Агава

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Agave»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Агава американская (взрослое растение)

Ага́ва (лат. Agáve) — крупные сочные лилейные растения из семейства Спаржевые, растущие в диком виде исключительно в Мексике, однако впоследствии распространённые человеком по всему миру — в тропических и субтропических областях, и даже севернее, в том числе, и по Европе. В переводе с греческого агава означает «статная, видная». Первые упоминания европейцев об этом растении относятся к середине XVI века. В работе Петера Мартира, вышедшей в 1533 году в Базеле, описывается растение магей с острова Сан-Доминго, в более поздних работах её называют также метл или мескал. В ботаническом роде агава много видов, но самые известные среди них: агава американская и голубая.

Наряду с гигантской кувшинкой викторией регия и кактусом «царица ночи», цветущим громадными, светящимися в темноте, ночными цветами, агава стала едва ли не самым знаменитым оранжерейным растением. Более всего она прославилась как растение, которое цветёт лишь однажды в жизни и затем — умирает. Громадный цветонос с множеством цветов (до 17 тысяч) может достигать 10-12 метров высоты. Сок цветоноса агавы является источником таких известных напитков как пульке, текила и мескаль.

Агава в прозе[править]

  •  

Макостик метль. Есть некие магуэи, называющиеся теометль, у которых есть жёлтая полоса по краю мясистого сочного листа, а остальное — зелёного цвета. Это лекарственное <растение>; пекут мясистый лист на тлеющих углях, а после приготовления выдавливают сок чилькостли, перемешивают с ним до десяти перемолотых семян тыквы и сок мильтоматля, всё перемешанное. Давая пить тому, кто вновь заболел от какой-либо болезни; пить вдобавок к еде, и нельзя пить ничего другого; тем самым выздоравливают. Растут эти магуэи повсюду, в горах, а также над тлапанкос, в домах людей. Тот, кто выпивает это, должен вдобавок принять баню.[1]:113-114

  Бернардино де Саагун «Общая история о делах Новой Испании», 1577
  •  

Метль. Магуэй этого края, особенно тот, который называют тлакаметль, очень целебен из-за мёда пульке, который из него добывают. Из него делают пульке, перемешивают со многими лекарствами, чтобы выпить их через рот, как ранее было сказано. У этого тлакаметля толстые мясистые листья. По их краям много шипов. Они называются «груди магуэйя». Также есть шипы на кончиках. Также хорошо этот очищенный пульке, и особенно для тех, кто вновь заболел какой-либо хворью, выпивая его перемешанным со стручком красного перца чилькостли, и с семенами тыквы; всё это перемолотое и выпитое два или три раза; а затем принимается баня, и так исцеляются. Также молодой стебелёк магуэя поджаривают в горячем пепле: сок его или вода, в которой он был сварен в кипятке с солью, разливается на рану того, кто поранил голову или раненому на любую рану, <и тем больной> исцеляется. Также исцеляет стебелёк магуэя сушёный и измельчённый, перемешанный со смолой сосны — терпентином, и положенный своей стружкой на больное место, будь то подагра или что-либо другое.[1]:148

  Бернардино де Саагун «Общая история о делах Новой Испании», 1577
  •  

Таким образом койоты среди пустыни сумели приготовить себе ужин, не забыв при этом и десерта. Поужинав, они стали готовить к завтраку на следующий день блюдо, до такой степени любимое апачами, что одно из апачских племён, племя мецкалов, сделало его своей постоянной пищей и даже получило своё название от названия этого растения — мецкала.
У ботаников оно известно под названием мексиканского алоэ, которое в изобилии растёт в пустыне. Способ приготовления пищи из алоэ менее сложен, чем это можно было бы предположить. Вот как поступили койоты. Они нарвали сперва довольно большое количество мецкала, затем отрезали у каждого растения его расходящиеся лучеобразно от сердцевины твёрдые, длинные, как шпаги, листья и сняли с сердцевины кожицу. Тогда открылась беловатая, яйцевидной формы масса, толщиною с человеческую голову. Она и употребляется в пищу.[комм. 1]

