Сорняк

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Сорные растения»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Поле, заросшее хвощом

Сорня́к, сорняки́ или со́рные расте́ния (от слова «сор») — особенно живучие и легко распространяющиеся дикорастущие растения, обитающие на землях, используемых в качестве сельскохозяйственных угодий (поля, сады, огороды). Вред, который наносят сорные растения, связан как со снижением плодородия почв, так и с ухудшением урожайности и качества сельскохозяйственной продукции.

Наиболее известные и распространённые сорняки: пырей, крапива, лебеда, овсюг, мятлик, осот, бодяк, горец, марь, плевел, подмаренник, живокость, василёк, клоповник, ромашка, пастушья сумка, фиалка полевая, ярутка, мать-и-мачеха, сорго, тысячелистник, хвощ, щавелёк, вьюнок, льнянка, сурепка, лютик, лапчатка, подорожник, репей, чертополох, одуванчик, полынь, цикорий, щавель и многие другие.

Сорняки в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

...тучный чернозём, оставленный без обработки, покрывается сорными травами: полыном, чернобыльником, девясилом, репейником и другими; некоторые стебли тянутся в вышину аршина на два и выше и образуют собою сорную заросль вышиною в рост человеческий.[1]

  Егор Дриянский, «Записки мелкотравчатого», 1857
  •  

Низшие разборы железнодорожных должностей, вновь объявившиеся канцелярии мировых и земских и иных учреждений, реформы, потребовавшие переписки, переписки и переписки ― все это, вплоть до наших дней и до пресловутого движения добровольцев в Сербию, ― подобно омуту, впитывало в себя мелкого дворянина. А крошечные домишки с тесовыми и иными кровлями гнили и обрушивались и зарастали чертополохом; «забалованная» мелкодворянская земелька покрывалась сорными травами, порастала бурьяном и бобовником и за бесценок переходила в руки предприимчивых пионеров нового сословия. Так погибли «малодушные».[2]

  Александр Эртель, «Записки Степняка», 1883
  •  

Во время произрастания хлебов на полях обыкновенно появляется множество сорных трав, в особенности на крестьянских посевах. Всего чаще встречаются следующие травы: полынь (Artemisia), костёр (Bromus secalinus), пух (Agrostis spica), свербига (Bunias orientalis), осот (Sonchus oleraceus), куколь (Agrostemma Githago), сурепка (Sinapis arvensis), заразиха (Orobanche ramosa), повилика (Cuscuta trifolii). Верными средствами борьбы против сорных трав служат тщательная обработка почвы и очистка посевных семян.

  Словарь Брокгауза и Ефрона, «Россия в сельскохозяйственном отношении», 1907
  •  

Другой массоворастущий по всему СССР, кроме Дальнего Востока, полевой сорняк ― сурепица ― имеет мягкую и приятную на вкус, хотя и слегка горьковатую зелень. Отвар ее слизист. Если ее варить или припускать, т. е. варить не вполне залитую, водой, то горечь сурепицы пропадает. Сурепица очень хороша для приготовления пюре. В народной медицине Закавказья листья сурепицы считаются противоцынготным средством.[3]

  Георгий Боссэ, «Готовьте из диких весенних растений», 1942
  •  

И когда видишь, что у некоторых художников стремление к идейности начинает зарастать сорной травой, то хочется сказать им об этом, предостеречь их. Никто из нас никогда не будет спорить о том, что, кроме темы, еще существует мастерство, существует живопись, которая в гармоническом сочетании с идейностью только и в состоянии выразить величие нашего времени.[4]

  Борис Иогансон, «Заметки художника. О некоторых произведениях Художественной выставки 1950 года», 1950
  •  

― В нашем языке появилось много сорных словечек. Он порой похож на поле, покрытое сорняками. Иногда эти сорняки кажутся даже красивыми ― овсюг, сурепка (василёк я не считаю сорняком).[5]

  Юрий Коваль, «На барсучьих правах», 1981
  •  

Работ с доказательством правоты лысенковских идей не счесть, их тысячи. После того как Лысенко провозгласил, что один вид порождается в недрах другого, в научной печати начали появляться десятки статей с описаниями: пшеница твёрдая, 28-хромосомная порождала мягкую, 42-хромосомную; и просто ― пшеница порождала рожь, рожь ― пшеницу; овёс порождал сорняк овсюг; рожь ― сорняк костёр; подсолнечник ― сорняк заразиху; чечевицавику; капустабрюкву; соснаель; граблещину; пеночка ― кукушку (да-да, пеночка ― кукушку, это не анекдот, это слова самого Лысенко!) и так далее. Всё это не невинные нелепости. Если всерьёз признать, что культурные растения сами порождают сорняки, то это должно вести к прекращению борьбы с сорняками или же направить борьбу с ними по какому-то бессмысленному, лысенковскому пути.[6]

  Владимир Александров, «Трудные годы советской биологии», 1987
  •  

В другом месте книги пророка Исаии сказано: «И зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником ― твердыни ее; и будет она жилищем шакалов, пристанищем страусов» (Исайя 34:13). Опять-таки в греческом тексте Библии, равно как в первоначальных текстах, написанных на иврите, вместо крапивы упомянуто другое растение. Большинство исследователей идентифицируют его с амми зубной (Ammi visnaga) либо с ее ближайшей родственницей амми большой (Ammi majus) семейства зонтичных, традиционными для Израиля сорняками на виноградниках, которые очень быстро распространяются на необрабатываемых землях или покинутых человеком местах.[7]

