Я пленен,
Я влюблён,
Но в кого?
Ничего
Не скажу;
Протужу,
Пока сил
Не лишил
Меня бог...[2]

  — «Фантастическая высказка», апрель 1833
  •  

От родного дерева
Ветер оторвал;
Пусть теперь несёт меня,
Куда хочет, вал.
Я и не противлюся:
Мне чего искать?
Уж с родимым деревом
Не срастись опять!

  — «Ветка», 1834
  •  

Имел я лютню в юных днях.
На золотых ее струнах
Бряцал я радость, упованье,
Бряцал любовь, очарованье,
Бряцал веселье и печаль.
Моей мне часто лютни жаль:
Теперь, в минуты вдохновенья,
В часы душевного томленья
Еще бы побряцал на ней
Я песнь моих счастливых дней,
Еще бы радость раздавалась,
Когда б цела она осталась!
Но время грузною рукой
Струну порвало за струной,
И каждая души утрата:
Обман надежд, кончина брата,
И смерть отца, и смерть детей —
На лютне врезались моей.

  — «Лютня», 1840
  •  

Смирновой пальчик ―
Бедненький мальчик,
Тебя пришиб
Лакей Филипп.
Лакей проклятый,
Лакей женатый
Домой спешил
И прищемил
Барыне руку,
Ей же в науку ―
Таких не брать.
Какая стать?

  — «Нечто о пальце моей музы», 1840
  •  

Нанимать,
Доставать
Посылает жена
Экипаж
Де вояж,
Но линейка полна,
Что зовут пар малис
Дилижанс де ла Сюис.
Вся линейка комплет,
А на нет ― суда нет!
Ах! рублей бы за шесть
Иль за восемь рублей
Все могли бы мы сесть,
Вместе быть веселей!
Омнибус,
Как арбуз,
Весь набит до верха́,
В дилижанс
Тан де жанс
Набралось! Ха-ха-ха!

  — «Петергофский праздник», 1841
  •  

Баритони прежде жил
В Петербурге и учил
Петь, играть на фортепьянах,
Упражнялся и в романах,
Был учителем девиц,
И одну из учениц
Сбил совсем он с панталыку…

  — «Скрипка», 1843
  •  

«Что есть любовь?» ―
Спросил меня Петров,
Мой дворник, страж, блюститель дома. ―
Любовь мне как-то незнакома».
― Неправда, врешь, дурак,
Ты только говоришь не так…
Любовь есть то, к чему душа стремится,
Любовь есть то, чем сердце веселится,
И без чего прожить нам мудрено!
― «А, понял я: любовь есть пенное вино!»[2]

  — «Истолкование любви» (1831-1844)
  •  

У старика аптекаря
Вчера сбежала дочь.
Эпекакуану с арникой
Он разводил всю ночь;
Какой-то франт расчёсанный
Рецепт ему принес,
Старик полез за спецьями,
А дочку тот увез! <...>
Есть стихоплёт, рифмач у нас,
Не годный ни к чему.
Делами занимается,
Но принесут ему
Доклад, расчеты, ведомость ―
А он твердит сонет;
Дела его вверх дном идут,
И в кассе денег нет!

  — «Коммеражи», 1844
  •  

Весь народ
Говорит,
Новый год,
Говорит,
Что принёс,
Говорит,
Ничего̀- с,
Говорит,
Кому крест,
Говорит
Кому пест,
Говорит,
Кому чин,
Говорит,
Кому блин,
Говорит,
Кому нос,
Говорит,
Ну, так что̀- с,
Говорит,
Всё равно̀- с,
Говорит,
Ничего̀- с,
Говорит...[2]

  — «Новый год», 1844

Цитаты из поэмы «Сенсации и замечания мадам Курдюковой...»

[править]
  •  

Мне сказали доктора:
«Мадам Курдюков! Пора
Вам бы на воды в Германью...
Там найдете вы компанью
Лордов, графов и князей —
Препорядочных людей.
Вам понравится Европа.
Право, мешкать иль не фо́ па,
А то будете мала́д.
Отправляйтесь-ка в Кронштадт».

