Слюда

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кусочек слюды

Слюда́ (слю́ды) — один из наиболее распространённых на земле породообразующих минералов из группы алюмосиликатов, обладающих слоистой структурой. Отличительным признаком слюд является их пластинчатость, способность расщепляться на чрезвычайно тонкие листочки, сохраняющие гибкость. Среди слюд есть важные полезные ископаемые.

В старые времена, когда стекло было очень дорогим и редким материалом, слюда нередко служила его заменителем. Она обладает меньшей прозрачностью, но зато огнеупорна.

В научной и научно-популярной литературе[править]

  •  

Гранит, собственно называемый, состоит из кварца, полевого шпата и чёрной слюды и составляет кряжи гор, часто на земном шаре встречающиеся, некоих камень не столь тверд, как первый; им устланы берега Невы, Фонтанки и Екатерининского канала. Дресва, слабый в своем составе гранит, изобилующий слюдяными частицами, употребляется к мытью деревянных полов и в литейные меди формы. Все сии находятся или происходят от первоначальных гор.[1]

  Василий Зуев, из учебника «Начертание естественной истории», 1785
  •  

В 240 верстах вверх по реке Витиме находится слюдяная ломка. Слюду добывают в скалах с немалым трудом и находясь ее слоями в фут толщиной и 1, 5 аршин поперек кристалла. Живущий в деревне Витимской, купец Ширяев, ежегодно отправляет артель для добывания слюды, которая не находится на откупе или под запрещением, как например, Вилютная каменная соль; каждому дозволено ломать и продавать ее без пошлины. В прошлом году Ширяев послал туда 27 вольнонаемных работников на хозяйском судне, с харчами и инструментами; по условно каждому работнику принадлежал 1 пай и 10 паев хозяину. Во все лето добыли 111 пудов чистой слюды, следовательно, по 3 пуда на пай, который покупался хозяином за 200 рублей; от мелочной перепродажи он может выручить 300 р. за пуд, т. е. 900 за пай.[2]

  Фердинанд Врангель, Путевые записки, 1830
  •  

Далее уже видите только гнейсы, прорезанные гранитами, сиенитами и жилами белого и серого кварца, и в одном только месте ― роговообманковый сланец. Гнейсы все могут отчетливо делиться на параллельные слои из чистых кварцевых зерен вперемежку с зернами желтоватого полевого шпата и листочками слюды. Граниты чрезвычайно разнообразны, начиная от крупнозернистой смеси темно-красного полевого шпата в смеси с дымчатым кварцем и редкими следами слюды и кончая самым мелкокристаллическим гранитом, изобилующим слюдою. Эти гнейсы, вперемежку с гранитами и жилами кварца, тянутся вплоть до Култука; они занимают огромное пространство, так как простираются и по берегам Иркута верст на 12 от Куликова ключа до р. Зазари, а здесь по Тункинскому тракту встречаются повсеместно на протяжении 30 верст.[3]

  Пётр Кропоткин, «Поездка в Окинский караул», 1865
  •  

Бузимо к северу от Красноярска 60 верст ― целый день лошадьми ехали. Там мне вольно было жить. Место степное. Село. Окошки там еще слюдяные; песни, что в городе, не услышишь.[4]

  Максимилиан Волошин, «Суриков», 1916
  •  

В пещере в это время устанавливали большие паровые машины и огромные генераторы электрического тока. Вверх от пещеры шли кабели, по которым ток поднимался на поверхность. Пещера превратилась теперь в огромный машинный зал, ярко освещенный большими фонарями, где десятки слесарей и механиков занимались сборкой машин, части которых были спущены в шахту. На желтоватых стенах зала и его своде крупные кристаллы полевого шпата и пластинки черной и белой слюды отражали огни фонарей, а рядом с ними тускло блестели зерна белого или дымчатого кварца.[5]

