Перейти к содержанию

Ящерица

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Ящерицы»)
Ящерица прыткая

Ящерица, я́щерицы (лат. Alligator) — условная группа пресмыкающихся отряда чешуйчатых, традиционно имеющая ранг подотряда. Не является биологически чётко определяемой категорией и включает всех чешуйчатых, кроме змей и двуходок. К примеру, змеи являются потомками ящериц и генетически тесно связаны с игуанообразными и веретеницеобразными ящерицами. Морфологическим образом ящерицы могут быть разделены на 7 самостоятельных подотрядов (основных клад): веретеницеобразные (Anguimorpha), гекконообразные (Gekkota), игуанообразные (Iguania), а также ещё четыре тропические группы, не имеющие русских названий.

В отличие от змей, у большинства ящериц (за исключением некоторых безногих форм) имеются в той или иной степени развитые конечности. Хотя безногие ящерицы внешне похожи на змей, у них сохраняется грудина, а у большинства — пояса конечностей; в отличие от змей, левая и правая половины челюстного аппарата неподвижно сращены. У безногих ящериц глаза, как правило, снабжены подвижными раздельными веками, в то время как у змей веки срослись, образовав на глазах прозрачные «линзы».

Ящерица в афоризмах и кратких цитатах[править]

  •  

Вместо прутьев там гадюки,
Ящерицы вместо связок
И играют там хвостами
Да шипят все головами.

  Калевала (Руна двадцать шестая)
  •  

Ящерицы рассказывали мне, что между камнями ходит легенда, будто бог захотел некогда сделаться камнем, чтоб освободить камни от неподвижности. Но по мнению одной старой ящерицы это совершится только тогда, когда бог предварительно превратится во все породы животных и растений и освободит их.[1]

  Генрих Гейне, «Путевые картины» («Город Лукка», глава 1), 1829
  •  

Ящерица так некрасива, так, с одной стороны, напоминает нам кровожадного крокодила, которого мы видали на картинках, а с другой, гибкую, извивающуюся, скользкую змею; так быстро исчезает при малейшем шуме и так жадно и ловко кидается на свою добычу[2]

  Константин Ушинский, «Детский мир», 1864
  •  

...из всех ящериц крокодилы, аллигаторы и кайманы — самые отвратительные, самые мерзкие создания.

  Майн Рид, «Водяная пустыня» (Глава 6. Странное путешествие), 1866
  •  

...с ожесточением гонялся у садовой ограды за ящерицей, так как, по его убеждению, хвост ящерицы приносил счастье на рулетке.[3]

  Екатерина Бекетова (Краснова), «Не судьба», 1881
  •  

Лютик жалости, ящерица тщеславия, змея ревности ― эта флора и фауна должна быть изгнана из жизни нового человека.[4]

  Юрий Олеша, «Зависть», 1927
  •  

Одной ящерице чрезвычайно странного вида <...> он нацепил крылья, сделанные из кожи, содранной им с других ящериц, наполненные ртутью и трепетавшие, когда ящерица двигалась...[5]

  Алексей Дживелегов, «Леонардо да Винчи», 1934
  •  

Среди ящериц одна была главной. Она иногда превращалась в красивую девицу. Это и была Хозяйка горы.[6]

  Павел Бажов, «У старого рудника» (вместо предисловия), 1936
  •  

Ящерица представляет смерть. Это объясняет великий страх, который народ маори питает перед ящерицами, и почему увидеть ящерицу ― очень плохое предзнаменование. Она вестница Виро (злого божества) и предвестник смерти… Виро посылает ящериц за человеком.[7]

  Владимир Пропп, «Исторические корни волшебной сказки», 1946
  •  

 В 5 часов я был занят ловлей пары ящериц. В течение полутора часов я перепробовал все способы, какие только мог придумать, но всюду потерпел неудачу. <...> Я сидел перед кустом дурмана, стараясь придумать эффективный способ достижения своей цели, когда внезапно я вспомнил, что дон Хуан сказал, что с ящерицами надо поговорить.[8]