  — «Отъезд» Часть первая (глава 1), 1840

Цитаты из писем и другой прозы

[править]
  •  

О вы, мой rêve, ибо я реву уже более года весьма частыми приемами о том только, что вас, мою вороненькую мысль, не вижу. О вы, мой рев, parce que je rève sans cesse de vous, моя фантастическая дама! О вы, истинная, настоящая мать Курдюковой, ибо вы ее родили: я о вас думал все время, писав ее нашептыванья. О вы, которой одной она посвящена и принадлежит. О вы, наконец, Смирниха моя сердечная... Извещаю вас о перемене, последовавшей в моей парнасской конюшне: четверни более нет; вы одна в корню с колокольчиком; но со вчерашнего дня вам припряжена в пристяжку с позвонком, буде хочет загибаться и кольцом, милая, прелестная, идеальная моя дама полотняная; а кто она такая, узнаете от Карамзиных и от Вяземского. Да нельзя ли и Софью Николаевну Карамзину прикомандировать к обеду? Руку не целую: же фере села лично, когда позволите.
Стерлядь-Жан[3]:9-10

  — Иван Мятлев, из письма А. О. Смирновой-Россет, ок.1840

Цитаты о Мятлеве

[править]
  •  

Для закупки всех вообще французских вин рекомендую вам в Петербурге гг. Буассонета (на Васил<ьевском> острову, не помню в чьем доме), г. Дельбоса (об нем узнаете на Бирже) и г. Рауля, содержателя погреба в доме г. Мятлева на Исаакиевской площади.[4]

  — Фаддей Булгарин, «Петербургские записки. Толки и замечания сельского жителя (прежде бывшего горожанина) о Петербурге и петербургской жизни», 1833
  •  

Познакомился там <у Одоевского> с Мятлевым, которого ты знаешь несколько шутовских стихов «Таракан, как в стакан». Я думал найти молодого повесу. Что ж? Это человек важный, лет сорока пяти. <...> Мятлев читал своё путешествие Курдюковой по чужим краям, в стихах, вперемежку русского с французским. Много весёлости; он мастерски читает. Потом тешил всех разного рода анекдотами. <...> Мятлев заключил вечер.[5]

  — Евгений Баратынский, из письма жене, 1839
  •  

Возвратясь из университета перед обедом домой, я нашёл Мятлева карточку и его стихи. Он прославился у нас Курдюковой. Эта героиня, русская помещица, путешествует по Европе, рассказывает карикатурно обо всем, что видит, и мешает, как Быченская, русские фразы с французскими. Местами смешно уморительно. Мятлев читает её всем наизусть по нескольку тысяч стихов. Он даже добрался до чтения государю, который много смеялся. Мятлев мужчина лет за 47; женат, но его жена живет в Италии, где и он долго пробыл. <...>
Из университета поехал я с визитом к Мятлеву. Он водил меня к старушке, своей матери, урожденной Салтыковой. Дом их самый аристократический и наполнен картинами, статуями и разными редкостями Италии. <...> В понедельник у них будет петь на дому Паста, и я приглашен обедать к ним по этому случаю.[6]:82

  — Пётр Плетнёв, из письма Я. К. Гроту, ноябрь 1840
  •  

Кукольник прочел отрывок из драмы «Построение Петербурга»: это был перл нашего чтения. Бенедиктов бросил горсть своих блесток из пьесы «Туча». В итоге ― один Кукольник действительно занял публику. К счастью, не явился Мятлев с своей бесконечною «Курдюковой»: пришлось бы выслушать еще отрывок.[7]

  — Александр Никитенко, «Дневник» Том I, 1843
  •  

Вчера умер Мятлев, болезнь у него была моя — жестокое кровотечение. Масленицу он дурачился день и ночь, и при припадке жестоком так ослабел, что уже никакие средства не спасли его. Странно как-то видеть мёртвым человека, которого за три дня видел здоровым по виду, весёлым, роскошным: где стол был яств, там гроб стоит.[8]:570