  Майн Рид, «Затерявшаяся гора», 1882
  •  

Братья Полежаевы, Оля и Ермолов задумчивыми глазами следили за чудесным бегом его. Они сидели на полугоре, на каменном крыльце богатого дома, на острове-игрушке с рощами цветущих миндалей и персиков, среди апельсиновых садов и мраморных вилл. Над ними недвижно нависли листья белой акации и кисти душистых цветов пряным ароматом поили воздух. Две лохматые драцены росли у крыльца, а вдоль выложенной камнем лестницы причудливые агавы разбросали во все стороны мясистые зубчатые листья и чудилось, что они живые, цепкие и страшные, как змеи.[2]

  Пётр Краснов, «От Двуглавого Орла к красному знамени», 1922
  •  

Такой земли я не видал и не думал, что такие земли бывают.
На фоне красного восхода, сами окраплённые красным, стояли кактусы. Одни кактусы. Огромными ушами в бородавках вслушивался нопаль, любимый деликатес ослов. Длинными кухонными ножами, начинающимися из одного места, вырастал могей. Его перегоняют в полупиво-полуводку – «пульке», спаивая голодных индейцев.[комм. 2] А за нопалем и могеем, в пять человеческих ростов, ещё какой-то сросшийся трубами, как орга́н консерватории, только тёмно-зелёный, в иголках и шишках.
По такой дороге я въехал в Мехико-сити.[3]:38

  Владимир Маяковский «Моё открытие Америки: Мексика», 1926
  •  

После унылого двора, мощённого камнями, сад поражал обилием зелени и цветов. Сад простирался на восток, постепенно понижаясь по направлению к берегу моря. Дорожки, посыпанные красноватыми измельчёнными раковинами, разбегались в разные стороны. Возле дорожек росли причудливые кактусы и голубовато-зелёные сочные агавы, метёлки со множеством желтовато-зелёных цветов. Целые рощи персиковых и оливковых деревьев прикрывали своею тенью густую траву с пёстрыми, яркими цветами. Среди зелени травы сверкали водоёмы, выложенные по краям белыми камнями. Высокие фонтаны освежали воздух.[4]

  Александр Беляев, «Человек-амфибия, 1928
  •  

Только советую в штатском ехать, а то в форме ты больно красив, девушки заглядываться будут. Есть в этом саду растение — мексиканская агава. Сам найди, не расспрашивай. Там у каждого растения дощечка имеется и на ней название по-латыни написано. Надеюсь, разберёшь. Вот я и прошу тебя в выходной день с утра находиться где-нибудь поблизости от этой агавы. Мы со Щуровским тоже приедем любоваться этим растением, но будет лучше, если тебя не заметим. Погуляем и уедем. Но как только мы отойдём, прошу тебя немедленно подойти к агаве и... — Пронин достал из стола продолговатый заклеенный конверт без всякой надписи и подал его Виктору. — ...подойти и ловко и незаметно спрятать где-нибудь меж листьев или под листьями этот конверт. Затем я попрошу тебя не спускать с растения глаз. Ты увидишь, кто возьмёт конверт, и проследишь за ним. Помни: за человека, который возьмёт конверт, ты отвечаешь головой. А за сим рекомендую тебе пойти и отдохнуть перед этой, предупреждаю, весьма нелёгкой работой.[5]

  Лев Овалов, «Рассказы майора Пронина», 1939
  •  

Они подошли к отделу южноамериканской флоры. Посреди холмика возвышалась агава. Голубовато-зелёные, толстые сочные листья с зазубренными краями пучком торчали из земли.
— Интересно, какие они на родине?
— Посидим, — предложил Щуровский.
Они сели на садовую скамейку, недавно окрашенную зелёной краской.[5]