  Владимир Обручев, «Тепловая шахта», 1920
  •  

Эти <пегматитовые> жилы, как ветви дерева, расходились в стороны от гранитного очага, прореза́ли в разных направлениях поверхностные части гранитного массива, врывались в сковывавшую оболочку других пород. Кристаллизация таких жил шла приблизительно при 700–500°. Здесь уже не было больше сплава в полном смысле этого слова, не было и чистого водного раствора: это было особое состояние взаимного растворения и насыщения огромными количествами паров и газов. Но затвердевание этих жил шло далеко не просто и не так скоро. Оно начиналось по стенкам с окружающими породами и медленно шло к середине, всё более суживая свободное пространство жилы. В одних случаях получались крупнозернистые массы, в которых отдельные кристаллы кварца и полевого шпата достигали величины трёх четвертей метра, а пластинки чёрной или белой слюды — размеров большой тарелки. В других отдельные минералы сменялись в строгой последовательности, но чаще всего получались те удивительные структуры, которые принято называть письменным гранитом или еврейским камнем...[6]

  Александр Ферсман, «Занимательная минералогия», 1928
  •  

Лишь второстепенные (по количеству) минералы, да и то не во всех типах пегматитов, существенно отличаются по составу, так как содержат в себе ценные редкие химические элементы, часто в ассоциации с минералами, содержащими летучие компоненты. Так, например, в гранитных пегматитах в дополнение к главнейшим породообразующим минералам (полевые шпаты, кварц, слюды) наблюдаются фтор- и борсодержащие соединения (топаз, турмалин), минералы бериллия (берилл), лития (литиевые слюды), иногда редких земель, ниобия, тантала, олова, вольфрама и др.[7]

  Анатолий Бетехтин, «Курс минералогии», 1951
  •  

Слюда ― это не один минерал, а обширная группа минералов ― алюмосиликатов, имеющих однотипное слоистое строение. Они легко расщепляются на тонкие листы с гладкой поверхностью; чем поверхность больше, тем выше ценится слюда. В земной коре обильно представлены слюды, их почти четыре процента от общей ее массы, но пригодной для добычи слюды несравнимо меньше. Из многочисленных природных слюд наибольшее промышленное значение имеют мусковит, флогопит, а также литиевые слюды: лепидолит и циннвальдит. Их добыча идет полным ходом, тем не менее во многих странах слюду (белый флогопит) получают и синтетически. Более того, исследования, цель которых ― разработка и усовершенствование синтеза слюд, ― продолжаются почти повсеместно. В чем преимущества синтетической слюды? В отличие от естественной в ней отсутствуют газовые включения и связанная, в виде гидроксила, вода. Синтетическая слюда, даже раскаленная докрасна, не выделяет газов, а это позволяет использовать ее в нагревающихся электровакуумных приборах. Она неплохо держит вакуум. К тому же она чище лучших природных слюд, имеет большую теплостойкость (до 1000°C против 600-700°C) и лучшие диэлектрические характеристики. Пластины из синтетической слюды прозрачны, однородны и легко сгибаются. Применение их повышает надежность электрических машин, уменьшает потери тока.[8]

  Давид Финкельштейн, «Искусственные минералы», 1966

В художественной литературе[править]

  •  

Изба, в которую ступил Андрей, ничем, кроме обширности, не отличалась от тех, какие видим ныне в деревнях. Но кровать под холщевым занавесом, заменявшая полати, окна, в которых вместо стекол были кусочки слюды, скрепленные выведенными в узор жестяными пластинками, и несколько медной посуды на полках показывали, что хозяин не простой поселянин.[9]

  Александр Корнилович, «Андрей Безыменный» (Старинная повесть), 1832
  •  

Впрочем, ветхому жилищу великокняжескому придавали какую-то мрачность ржавое железо решеток, ограждающих окна, тусклый мат их слюды, оправленный в свинец, преклонные теремки, уходящие в ветхий гроб свой, крышу, по которой время разбросало клочки зеленого и порыжелого моха.[10]