  Карлос Кастанеда, «Учение дона Хуана», 1968
  •  

Я отпустил одну ящерицу, и она побежала в северо-восточном направлении — знак хорошего, но трудного колдовства. Я привязал другую ящерицу к своему плечу и смазал виски так, как было предписано. Ящерица была неподвижна. На секунду я подумал, что она умерла...[8]

  Карлос Кастанеда, «Учение дона Хуана», 1968
  •  

...на скатерти, неподалеку от набора джемов, сидела маленькая, не длиннее чайной ложки, изумрудная ящерица. Глазёнки, крошки смарагда, с любопытством смотрели на него. На мгновение выскочил раздвоенный язычок. Удивительная деградация огнедышащих драконов..[9]

  Василий Аксёнов, «Новый сладостный стиль», 1996
  •  

Змеи и ящерки даже в природе связаны с золотом, так как, греясь на камнях, выбирают такие, где высока примесь кварца, а кварц легче раскаляется под солнцем. Кварц же часто сопутствует месторождениям золота.[10]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000
  •  

Берешь такого таракана пинцетом и подносишь ящерице к носу. Надо некоторое время махать тараканом у ящерицы перед носом, чтобы ящерица его заметила и схватила.[11]

  Марина Аромштам, «Мохнатый ребенок», 2010

Ящерица в публицистике и научно-популярной литературе[править]

  •  

Жила ли когда-нибудь и природа, как люди, более внутренною жизнью? Говорят, что сила духа Орфея могла вдохновенными ритмами приводить в движение деревья и камни. Может ли и теперь случиться подобное чудо? <...> Ящерицы рассказывали мне, что между камнями ходит легенда, будто бог захотел некогда сделаться камнем, чтоб освободить камни от неподвижности. Но по мнению одной старой ящерицы это совершится только тогда, когда бог предварительно превратится во все породы животных и растений и освободит их. <…> Когда-нибудь, когда весь свет будет освобожден, тогда и все другие создания получат дар слова, как в те первобытные времена, о которых поют поэты.[1]

  Генрих Гейне, «Путевые картины» («Город Лукка», глава 1), 1829
  •  

Журавль очень прожорлив и за недостатком корма, приготовляемого для него человеческими руками, жадно глотает все что ни попало: семена разных трав, ягоды всякого рода, мелких насекомых и земляных червей, наконец ящериц, лягушек, мышей, маленьких сусликов и карбышей, не оперившихся мелких птичек и всяких змей; к последним журавль имеет особенный аппетит. Если попадется слишком длинная змея, железница или медяница, то он расклюет ее носом на несколько частей и проглотит; небольших змей и ужей глотает целиком, наперед несколько раз подбросив ужа или змею очень высоко вверх; то же делает журавль с ящерицами и лягушками: вероятно, он хочет (инстинктивно) прежде их убить, а потом съесть.[12]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

Весною, подле старых стен или земляных валов, часто удается увидеть маленькое животное, вершка полтора в длину, зеленого или серого цвета, на четырех коротеньких ножках, с лапками о пяти пальцах, с узенькой мордочкой, хвостом, который длиннее самого животного и извивается по земле, как змейка, словом, ― ящерицу. Но ящерица так пуглива и быстра, что не успеешь рассмотреть ее хорошенько, как она уже юркнула к себе в нору, вырытую где-нибудь поблизости.
Если бы у вас достало смелости взять в руки и рассмотреть это, впрочем, совершенно безвредное животное, то вы увидали бы, что вся кожа ящерицы покрыта тонкими чешуйками. Широкая, плоская головка ее, снабженная носовыми и ушными отверстиями, неприметно соединяется с шеей, а толстая шея с гибким, мягким туловищем, рыльце закруглено, челюсти далеко выдаются вперед, рот, хотя разрезан далеко, но раскрывается нешироко. Язык ящерицы, в виде тоненькой вилочки, далеко высовывается наружу; острых зубов во рту у неё очень много, и они сидят не только по краям, но даже в середине рта и в самом горле; маленькие, живые, острые глазки животного закрываются веками.
Ящерица так некрасива, так, с одной стороны, напоминает нам кровожадного крокодила, которого мы видали на картинках, а с другой, гибкую, извивающуюся, скользкую змею; так быстро исчезает при малейшем шуме и так жадно и ловко кидается на свою добычу: бабочек, червей, муравьев, мух, жуков, ― что люди невольно заподозрили ее острые, хотя совершенно безвредные зубы в ядовитости и часто преследуют бедняжку то палкой, то камнем. Особенно подозрительным кажется, что ее длинный и вертлявый хвост, который часто при самом легком ударе отскакивает от туловища, вертится после этого и оказывает признаки жизни до захождения солнца. Но острые зубки ящерицы, которыми она едва может прокусить кожу человека, вовсе не имеют тех ядовитых пузырьков, которые делают столь опасным укушение ядовитых змей; тонкий же, выдвижной, раздвоенный язычек ее опасен только для бабочек и мух, потому что помогает насекомоядной ящерице ловить их.[2]