  Лев Овалов, «Рассказы майора Пронина», 1939
  •  

— Я спрятался среди георгин. Не волнуйтесь. Это была неприятная ночь, могу вам сказать. Я мёрз и любовался этим противным растением. Хоть бы какая-нибудь собака приблизилась к вашему конверту! Особенно холодно стало на рассвете, и цветы вовсе не настраивали меня на поэтический лад. Наступило утро. Начали приходить рабочие. Скорчившись, сидел я за парниковыми рамами, уставясь всё в одну и ту же точку. Рабочие поливали растения и подметали дорожки. Научные сотрудники тоже занимались какими-то своими делами. Наконец сад снова открылся для посетителей. Я смог вылезти из-за своего прикрытия и подошёл к агаве. Конверта не было.
— Прозевал? — спросил Пронин тем безразличным глухим голосом, какой всегда появлялся у него в моменты сильного волнения.
— Я даю вам слово, что ни на мгновение не сводил глаз с этой чёртовой агавы! — воскликнул Виктор. — Когда сад закрылся, конверт был на месте. Ночью никто к агаве не подходил. Утром прошла мимо какая-то научная сотрудница, должно быть студентка, двое рабочих с лейками, и садовник подстригал поблизости кусты. Больше никого.[5]

  Лев Овалов, «Рассказы майора Пронина», 1939
  •  

Соколовский снова заговорил:
Я когда-то читал в одной романтической повести, что агава долго не зацветает, она цветёт один раз и после этого гибнет. Оказывается, вздор. В Ботаническом мне показали агаву — цвела и живёт.[6]:282

  Илья Эренбург, «Оттепель», 1955
  •  

В настоящее время описано уже более 300 видов агав, объединённых в собственный род, хотя ещё совсем недавно их относили к амариллисам. Родина агав — Америка; виды, встречающиеся в средиземноморском регионе и других странах, были завезены туда человеком и постепенно одичали. В Мексике агава считается полезным растением, из неё получают волокно, а также выращивают на больших площадях, обычно на бросовых землях, для выработки пульке — крепкого мексиканского пива, приготовляемого из перебродившего сока агав, содержащего до 15% сахара.[7]

  Вальтер Хааге, «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben), 1960
  •  

В природных условиях цветущие агавы — зрелище грандиозное, запоминающееся навсегда. Пожалуй, ни одно из растений не имеет такого мощного и крупного соцветия, как агавы. У большинства видов цветонос поднимается на высоту до 2-3 метров. У агавы американской он достигает 5-8 метров, а у агавы Сальма — даже 10! <...> По наблюдениям Е.Кокрума и Б.Хейворда (1962), цветки агавы Шота и агавы узколистной опыляются летучими мышами из рода лептониктерис. Раскрытие цветков в ночное время, обилие сладкого нектара и пыльцы со специфическим запахом привлекают этих ночных опылителей. Наличие высокого прочного цветоноса позволяет летучим мышам «приземляться» и, медленно спускаясь вниз по соцветию, слизывать пыльцу и нектар. В Эквадоре агавы опыляют гигантские колибри из рода патагония. Кроме того, агавы активно посещаются птицами-нектарницами, пчёлами.[8]

  — Раиса Удалова, «Агавы, алоэ и другие суккуленты», 1994 г.
  •  

Мировую известность завоевала агава сизалевая, с давних времён культивируемая во многих странах. Из её прочного волокна, называемого сизаль или пита, изготавливают верёвки, канаты, рыболовные сети, лассо. <...> Агава фуркреевидная даёт волокно хенекен (энекен) или юкатанский сизаль. Главный центр её производства — Мексика, Куба, полуостров Юкатан. Белое волокно энекен идёт на изготовление бумаги, верёвок, тарной ткани. Из агавы складчатой получают волокно эспадин, агавы жёсткой — волокно кенжут.[8]

  — Раиса Удалова, «Агавы, алоэ и другие суккуленты», 1994
  •  

Между тем, вокруг и сверху нас оказывается тысяча южных растений, экзотических для любого глаза, кроме разве что моего. Здесь и африканские агавы с длинными шипами на концах громадных сизых листьев, и высокие американские кактусы, вроде телеграфных столбов, и толстые лианы-древогубцы, и нежные перистые мимозы, и бог весть ещё что впридачу.[9]:282