  Иван Лажечников, «Басурман», 1838
  •  

Вспыхнули верхушки зыбких волн, бежавших к нашему берегу, засверкал береговой песок с черными пятнами ямщичьих лодок и группами людей и лошадей у водопоя. Косые лучи скользнули по убогим лачугам, отразились в слюдяных окнах, ласково коснулись бледного, восхищенного лица мальчика… А в расселине между горами уже ясно продвигалась часть огненного солнечного круга, и на нашей стороне весь берег радовался и светился, сверкая, искрясь и переливаясь разноцветными слоями сланцевых пород и зеленью пушистых сосен… Но это была лишь недолгая ласка утра. Еще несколько секунд, и дно долины опять стало холодно и сине. Река погасла и мчалась опять в своем темном русле, бешено крутя водоворотами, слюдяные окна померкли, тени подымались все выше, горы задернули недавнее разнообразие своих склонов одноцветною синею мглою. Еще несколько секунд горела на нашей стороне одинокая вершина, точно угасающий факел над темными туманами… Потом и она померкла.[11]

  Владимир Короленко, «Последний луч», 1900
  •  

Подземный ход становился все уже и круче. Насчитали более двухсот ступеней, а спуск продолжался, и казалось, конца ему не будет. Снизу веяло душною сыростью. Леонардо ударял заступом в стены, прислушиваясь к звуку, рассматривая камни, слои почвы, яркие слюдяные блестки в жилах гранита. ― Страшно? ― спросил он с ласковой улыбкой, чувствуя, как Франческо прижимается к нему. ― Нет, ничего, ― с вами я не боюсь.

  Дмитрий Мережковский, «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», 1901
  •  

Они вошли в маленькую ветхую домовую церковь, где еще царь Грозный молился о сыне, которого убил. Сквозь трещину свода глядело небо, такое глубокое, синее, какое бывает только на развалинах. Паутина между краями трещины отливала радугой, и, готовый упасть, едва висел на порванных цепях сломанный бурею крест. Оконницы слюдяные ветром все выбило. В дыры налетали галки, вили гнезда под сводами и пакостили иконостас. Одна половина царских врат была сорвана. В алтаре перед престолом стояла грязная лужа.[12]

  Дмитрий Мережковский, «Петр и Алексей», 1905
  •  

Персиков живо сполз с табурета, бросив кремальеру на полдороге, и, медленно вертя в руках папиросу, прошел в кабинет ассистента. Там, на стеклянном столе, полузадушенная и обмершая от страха и боли лягушка была распята на пробковом штативе, а ее прозрачные слюдяные внутренности вытянуты из окровавленного живота в микроскоп.[13]

  Михаил Булгаков, «Роковые яйца», 1924
  •  

Но больше всего любил он Мокрушу ― то замечательнейшее место на всем свете, где в болотистом лесу, в полузалитых водою ямах, добывались нежно-голубые топазы, черные морионы и желто-винные бериллы. ― Заложу душу свою, а раскрою я эту жилу, что под Алабашку падает, и камень найду, да какой еще! И он действительно находил камень, то замечательные штуфы с новыми редкими минералами, то почти двухпудовый топаз-тяжеловес, то лиловую слюду с зелеными оторочками. Хрисанфыч умел бережно и аккуратно доставить домой свою добычу, уложить в сундуке все штуфы получше, а в белье спрятать самое ценное.[14]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940
  •  

Я не ошибся. Уже входя в деревню, приветливо улыбавшуюся мне среди виноградников, я увидел, что здесь ценят и умеют любить камень: в каменных заборах осторожно и любовно вставлены были глыбы пегматитов со «щётками» полевого шпата и кварца, а в одном доме, у входа, в оштукатуренную стену был замурован обломок жилы с красивым розовым турмалином. Я постучался, кое-как на своём ломаном итальянском языке сговорился со стариком, хозяином дома, и мы пошли. Скоро по камням, обрамлявшим узкую тропу, я смог догадаться, что мы приближаемся к Гротта-Доджи: глаза уже разбегались при виде кусков письменного гранита с большими длинными копьями чёрной слюды...[14]

  Александр Ферсман, «Воспоминания о камне», 1940

В поэзии[править]

  •  

Где воды пресные, прорвав скупой песок,
В зеленой впадине кипят холодным горном,
На сланце слюдяном, под очервленным тёрном
Иссохший кожаный полуистлел мешок.