  Константин Ушинский, «Детский мир», 1864
  •  

Забастовку объявили. По улицам шныряют блиндированные автомобили. Шныряют бесшумные, как ящерицы, подмигивают чёрными жерлами игрушечных пушечек, но никого не намечают.

  Нина Петровская, «Итальянские очерки» («...о политике, фашизме, Муссолини»), 1923
  •  

Черноклювая крачка кормится исключительно на суше и ее можно наблюдать в степи на расстоянии многих километров от берега моря, где она уничтожает саранчовых и ящериц.[13]

  Георгий Гаузе, «Борьба за существование», 1934
  •  

Одной ящерице чрезвычайно странного вида, найденной садовником Бельведера, он нацепил крылья, сделанные из кожи, содранной им с других ящериц, наполненные ртутью и трепетавшие, когда ящерица двигалась; кроме того, он приделал ей глаза, рога и бороду, приручил ее и держал и коробке. Все друзья, которым он ее показывал, от страха пускались наутек.[5]

  Алексей Дживелегов, «Леонардо да Винчи», 1934
  •  

Ящерицы и змеи обычного типа у старателей считались только слугами, пособниками. Среди ящериц одна была главной. Она иногда превращалась в красивую девицу. Это и была Хозяйка горы.[6]

  Павел Бажов, «У старого рудника» (вместо предисловия), 1936
  •  

Эльдсон Бест, один из исследователей маори, говорит: «Ящерица представляет смерть. Это объясняет великий страх, который народ маори питает перед ящерицами, и почему увидеть ящерицу ― очень плохое предзнаменование. Она вестница Виро (злого божества) и предвестник смерти… Виро посылает ящериц за человеком». И далее: «Теперь ты видишь, почему Виро величается вором, почему он покровитель воров, ведь он извечно шныряет по этому миру, чтобы похищать жизнь людей».[7]

  Владимир Пропп, «Исторические корни волшебной сказки», 1946
  •  

В мифологическом сознании змея с её «каменной» окраской, любовью к горячим камням, умением прятаться в расщелины или замирать неподвижно, как каменная, больше ассоциировалась с минералогическим царством, чем с царством растений и животных. Змеи и ящерки даже в природе связаны с золотом, так как, греясь на камнях, выбирают такие, где высока примесь кварца, а кварц легче раскаляется под солнцем. Кварц же часто сопутствует месторождениям золота.[10]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000
  •  

В сказах <Бажова> присутствуют просто «змейки», а также Голубая Змейка, змей Дайко и Великий Полоз. Образы змей генетически связаны с образами ящерок. Да и в живой природе обычный человек вряд ли отличит уральскую безногую ящерицу веретеницу ломкую от медянки, ужа или гадюки. <...>
...поверив легендам, искать этих змеев в 1870 году приезжал натуралист-зоолог Л. П. Сабанеев. Так что ничего своего русские тут не выдумали, и ничего химерического им здесь не снилось. В сказах змеи ― это эпически «усиленные» ящерки.[14]

  Алексей Иванов, «Message: Чусовая», 2000

Ящерица в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

В Стелленбоше Ферстфельд сказывал нам, что, за несколько дней перед нами, восьмилетняя девочка сунула руку в нору ящерицы, как казалось ей, но оттуда выскочила очковая змея и ужалила ее. Девочка чрез полчаса умерла.[15]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