  — Николай Полевой, из письма брату, 26 февраля 1844
  •  

В половине февраля петербургский большой свет, среди множества смертных случаев от господствовавшего в то время сухого и постоянного холода, лишился внезапно и одного доморощенного поэта, творца «Сенсаций г-жи Курдюковой», «Фонариков-судариков», «Нового года», «Коммеражей» и множества других мелких сатирических и юмористических пьес.
Смерть Ивана Петровича, или, по светскому его прозванию, Ишки Мятлева, была каким-то грозным предостережением, которое, впрочем, потряся наше высшее общество на несколько дней, скоро опять пропало на этой сухой, беспамятной и себялюбивой почве. За десять дней перед тем видели Мятлева в роли рыцаря Шерозмина на празднике великой княгини Елены Павловны; в следующий вечер он сам давал роскошный бал, на котором присутствовал и государь; 12-го числа все еще видели его несшимся на лихом рысаке по Невскому проспекту, а 13-го, перед обедом, его уже не стало. Он умер от повторившейся через несколько часов апоплексии, в ту самую минуту, как ему прикладывали шпанскую мушку и как он, шутя, говорил своему камердинеру: «Ты, верно, давеча подумал, что я умру: нет, братец, мне хочется еще долго пожить на свете».[9]

  — Модест Корф, «Записки», 1844
  •  

И надо прибавить, что, точно, в целом Петербурге не было человека более жизнелюбивого и весельчака, до такой степени, что не проходило ни одного бала, даже детского, на котором он, несмотря на свои 48 лет, не плясал бы до упаду наравне с самыми молодыми людьми. Карьеры его, литературная и светская, были совершенно своеобразные, и в этом смысле он представлял лицо типическое, которого летописец общественной жизни в царствование императора Николая не может пропустить в своей галерее. В литературном отношении славе его, как и тогда можно было предвидеть, не было суждено долговечности, хотя он лишь за несколько недель до смерти издал еще вторую часть своих «Сенсаций г-жи Курдюковой» и даже пустил их по целой Европе, раздарив экземпляры всем лицам свиты обоих молодых в царской нашей семье, без заботы о том, что они поймут в русских его стихах. Все его произведения имели некоторое достоинство только тогда, когда он сам их читал, а на это дело Мятлев был и мастер и охотник.[9]

  — Модест Корф, «Записки», 1844
  •  

В обществе он умел поставить себя в исключительное положение. Обладая огромным состоянием, живя уже несколько лет в отставке (на службе он был действительным статским советником и камергером), он окружил себя ореолом «светского поэта» и остряка, которому ради поэтического вдохновения или острого слова прощалось многое, что не сошло бы с рук простому смертному. Мятлев и в свите, и при дворе, наконец, и с самим государем, разыгрывал, в облагороженном роде, роль старинных наших шутов, над которыми, когда они говорили правду, даже иногда и самую колючую, только смеялись. Гоняясь беспрестанно за остротами, он, разумеется, временами и находил их, хотя часто выдавал за импровизацию придуманное им на досуге, в своем кабинете, хотя каламбуры и насмешки его выходили почти всегда грязными и нередко площадными. Не довольствуясь изустным высказыванием разных злобных диатриб на счет современных событий и лиц, даже и вообще администрации, он часто клал их и на бумагу, все в том же тоне простодушной и более «паяснической» насмешки. Эти эпиграммы, грешившие, однако, всегда растянутостью, читались им бесстрашно в самых многолюдных салонах и почти даже в передних, потому что он был очень неразборчив в качестве слушателей, лишь бы иметь их. Потом они переписывались во множестве экземпляров, разлетавшихся и далее Петербурга. В этом смысле он представлял нечто вроде римских Мархгурия или Пасквина, с тою, однако, разностью, что наш Ишка был не статуею, а очень живым человеком и все-таки осторожнее своих итальянских оригиналов, потому что до особы государя, например, никогда не прикасался и вообще в стихах своих не называл по именам никого из лиц, выводимых им на сцену. В этом собственно отношении, т. е. как острый и колкий эпиграмматист всей современности, Мятлев оставил большой пробел в высшем нашем обществе, которого он был необходимым звеном, несколько оживлявшим прозаическое его однообразие.[9]