  Георгий Шенгели, «Могила», 1916
  •  

Оконце слюдяное,
Тепло лазурных льдин!
Когда на свете двое,
То значит ― не один.[15]

  Михаил Кузмин, «Живётся нам не плохо...», 1921
  •  

В них вече и Вольгова домбра,
Теремов слюдяные потёмки...
Щекочет бесёнок ребра
У соседа ― рыжего Фомки.[16]

  Николай Клюев, «У соседа дочурка с косичкой ...», 1921
  •  

Жарко натоплено в девичьем тереме,
Утро синеет в окне слюдяном.
Греема пухом лебяжьим и перьями
Девочка нежится сном.[17]

  Сергей Соловьёв, «Сон царевны» (из цикла «Октябрь»), 1921
  •  

Твои слюдяные глаза
И тело из красного воска
В прозрачных руках ― города.
В ногах – Кавказские горы.[18]

  Константин Вагинов, «До белых барханов твоих...», 1923
  •  

А в Ленинграде, ― как слюда да кварц
Со шпатом ― весь состав гранита Невского, ―
Их только трое: неизменный Шварц,
В истолковании Артоболевского...

  Владимир Пяст, «Поэма о городах», 1933
  •  

Муха дохлая ― кверху лапки,
слюдяные крылья в пыли.
А вот в этой багровой папке
стихотворные думы легли.[19]

  Борис Корнилов, «Ящик моего письменного стола», 1933

Источники[править]

  1. В. Ф. Зуев. «Педагогические труды». — М.: Изд-во АПН, 1956 г.
  2. Путевые записки адмирала барона Ф.П.Врангеля. — СПб.: Исторический вестник. № 10, 1884 год
  3. Пётр Кропоткин. «Поездка в Окинский караул». Научное наследство. Том 25. — М.: Наука, 1998 г.
  4. М. Волошин. «Суриков». — Ленинград, Художник РСФСР, 1985 г.
  5. Обручев В.А. «Путешествие в прошлое и будущее»: повести и рассказы. ― М.: Наука, 1965 г.
  6. А.Е.Ферсман. «Занимательная минералогия»: — Свердловск. Свердловское книжное издательство, 1954 г.
  7. А.Г.Бетехтин, «Курс минералогии». — М.: Государственное издательство геологической литературы, 1951 год
  8. Д.Н.Финкельштейн, «Искусственные минералы». — М.: «Химия и жизнь», № 11, 1966 год
  9. Корнилович А. О. «Записки из Алексеевского равелина» (записки, письма, роман). — М.: Рос. фонд культуры: ГАФР: Гос. истор. музей: Рос. Архив, 2004 г.
  10. И.И. Лажечников. «Ледяной дом». — М.: Эксмо, 2006 г.
  11. В. Г. Короленко, Избранное. — Минск: «Вышэйшая школа», 1984 г.
  12. Д.С.Мережковский. Собрание соч.: в 4 томах. Том 2. — М.: «Правда», 1990 г.
  13. Булгаков М. А. Собрание сочинений. Том 3: Дьяволиада: повести, рассказы и фельетоны 20-х годов. — СПб: Азбука-классика 2002 г.
  14. 14,0 14,1 А.Е.Ферсман. «Воспоминания о камне». — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1958 г.
  15. М. Кузмин. Стихотворения. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  16. Н. Клюев. «Сердце единорога». СПб.: РХГИ, 1999 г.
  17. С. Соловьёв. Собрание стихотворений. — М.: Водолей, 2007 г.
  18. К.К. Вагинов. Стихотворения и поэмы. Подгот. текстов, сост., вступ. ст., примеч. А. Герасимовой. — Томск: Водолей, 1998 г.
  19. Б. Корнилов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — М.: Советский писатель, 1966 г.

См. также[править]