― Вон ящерица! ― сказала мама. Где?
― Вон там. Видишь орешник? А налево ― красный камень в траве. Смотри выше. Видишь жёлтый венчик? Это азалия. Чуть правее азалии, на поваленном буке, около самого корня. Вон, видишь, такой мохнатый рыжий корень в сухой земле и каких-то крошечных синих цветах? Так вот рядом с ним. Я увидел ящерицу. Но пока я её нашёл, я проделал чудесное путешествие по орешнику, красному камню, цветку азалии и поваленному буку. «Так вот он какой, Кавказ!» ― подумал я. ― Тут рай![16]

  Константин Паустовский, «Книга о жизни. Далёкие годы», 1946
  •  

Ящерицы грелись в оконных проёмах, где цвёл, крепко зацепившись за разбитые каменные подоконники, золотой дрок.[17]

  Константин Паустовский, «Повесть о жизни. Время больших ожиданий», 1958
  •  

В субботу, 19 декабря, я срезал корень дурмана. Я подождал, пока не стало довольно темно, чтобы исполнить свои танцы вокруг растения. <...>
Я последовал в точности всем инструкциям, так рассчитывая своё время, чтобы паста и корень были готовы к концу дня. В 5 часов я был занят ловлей пары ящериц. В течение полутора часов я перепробовал все способы, какие только мог придумать, но всюду потерпел неудачу.
Я сидел перед кустом дурмана, стараясь придумать эффективный способ достижения своей цели, когда внезапно я вспомнил, что дон Хуан сказал, что с ящерицами надо поговорить.
Сначала я был не «в своей тарелке», разговаривая с ящерицами. Это было всё равно, что чувствовать себя неудобно, выступая перед аудиторией. Однако, чувство это скоро прошло, и я продолжал говорить. Было почти темно. Я поднял камень. Под ним была ящерица. Она казалась застывшей. Я поднял ее. И тут же я увидел, что под камнем была другая ящерица, тоже застывшая. Она даже не вырывалась.
Я отпустил одну ящерицу, и она побежала в северо-восточном направлении — знак хорошего, но трудного колдовства. Я привязал другую ящерицу к своему плечу и смазал виски так, как было предписано. Ящерица была неподвижна. На секунду я подумал, что она умерла, а дон Хуан ничего мне не говорил о том, что надо делать, если такое случится. Но она была живой, только онемевшей.[8]

  Карлос Кастанеда, «Учение дона Хуана», 1968

Ящерица в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Только изредка луч солнца, пробираясь украдкою сквозь их ветви, обвивает ствол ранжевою лентой, кропит мох росою золотой, расстилает по кустам зыблющуюся сетку. Под этот луч то прилегла ящерица, зелёная, как ярь, то змея нежит свою леопардову спину. Всё тихо в лесу тишиною смертною.[18]

  Иван Лажечников, «Басурман», 1838
  •  

— Да защитит нас великий дух! — проговорил индеец, смотря на аллигатора с дерева. — Я вижу по глазам чудовища, что это людоед.
И в самом деле, было чего пугаться даже и мэндруку. Аллигатор действительно оказался громадным. Его алчные, свирепые глаза с жадностью были устремлены на дерево, где нашли убежище беглецы.
Трудно вообразить себе животное, более отвратительное по внешнему виду, чем то, которое стерегло в эту минуту наших пловцов. Впрочем, в природе ящерицы, а с ними вместе и змеи принадлежат к самым неприятным для глаза живым созданиям.
Змея внушает чувство страха, но блеск ее кожи и весь ее вид все-таки не так отвратительны для глаз, тогда как все без исключения ящерицы могут нравиться только человеку с извращенным вкусом. Но из всех ящериц крокодилы, аллигаторы и кайманы — самые отвратительные, самые мерзкие создания.