  — Модест Корф, «Записки», 1844
  •  

Г. Мятлев вдруг прославился «Сенсациями мадам Курдюковой», сочинением, которое в небольших дозах могло быть читано в обществе знакомых людей, к их удовольствию, но которое в печати не имеет никакого значения, кроме скучной и довольно плоской книги. Что касается до мелких стихотворений г. Мятлева, — те из них, в которых он думал смешить смесью французских фраз с русскими, так же скучны и плоски, как и «Сенсации», а те, в которых он думал воспевать высокие предметы, как в «Разговоре человека с душой», очень смешны. Всё это не доказывает прав г. Мятлева на звание литератора…

  — Виссарион Белинский (анонимно), «Сто русских литераторов. Том третий», 1845
  •  

Жаль, что нѣтъ мѣста для выписокъ, не хочется прерывать этой прекрасной сцены. Но вотъ послѣдняя выписка, она познакомитъ васъ съ героемъ г. Вельтмана: «Нетерпѣливый Даяновъ, получивъ записку, съ отчаянія запѣлъ на ладъ Мятлева ― говоритъ-говоритъ, и поскакалъ, какъ мы видѣли, въ Петербургъ».[10]

  — Александр Дружинин, Письма иногороднего подписчика о русской журналистике, 1849
  •  

Неелов ― основатель стихотворческой школы, последователями коей были Мятлев и Соболевский; только вообще он был скромнее того и другого.[11]

  — Пётр Вяземский, «Старая записная книжка», 1850-е
  •  

Швейцаръ еще разъ понюхалъ моего табаку, тихо и въ маломъ количествѣ, не желая огласить звонкихъ княжескихъ сѣней неистовымъ чиханьемъ.
― Жилъ у насъ въ свѣтѣ, сударь ты мой, лѣтъ двадцать тому назадъ, баринъ такой уже не молодой, но хорошей семьи, только самъ-то стихотворецъ, по фамиліи Мятлевъ прозывался. Всякому, бывало, свои стихи такъ и рѣжетъ, даже мнѣ ихъ на этой лѣстницѣ говорилъ, или возьметъ изъ кармана книжку, да и подаритъ кому попало. Вотъ у него въ одной книжкѣ было сказано: «У нашихъ баръ все идетъ скверно, и сами они плошаютъ, а плошаютъ они оттого (это я вамъ стихи своими словами передаю), оттого, что они не се па ле рюсъ! Да, не се па ле рюсъ, это такъ по-французскому, а по-нашему оно значитъ: оттого плохо, что по-русски говорить и писать не сильны.
― Вотъ она и есть самая суть, замѣтилъ я, равно пораженный и философіей моего мудреца, и его глубокими литературно-филологическими познаніями.[12]

  — Александр Дружинин, «Увеселительно-философские очерки Петербургского Туриста», 1863
  •  

Мятлев, Гомер курдюковской одиссеи, служил некогда по министерству финансов. Директора одного из департаментов прозвал он целовальником, и вот почему: бывало, что графиня Канкрина ни скажет, он сейчас: «Ах, как это мило, графиня! Позвольте за то поцеловать ручку вашу».[11]

  — Пётр Вяземский, «Старая записная книжка», 1860-е
  •  

Когда Сабуров определён был советником в банк, Мятлев сказал: Канкрин наш, право, молодец! Он не министр, родной отец:
Сабурова он держит в банке.
Ich danke, батюшка, ich danke.[11]