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995
  •  

Аборигены запили всерьёз и стали проигрывать битву за битвой. Так и закончилась Великая империя ацтеков ― по пьяни. Загадочная голубая агава в московском простонародье зовётся столетником. Алоэ.[комм. 3] Помните, родители совали в рот дурацкие листья вместе с мёдом ― от простуды? Или накладывали их на ссадины. Или настаивали алоэ на спирте ― уже от внутренних расстройств.[10]

  — Владимир Казаков, «Жидкий кактус», 1997
  •  

Наряду с маисом и опунциями, агавы представляют собой древнейшее культурное растение Мексики. На рынках древних индейских городов испанские конкистадоры с удивлением разглядывали ткани, сотканные из волокон агав и опунций. Агава сизалана завоевала даже мировую славу — это растение, культивируемое и одичавшее, распространилось на островах Атлантического океана и даже в Африке и Азии. Его выращивают для получения прочного волокна — сизаля, из которого изготавливают верёвки и канаты. Из волокон некоторых других агав вырабатывают бумагу.[11]

  — Дмитрий Семёнов, «Одно из главных культурных растений Мексики», 2000
  •  

…не менее важны агавы в качестве сырья для получения традиционного национального алкогольного напитка — текилы. Как и лучшие французские вина, текила получила своё название по имени городка в мексиканском штате Жалиско — центра выращивания агав. <…> Только в возрасте 8-10 лет они достигают необходимой зрелости. При этом основание растения — округлая сердцевина розетки — достигает массы около 40 кг. Её очищают от мощных длинных листьев, разрубают и варят. После этого сырьё измельчают, процеживают и «запускают» процесс алкогольного брожения. Перебродивший сок используют в качестве лёгкого напитка пульке, популярного, как у нас — пиво. Он — основа производства собственно водки, именуемой мескаль. Текилой же называют (это законодательно защищённое название) только мескаль, произведённый в Жалиско и только из агав определённого вида (текуилана).[11]

  — Дмитрий Семёнов, «Одно из главных культурных растений Мексики», 2000
  •  

Подобно коньяку или шампанскому, текила название — географическое. Происходит оно от слова «тикуилинос» — названия индейских племён, обитавших на территории мексиканского штата Халиско в III в. до н.э. Право называться настоящей мексикаснкой текилой принадлежит лишь текиле, произведённой в окрестностях одноименного города в штате Халиско.
Текила бывает трёх видов. Хорошая бутылка аньехи может стоить за тысячу американских долларов — и это далеко не предел. Многие любят сравнивать текилу с водкой, размышляя, почему первая дороже последней и отчего последняя кажется крепче первой. Отвечаем на эти насущные вопросы по порядку. Пшеница, из которой делается водка, созревает раз в полгода, а агава зреет 8—10 лет, требуя за собой постоянного ухода. Это раз. И потом, известен ли вам сорт водки, который выдерживался бы в бочках по нескольку месяцев, а то и лет? Это два. Теперь по поводу крепости. Текила не крепче (а иногда даже чуть слабее) водки. Однако «эффект» от неё ощутимее, поскольку пьётся она комнатной температуры, а следовательно, быстрее усваивается организмом. [12]

  — Наталья Щелкунова, Виктор Гапон, «Кактусы», 2001

Агава в поэзии[править]

Агава королевы Виктории, один из красивейших видов агавы
  •  

Есть подорожник, есть дрема́,
‎Есть ландыш, первоцвет.
‎И нет цветов, где злость и тьма,
‎И мандрагоры нет.
‎Нет тяжких кактусов, агав,
‎Цветов, глядящих как удав,
Кошмаров естества.
‎Но есть ромашек нежный свет,
‎И сладких кашек есть расцвет,
‎И есть плакун-трава.

  Константин Бальмонт, «Славянское Древо», 1906
  •  

Я здесь расту один, как пыльная агава,
На голых берегах, среди сожжённых гор.
Здесь моря вещего глаголящий простор
И одиночества змеиная отрава.