  Майн Рид, «Водяная пустыня» (Глава 6. Странное путешествие), 1866
  •  

Слепая медяница ― из породы ящериц (anguis fragilis) медянистого цвета, почти без ног и совершенно безвредна. Но есть змея медянка, та ядовита. Лесной народ смешивает эти две породы.[19]

  Павел Мельников-Печерский, «В лесах» (книга первая), 1874
  •  

Дамы всё забывали что-нибудь, отправлялись «на одну секунду» в свои комнаты и там застревали; но всё-таки дольше всего пришлось дожидаться томного бельгийца, который, позабыв о своих нервах, с ожесточением гонялся у садовой ограды за ящерицей, так как, по его убеждению, хвост ящерицы приносил счастье на рулетке.[3]

  Екатерина Бекетова (Краснова), «Не судьба», 1881
  •  

— Смотрите, ящерица!
Толчок Кольбера едва не опрокинул её. Она закачалась и с трудом устояла на ногах. Кольбер, махая руками, топтал что-то в траве, затем присел на корточки и осторожно поднял за середину туловища маленькую змею, повисшую двумя концами: головой и хвостом.
— Видали вы это? — возбуждённо заговорил он, смотря в гневное лицо Джой. — Простите, если я вас сильно толкнул. Бронзовая змея! Одна из самых опасных! Женщины почти всегда принимают змей за ящериц. Укушенный бронзовой змеёй умирает в течение трёх минут.

  Александр Грин, «Змея», 1926
  •  

― Я вижу, вы не понимаете меня. Гонениям подвергается коммунист, ужаленный змеёй ревности. И жалостливый коммунист тоже подвергается гонениям. Лютик жалости, ящерица тщеславия, змея ревности ― эта флора и фауна должна быть изгнана из жизни нового человека.[4]

  Юрий Олеша, «Зависть», 1927
  •  

Схлопала в ладошки, ящерки набежали, со Степана цепь сняли, а Хозяйка им распорядок дала:
― Урок тут наломайте вдвое. И чтобы наотбор малахит был, шелкового сорту. <...>
Ящерка прибежала, цепь ему на ногу приладила, а шкатулка с подарками вдруг маленькая стала, Степан и спрятал ее за пазуху. Вскоре надзиратель рудничный подошел. Посмеяться ладил, а видит ― у Степана поверх урока наворочено, и малахит отбор, сорт сортом. «Что, думает, за штука? Откуда это?»[6]

  Павел Бажов, «Медной Горы Хозяйка», 1936
  •  

― А вот иди, ложись со мной рядом. Я тебе буду снизу всех показывать, а ты отгадывай, кто идет.
― Ишь какая! ― говорит Жаворонок. ― Я к тебе пойду, а ты меня ужалишь. Я змей боюсь.
― Вот и видно, что ты ничего не знаешь, ― сказала Медянка. ― первое ― я не змея, а просто ящерица; а второе ― змеи не жалят, а кусают. Змей-то и я боюсь: зубы у них такие длинные, и в зубах ― яд. А у меня, гляди-ка: малюсенькие зубки. Я ими не то что от змеи, от тебя и то не отобьюсь.
― А где у тебя ноги, если ты ящерица?
― Да зачем мне ноги, если я по земле ползаю не хуже змеи?[20]

  Виталий Бианки, «Лесные были и небылицы», 1958
  •  

Коломейцев, не давая никому опомниться, вынул из планшета потрепанную карту, раскрыл её на коленях.
― Надо продолжать. Мы должны схватить касситерит за хвост
Иде его схватишь, этот ситерит… ― покачал головой Иван Иванович Заграничный. ― У его хвост, как у ящерицы. Всё насквозь прошурфовали.[21]

  Евгений Евтушенко, «Ягодные места», 1982
  •  

Этот день был такой свирепый и такой ничтожный, что казалось, будто его ампутировали от других дней и от остальной жизни, и теперь он извивается, как оторванный хвост ящерицы, который полагает, что он всё ещё ящерица, и живёт.[22]