  — Пётр Вяземский, «Старая записная книжка», 1860-е
  •  

На одном из вечеров января месяца 1841 года Иван Петрович Мятлев читал из рукописи только что оконченную, прелестную свою юмористическую поэму: «Путевые впечатления мадам де-Курдюковой». Сколько психологической правды в этой вещице, сколько тонко схваченных верных черт из нрава, из привычек и воззрений русской степной провинциалки с претензиями на аристократизм! И какая художественность в лёгкости и элегантности литературной отделки! Хохочешь поневоле от всей души, а тривиально-банального стиха нигде не встречаешь! «Вы, нынешние... ну-тка!» Читал же И. П. Мятлев очень хорошо, с явными признаками истинного сценического комизма. Вообще надобно заметить, что в старину почти все образованные люди более или менее хорошо читали, потому что с малолетства уже нас тому обучали.[13]:465

  — Юрий Арнольд, «Воспоминания», 1893
  •  

Среди этих же бумаг <в архиве отца, Ф.А.Кони> я нашел стихотворение забытого теперь поэта Мятлева, автора «Сенсаций госпожи Курдюковой дан л’етранже», пользовавшихся в свое непритязательное время некоторой славой и представляющих скучную, в конце концов, смесь «французского с нижегородским». В таком же роде было и это его стихотворение, помеченное 1843 годом. Вот оно:
Что за вер-до, что за вер-до,
― Напрасно так певицу называют.
Неужели не понимают,
Какой небесный в ней кадо? <...>
Она в Сомнамбуле, в Отелло ―
Заткнёт за пояс Монтебелло,
А про Моет и Силлери
То даже и не говори![14]

  — Анатолий Кони, «Тургенев», 1908
  •  

Замечательно, что более чем через 35 лет после первых встреч с Виардо ― в сентябре 1879 года ― Тургенев начал одно из своих чудных «Стихотворений в прозе» словами: «Где-то, когда-то, давно-давно тому назад я прочёл одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною, но первый стих остался у меня в памяти: «Как хороши, как свежи были розы». Теперь зима; мороз запушил стёкла окон; в темной комнате горит одна свеча; я сижу, забившись в угол, а в голове все звенит да звенит: «Как хороши, как свежи были розы». Оказывается, что забытое Тургеневым и слышанное им где-то и когда-то стихотворение принадлежало Мятлеву и было напечатано в 1843 году под названием «Розы». Вот начальная строфа этого произведения, звучавшая чрез три с половиной десятилетия своим первым стихом в памяти незабвенного художника, вместе с Мятлевым восхищавшегося Виардо-Гарсией:
Как хороши, как свежи были розы В моем саду!
Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой![14]

  — Анатолий Кони, «Тургенев», 1908
  •  

Между проходящими часто можно встретить бравого молодца, одетого в форменный короткий сюртук военного образца, в черной лакированной каске с гербом, с красивой полусаблей на перевязи и большой черной сумкой через плечо. Это почтальон, которому популярный в сороковых годах, ныне забытый, поэт Мятлев посвятил стихотворение, начинающееся так:
«Скачет, форменно одет, вестник радостей и бед; сумка чёрная на нем, кивер с бронзовым орлом. Сумка с виду хоть мала ― много в ней добра и зла: часто рядом там лежит и банкротство и кредит…» и т. д.[15]

  — Анатолий Кони, «Воспоминания старожила» (Мемуары), 1921
  •  

«Как хороши, как свежи были розы!» Это первая строчка стихотворения Мятлева. Многие ли теперь знают фамилию этого автора?[16]

  — Анатолий Мариенгоф, «Это вам, потомки!», 1960
  •  

Важным этапом в творчестве Мятлева явилась работа над поэмой о путешествии госпожи Курдюковой «дан л’этранже», принесшей ему настоящую литературную славу, он не делал из этой работы секрета и, так же как свои стихи, читал отрывки из поэмы в литературных салонах, где Курдюкова имела огромный успех. Послушать чтение Мятлева приезжали специально на вечера к Одоевскому.[3]:10

  — Николай Коварский, «Поэзия И. П. Мятлева», 1963
  •  

Между Лиговом и Сергиевской Пустынью находилась Новознаменка, земли которой были расположены между железной дорогой и взморьем. Когда-то это было поместье Мятлевых, из рода которых вышел поэт Мятлев, живший во времена Пушкина, Грибоедова и прославившийся юмористическими произведениями. В описываемое время поместье было приобретено городом, и там была большая больница.[17]