  Максимилиан Волошин, «Вячеславу Иванову», 1907
  •  

Среди цветов есть цвет агавы,
И сок его есть пьяность сил,
Тот сок, исполненный отравы,
Кветцалькоатля опьянил.
И меж огней есть дивно-синий,
И меж Богинь — с одной Богиней
Наш дух не тщетно связан был.

  Константин Бальмонт, «Женщина-Змея», 1908
  •  

О стране, где в чаще леса расцветают орхидеи,
Где полями завладели глянцевитости агав,
Где проходят ягуары, где шуршат под пальмой змеи,
Где гремят цикады к Солнцу, меж гигантских пышных трав.

  Константин Бальмонт, «Из страны Кветцалькоатля», 1908
  •  

И кровь, и кровь, своя, чужая,
На высях стройных пирамид,
Где, светоч бездн, доныне, злая
Агава, хищный цвет, горит.

  Константин Бальмонт, «На пирамиде Уксмаль», 1913
  •  

Красный Марс восходит над агавой,
Но прекрасней светят нам они —
Генуи, в былые дни лукавой,
Мирные, торговые огни.

  Владислав Ходасевич, «Вечер», 1913

Комментарии[править]

  1. По всей видимости, Майн Рид (со слов ботаников) ошибочно называет мецкал «мексиканским алоэ», но скорее всего, это один из видов агавы. Алоэ же в диком состоянии в Мексике не растёт, это африканское и азиатское растение.
  2. Маяковский допускает ботаническую неточность, которая не может быть поставлена ему в упрёк. Если нопа́ль и в самом деле является кактусом, то могей – это и есть агава лат. Agave, совсем не кактус и даже не похожая на него.
  3. И здесь Владимир Казаков продолжает традиционную путаницу с агавами и алоэ. Разумеется, в данном случае имеется в виду голубая агава (текилана), из которой ацтеки «гнали» алкоголь.

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 Бернардино де Саагун, Куприенко С.А., «Общая история о делах Новой Испании. Книги X-XI: Познания астеков в медицине и ботанике», (ред. и пер. С. А. Куприенко), Киев: «Видавець Купрієнко С.А.», 2013 г., 218 стр.
  2. Краснов П.Н., «От Двуглавого Орла к красному знамени»: В 2 книгах. — Кн. 2. — М.: Айрис-пресс, 2005 г. (Белая Россия)
  3. С.Турдиев, Р.Седых, В.Эрихман, «Кактусы», издательство «Кайнар», Алма-Ата, 1974 год, 272 стр, издание второе, тираж 150 000.
  4. А. Беляев. «Человек-амфибия». М.: Детская литература, 2001 г.
  5. 5,0 5,1 5,2 Л.С. Овалов. Собрание сочинений в трех томах. Том 2. М.: «Молодая гвардия», 1988 г.
  6. Илья Эренбург. «Оттепель». - М.: Советский писатель, 1956 г.
  7. Вальтер Хааге «Кактусы» (Das praktische Kakteenbuch in Farben). — М.: «Колос», 1992. — С. 75. — 368 с. — 25 000 экз.
  8. 8,0 8,1 Удалова Р.А., «Агавы, алоэ и другие суккуленты», СПб.: «Агропромиздат», 1994 г., 112 с., стр. 33-34
  9. Юрий Ханон «Скрябин как лицо», издание второе. — СПБ: Центр Средней Музыки, 2009. — 680 с. — ISBN 5-87417-026-X
  10. Владимир Казаков. «Жидкий кактус», М: «Столица», 1997, №18
  11. 11,0 11,1 Д.В.Семёнов. «Кактусы и другие суккуленты в доме и в саду», М., « Фитон + », 2000 г., стр.188
  12. Щелкунова Н.В., Гапон В.Н., «Кактусы». — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. — 96 стр. (Цветы дома и в саду). стр.18. «Текила — кактусная водка»

См. также[править]