  Михаил Анчаров, «Как Птица Гаруда», 1989
  •  

Воспоминание помогло ему, позволив хоть немного приостановить хаотически несущийся поток бессвязных мыслей. Он уцепился за один, самый яркий образ: ящерица, ящерица… Девочка-подросток, чьей самой большой гордостью было умение превращаться в ящерицу. И мальчишка, над этой ее гордостью смеющийся. «А в саламандру умеешь?..» <...>
— Как ты дразнил меня, помнишь? … Изумрудная ящерица на плоском камне. Оранжевые бабочки над зеленой травой… Она умела тогда превращаться в ящерицу, и только в ящерицу, и мальчишка смеялся: ― А в стрекозу можешь? А в саламандру? А в дракона?[23]

  Марина и Сергей Дяченко, «Привратник», 1994
  •  

Как потерянный, он бросил поводья, сошел с дороги и побрел по траве, всматриваясь во что-то у себя под ногами. На плоском выщербленном камне лежала ящерица, последняя осенняя ящерица грелась в последних теплых лучах. Она не шевельнулась, когда подошёл Ларт. Она не убежала ― возможно, не могла ― когда он опустился рядом на землю и заглянул в крохотные глаза ― сначала один, потом другой. На секунду мне показалось, что ящерицу и мага соединяет натянутая до звона нить; потом ящерица спросила: ― Кто это?
Может быть, это и не ящерица спросила, но я точно слышал голос ― женский, низкий и напряжённый.[23]

  Марина и Сергей Дяченко, «Привратник», 1994
  •  

Александр вздрогнул: на скатерти, неподалеку от набора джемов, сидела маленькая, не длиннее чайной ложки, изумрудная ящерица. Глазёнки, крошки смарагда, с любопытством смотрели на него. На мгновение выскочил раздвоенный язычок. Удивительная деградация огнедышащих драконов. Старший Путни попытался накрыть ящерку ладонью. Значит, не игрушечная! Пресмыкающемуся не составило никакого труда отбежать в сторону и спрятаться за кофейником.[9]

  Василий Аксёнов, «Новый сладостный стиль», 1996
  •  

Незадолго до Нового года мама принесла домой сухой аквариум с ящерицами. В школе во время каникул их совершенно некому будет кормить, объяснила она папе. Пару дней ящерицы могли обходиться без пищи, но речь шла о двух неделях! А мальчикам будет очень интересно понаблюдать за поведением этих животных. Тем более что ящериц надо кормить с пинцета. Живым кормом. <...>
Ну, такие редкие бразильские тараканы, которых едят вот эти самые ящерицы. А сами тараканы едят всякие отходы: картофельные очистки и гнилую капусту. Берешь такого таракана пинцетом и подносишь ящерице к носу. Надо некоторое время махать тараканом у ящерицы перед носом, чтобы ящерица его заметила и схватила. Проблем с размножением у тараканов нет. Они все время размножаются, без всякого усилия со стороны. Так что и проблем с кормлением ящериц не будет.[11]

  Марина Аромштам, «Мохнатый ребенок», 2010

Ящерица в поэзии[править]

Комодский варан, самая крупная ящерица
  •  

Если подавленных душ тебе жаль и хором разоренных,
Чобром окуривать их и воск удалять непригодный
Не сомневайся, — затем, что нередко соты съедает
Ящерица: таракан, от света бегущий, гнездится
В них и на корме чужом сидящий шмель нерабочий...

  Вергилий, «Георгики», 29 год до н. э.
  •  

Ты пройдешь ещё немного
Похъёлы там двор увидишь:
Частокол в нем из железа,
А вокруг из стали стены,
От земли идут до неба
И к земле идут от неба,
И стоят, как колья, копья
Змеи в них переплелися,
Вместо прутьев там гадюки,
Ящерицы вместо связок
И играют там хвостами
Да шипят все головами,
Дол шипеньем оглашают,
Головы приподымают.

  Калевала (Руна двадцать шестая)
  •  

И вы мне до́роги, мучительные сны
Жестокой матери, безжалостной Природы,
Кривые кактусы, побеги белены,
И змей и ящериц отверженные роды.