  — Дмитрий Засосов, Владимир Пызин. «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов», 1976
  •  

Свободный от староинтеллигентских навыков в бытовом общении, в своей жизненной манере, Олейников вовсе не был свободен от культурного наследия; он знал русскую поэзию XIX и XX веков. У его собственной поэзии были источники — Мятлев, Козьма Прутков (Олейников называл себя внуком Козьмы Пруткова, посвящал стихи его памяти), шуточные стихи А. К. Толстого, поэты «Искры» и поэты «Сатирикона».

  — Лидия Гинзбург, «Николай Олейников», 1990
  •  

На равнине всё плоско, там растут исключительно сморчки и строчки. <...> Только благодаря само...убийственному примеру выскочки-Пушкина такие поэты как Мятлев, Хвостов или Струйский спустя десятки лет не только возвращаются туда, на территорию высокого искусства, где они прежде и не ночевали, но и занимают в нём очень высокое положение. Такое высокое, какое им даже и не снилось. А затем приходит ещё Даниил Хармс и одним лёгким движением бровей превращает их..., превращает..., превращает... — да!.., в своих предтеч. Велiких предтеч, между прочим. И я буду последним, кто посмеет... не то, чтобы кинуть камень, но даже возразить. Хотя бы в одном слове. — Сам так делал. И не раз.[18]

  — Юрий Ханон, «Внук Короля» (том первый), 2016

Цитаты о Мятлеве в стихах

[править]
  •  

Сват Иван, как пить мы станем,
Непременно уж помянем
Трёх Матрён, Луку с Петром,
Да Пахомовну потом. <...>
И не пил бы и не ел,
Всё бы слушал да сидел.
Кто придумал их так ладно?
Стариков когда-нибудь
(Жаль, теперь нам <не> досужно)
Надо будет помянуть —
Помянуть и этих нужно...
Слушай, сват, начну перво́й,
Сказка будет за тобой.[19]

  — Александр Пушкин, «Сват Иван, как пить мы станем...» (по одной из версий, стихотворение обращено к И.П.Мятлеву), 1833
  •  

Тут найдёте и стихи,
И какие чепухи…
Мятлева я отыскала…
Кстати ж про стихи сказала:
Он на них собаку съел,
Даже многим надоел!..

  — Иван Мятлев, «Сенсации и замечания мадам Курдюковой...» Часть первая (глава 16, «Борромейские острова и Комо»), 1840
  •  

Вот оркестр вдруг заиграл,
Подает ему сигнал
Клаком метр дe данc проворный,
В башмаках, в одежде черной.
Мне достался эн англе,
Толстый, низенький, тре ле;
Мы с ним в первой паре встали,
А пур виз-а-ви достали
Мятлева, се балагур,
Что когда-то мне ла кур
Так учтиво, нежно строил.
Он внимание удвоил,
Как узнал… С’ет эн поэт,
Ну, того гляди, портрет
Мой напишет он стихами,
Но вот очередь за нами ―
Точно, закричал ле сот
Балетмейстер, наш черёд.

  — Иван Мятлев, «Сенсации и замечания мадам Курдюковой...» Часть первая (глава 26, «Неаполь»), 1840
  •  

Люблю я парадоксы ваши,
И ха-ха-ха, и хи-хи-хи,
С<мирновой> штучку, фарсу Саши
И Ишки М<ятлева> стихи…[20]

  — Михаил Лермонтов, Из альбома С. Н. Карамзиной, 1841
  •  

Окажите нам faveur ―
Будем ли иметь honneur
В вашем зале faire musique?
Tout a vous. <э>H. Кукольни́к.[21]

  — Нестор Кукольник, Послание к И. П. Мятлеву, ок.1840
  •  

Я Мятлева Ивана,
А не твоя, болвана.
Свою ты прежде поищи!
Твои, я чай, пожиже щи.

