Персей (Шекли)

«Персей» (англ. Perseus) — иронично-сюрреалистический рассказ Роберта Шекли 1994 года, обыгрывающий древнегреческие мифы. Вошёл в авторский сборник «Машина Шехерезада» 1995 года.

Цитаты

… Разочарование — это упадок стремлений, когда алчность мчится на голой спине Истории по пути к Абсолютному Собственничеству.

… одинокий краб-отшельник стоял потерянно на просторном пляже, размышляя о горькой судьбине камней и песка.

	— Отец, я прошу лишь о возможности отработать тот особый долг, которым я обязана Олимпийцам, ибо, насколько мне известно, я не появилась бы на свет, если бы Зевс не шепнул тебе на ухо: «Не убивай её, это ж всего-навсего девочка, чем она сможет тебе навредить?»
	— Андромеда

— Кыш-ш-ш, — сказал он с северным акцентом, от которого во рту оставался привкус морошки и мурашки тихонько ползли по спине. Но никого не увидел, кроме пятна табачного цвета на стенке, оставленного каким-то отхаркивавшимся сукиным сыном.

Простите, но мы не можем продолжать. Что это — перерыв? Да нет же, глупый, это часть рассказа. Но с кем я разговариваю? Продолжай печатать, и узнаешь. Я Лемюэль П. Благгарт. Извините, но здесь уже нет места для новых персонажей. Пожалуйста, уходите. Ладно, я уйду — и прихвачу с собой всю историю. Ну зачем так сразу? Возможно, надменный дух, ты сам хочешь рассказывать её?

Лира изобразила танец со слезой. Потом плавно перешла к танцу с грозой, грациозно извиваясь меж молний. Затем последовал танец с гюрзой, обвивавшей её и переливавшейся разноцветными чешуйками. И в завершение был исполнен неизбежный танец с виноградной лозой.

— Мы так и будем стоять и смотреть, как трещины становятся все больше и больше? — спросила Лира. — Не спрашивай меня, я не режиссер, — ответил Персей. И тут вошел жеребец. Вскоре после этого понеслась такая жеребятина, что у многих начали пухнуть животы. Настало чуть ли не самое худшее время во всей античной истории. Оно было столь же неубедительно, как пир Трималхиона. За сценой поднялась закулисная возня, и Персей пошел искать другую иллюзию.

— Мы так и будем стоять и смотреть, как трещины становятся всё больше и больше? — спросила Лира. — Не спрашивай меня, я не режиссёр, — ответил Персей. И тут вошел жеребец. Вскоре после этого понеслась такая жеребятина, что у многих начали пухнуть животы. Настало чуть ли не самое худшее время во всей античной истории. Оно было столь же неубедительно, как пир Трималхиона. За сценой поднялась закулисная возня, и Персей пошел искать другую иллюзию.

Пришла пора пробуждения. Существо на кровати открыло глаза, моргнуло раз-другой, перевернулось и постаралось собраться с мыслями, чтобы попробовать опознать свою личность.

Перевод

И. Васильева, 1996