  Константин Бальмонт, сонет «Уроды», 1899
  •  

Ты открываешь глаза.
Тощ молочай.
Прыщет песчинками чибис.
Ящерица невзначай.[24]

  Борис Пастернак, «Не я ли об этом же — о спящих песках...», 1917
  •  

Бежит песчинка по негромкой коже.
Чуть слышен ящерицы топоток.
Постукивают сучья саксаула.[25]

  Николай Ушаков, «Соло на бубне», 1969
  •  

Включая пруд, всё сильно заросло.
Кишат ужи и ящерицы. В кронах
клубятся птицы с яйцами и без...[26]

  Иосиф Бродский, «Гуернавака» (из цикла «Мексиканский дивертисмент»), 1975
  •  

тектоника разваленных семей
имперски-хищный гладиолус
цветет в расщелинах лабильных
средь ящериц и первозданных змей.

  Виктор Кривулин, «Полезные земли» (из книги «Концерт по заявкам») 1993
  •  

И ящерицы в прорези глазные,
и ястребиный глаз на высоте
по-разному увидят, как лесные
гадюки пробираются к воде.[27]

  Михаил Айзенберг, «А по ночам случаются нередко...», 2015

Источники[править]

  1. 1 2 Генрих Гейне. Путевые картины. (пер. Коломийцев В. П., Михайлов М., Зоргенфрей В. А.) — Москва, Книговек, 2016 г.
  2. 1 2 Ушинский К.Д. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Том 4. Детский мир и Хрестоматия. — Москва-Ленинград, «Издательство Академии педагогических наук РСФСР», 1948 г.
  3. 1 2 Краснова Е. А. Рассказы. — СПб: Типография бр. Пателеевых, 1896 г.
  4. 1 2 Олеша Ю. К. Заговор чувств. — СПб.: Кристалл, 1999 г.
  5. 1 2 А. К. Дживелегов Леонардо да Винчи. — М.: Искусство, 1974 г.
  6. 1 2 3 Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. Москва, «Правда», 1986 г.
  7. 1 2 В.Я.Пропп. Исторические корни волшебной сказки. — Л.: изд-во Ленинградского университета, 1986 г.
  8. 1 2 3 Кастанеда, К. «Учение дона Хуана». Глава 9 (28 декабря 1964 года).
  9. 1 2 Василий Аксёнов. «Новый сладостный стиль». — М.: Эксмо-Пресс, ИзографЪ. 1997 г.
  10. 1 2 Иванов А. Message: Чусовая. — СПб.: Азбука-классика, 2007 г.
  11. 1 2 Марина Аромштам, Мохнатый ребенок: истории о людях и животных: (для сред. и ст. шк. возраста). — М.: КомпасГид, 2010 г.
  12. Аксаков С. Т. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии». Москва, «Правда», 1987 г.
  13. Г. Ф. Гаузе. Борьба за существование. М.: НИЦ РХД, Институт компьютерных исследований, Научно-издательский центр «Регулярная и хаотическая динамика», 2002 г.
  14. Иванов А. «Message: Чусовая». — СПб.: Азбука-классика, 2007 г.
  15. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  16. Паустовский К. Г. «Далёкие годы». М.: «АСТ; Астрель», 2007 г.
  17. Паустовский К. Г. «Повесть о жизни». Книга 4-6. — М.: «АСТ, Хранитель, Харвест», 2007 г.
  18. И. И. Лажечников. «Ледяной дом». — М.: Эксмо, 2006 г.
  19. П. И. Мельников-Печерский. Собрание сочинений. — М.: «Правда», 1976
  20. Бианки В.В. Лесные были и небылицы (1923-1958). Ленинград, «Лениздат», 1969 г.
  21. Евгений Евтушенко, «Ягодные места». — М.: Советский писатель, 1982 г.
  22. Михаил Анчаров, «Как Птица Гаруда». — М: «Советский писатель», 1989 г.
  23. 1 2 Марина и Сергей Дяченко. Магам можно все. ― М.: Эксмо-пресс, 2001 г.
  24. Б. Л. Пастернак. Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. Л.: Советский писатель, 1990 г.
  25. Н. Ушаков. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1980 г.
  26. Иосиф Бродский. Собрание сочинений: В 7 томах. — СПб.: Пушкинский фонд, 2001 г. Том 3
  27. М. Айзенберг. «Справки и танцы». — М.: Новое издательство, 2015 г.

См. также[править]