  — Иван Мятлев, «Я Мятлева Ивана...», 1841
  •  

Зяблик ― мятлика наелся,
Даже малость ― переел,
Поначалу он распелся,
А затем, мой свет ― запел...[22]:285

  — Михаил Савояров, «Мятый лев» (И.П.Мятлеву, из сборника «Оды и Пароды»), 1909

Источники

[править]
  1. ↑ Иван Мятлев: «Розы» в сборнике: Русские поэты. Антология в четырёх томах. — М.: Детская литература, 1968 г.
  2. ↑ 1 2 3 Мятлев И. П. Стихотворения. Библиотека поэта. — Ленинград, «Советский писатель», 1969 г.
  3. ↑ 1 2 Вступительная статья (стр.5-48), и сост. Н. А. Коварского. Мятлев И. П. Стихотворения. Сенсации и замечания госпожи Курдюковой (второе издание). Библиотека поэта. — Ленинград, «Советский писатель», 1969 г.
  4. ↑ Петербургские очерки Ф. В. Булгарина. — СПб: «Петрополис», 2010 г.
  5. ↑ Сочинения Евгения Абрамовича Баратынского. Издание четвёртое. — Казань, типография ун-та, 1884 г. — с. 510.
  6. ↑ Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетнёвым. Том 1: с прил. портр. Грота и Плетнева. Изд. под ред. (с предисл.) К. Я. Грота орд. проф. Варш. ун-та. — Санкт-Петербург: тип. М-ва пут. сообщ., 1896 г.
  7. ↑ Никитенко А. В. Записки и дневник: в трёх томах, Том 1. — Москва, «Захаров», 2005 г.
  8. ↑ К. А. Полевой. Записки Ксенофонта Алексеевича Полевого. — Санкт-Петербург: А.С.Суворин, 1888 г. — 588 с.
  9. ↑ 1 2 3 Корф М. А., «Записки». — Москва: «Захаров», 2003 год
  10. ↑ Собрание сочинений А. В. Дружинина, Санкт-Петербург, 1865 год
  11. ↑ 1 2 3 П. А. Вяземский. Старая записная книжка. — Л.: Издательство писателей в Ленинграде, 1927 г.
  12. ↑ Собраніе сочиненій А. В. Дружинина. Томъ восьмой (редакція изданія Н. В. Гербеля). Санктпетербургъ въ типографіи Императорской Академіи Наукъ, 1867 г.
  13. ↑ М. П. Погодин, В. В. Ленц, Ю. Арнольд. Салон В. Ф. Одоевского. В книге: Литературные салоны и кружки. Первая половина XIX века. — Л., 1930 г.
  14. ↑ 1 2 А. Ф. Кони, Статьи и воспоминания о писателях. — Москва: Директ-Медиа, 2014 г. — 77 с.
  15. ↑ А. Ф. Кони, «Воспоминания старожила» (Мемуары). — Петроград, 1921 год
  16. ↑ Анатолий Мариенгоф. «Проза поэта». — Москва: Вагриус, 2000 г.
  17. ↑ Д. А. Засосов, В. И. Пызин. Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов (записки очевидцев). — Л.: Лениздат, 1991 г.
  18. ↑ Юрий Ханон. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). Том первый (цитата). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 216 г.
  19. ↑ Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 16 т. — М.: Художественная литература, 1948 г. — Т.ом 3. Стихотворения, 1826-1836. Сказки. — стр.308-309
  20. ↑ М. Ю. Лермонтов. Полное собрание сочинений: В 5 т. — М. Л.: Academia, 1935-1937 гг.
  21. ↑ Н. В. Кукольник в сборнике: «Поэты 1820-1830-х годов». Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1972 г.
  22. ↑ М. Н. Савояров, Ю. Ханон. «Избранное Из бранного» (лучшее из худшего). — СПб.: Центр Средней Музыки, 2017 г. — «Мятый лев» (1909) из сборника «Оды и Пароды»

Сочинения

[править]
Логотип Викитеки
Логотип Викитеки
В Викитеке есть источник по теме

См. также

[править]