  Игорь Сокольский, «Что есть что в мире библейских растений», 2006
  •  

Но борщевик борщевику рознь. Справедливую ненависть заслужил пришелец с Кавказа, борщевик Сосновского, громадное растение, обладающее способностью вызывать сильные и долго не заживающие ожоги. Истребить его очень трудно, распространяется он со страшной скоростью, захватывая всё новые территории, ― это растение появилось даже на улицах Москвы. В пылу борьбы с опасным сорняком большинство из нас забыли о другом виде ― борщевике сибирском, не только совершенно безобидном, но и полезном растении.[8]

  — Наталья Замятина, «Мой друг борщевик», 2009
  •  

Земля еще холодная, сырая и налипает на лопату огромными комьями. Грядки копать рано, полоть нечего, поскольку сорняки еще не выросли, сажать нельзя даже редиску, так как еще не проснулась редисочная муха, которая будет в нее откладывать свои яйца, а потому дачник, нетерпение которого достигло предела и даже перешло через него, теперь, чтобы хоть как-то успокоиться, без конца точит лопаты, тяпки и секаторы до хирургической остроты, выпрямляет, пломбирует и протезирует погнутые и поломанные в прошлом году зубья грабель и три раза в день специальным высокоточным садовым микрометром проверяет, насколько подросла рассада.[9]

  Михаил Бару, «Принцип неопределенности», 2015

Сорняки в мемуарах и художественной прозе[править]

  •  

Заберёшься, бывало, в яблочный сад, в самую середину высокой заросшей, густой малины. Над головой — яркое горячее небо, кругом — бледно-зелёная колючая зелень кустов малины, перемешанных с сорною зарослью. Тёмно-зеленая крапива с тонкой цветущей макушкой стройно тянется вверх; разлапистый репейник с неестественно лиловыми колючими цветками грубо растёт выше малины и выше головы и кое-где вместе с крапивою достает даже до развесистых бледно-зелёных ветвей старых яблонь, на которых наверху, в упор жаркому солнцу, зреют глянцевитые, как косточки, круглые, ещё сырые яблоки.[10]

  Лев Николаевич Толстой, «Юность», 1857
  •  

Раздуваемое Алексеем дело всё шире расползалось по песчаным холмам над рекою; они потеряли свою золотистую окраску, исчезал серебряный блеск слюды, угасали острые искорки кварца, песок утаптывался; с каждым годом, вёснами, на нём всё обильнее разрастались, ярче зеленели сорные травы, на тропах уже подорожник прижимал свой лист; лопух развешивал большие уши; вокруг фабрики деревья сада сеяли цветень; осенний лист, изгнивая, удобрял жиреющий песок.

  Максим Горький, «Дело Артамоновых», 1925
  •  

Некоторые думают, что поливать сад очень просто, — особенно, если есть шланг. <...> Если вы будете совершать эту операцию каждый день, то через две недели вместо травы покажутся сорняки. Это — одна из тайн природы: отчего из самого лучшего семенного материала вместо травы вырастает какое-то буйное, колючее быльё? Может быть, для того чтобы получился хороший газон, нужно сеять сорняки? Через три недели газон густо зарос чертополохом и всякой нечистью, ползучей либо уходящей корнями в землю на целый локоть. Станешь её вырывать, — она обламывается у самого корешка либо захватывает с собой целую груду земли. Выходит так: чем гаже поросль, тем она сильней цепляется за жизнь.

  Карел Чапек, «Год садовода», Как разбивать сады, 1928
  •  

По старой привычке, привитой еще Андреем Иванычем, она записывала в нее свои наблюдения над жизнью растений: время сева, появление ростков, начало цветения. Захар не скупился на советы, и частенько пионеры узнавали от него что-нибудь новенькое: как с корнем уничтожить злостный сорняк, как подкормить пшеницу, как пасынковать помидоры. <...>
Федя отыскал на пшенице клопа-черепашку, вытащил из кармана увеличительное стекло:
― Смотрите, что он, паразит, делает.
Санька первый захватил увеличительное стекло и приблизил его к колоску.
― Что видишь?
Пы… пырей, дедушка… злостный сорняк.
― Знать знаешь, а щадишь. Раз злостный ― значит, под корень убивать надо… А кому на пользу твоя работа ― тыр-пыр, суета! Землю и червяк роет. А ты со смыслом трудись. Кто ты такой есть? Завтрашний колхозник, хозяин на земле. Царь природы, можно сказать…[11]

  Алексей Мусатов, «Стожары», 1948
  •  

Вечером в тот день Анфиса не пошла в правление. Она нарочно переоделась в домашнюю юбку и отправилась полоть картошку на своем огороде. Осторожно, чтобы не обжечь крапивой босые ноги, ступая по заросшей травой борозде, она прошла к крайней грядке и принялась за работу. Пальцы ее привычно и быстро начали выдергивать сорняки, совать их в подол передника. На деревне пахло дымом: многие хозяйки начиная с нынешней весны топили по вечерам, экономили дневное время.[12]

  Фёдор Абрамов, «Братья и сестры», 1958
  •  

― А что мне прикажешь там делать? За бабами присматривать ― так на это бригадиры есть.
― Не присматривать, а полоть самому.
Размётнов, отмахиваясь руками, весело рассмеялся. ― Это чтобы я вместе с ними сурепку дергал? Ну уж это, брат, извиняй! Не мужчинское это дело, к тому же я ишо не кто-нибудь, а председатель сельсовета.
― Не велика шишка. Прямо сказать, так себе шишка на ровном месте! Почему же я сурепку и тому подобные сорняки наравне с ними дергаю, а ты не могешь?
Размётнов пожал плечами.
― Не то что не могу, а просто не желаю срамиться перед казаками.[13]

  Михаил Шолохов, «Поднятая целина» (книга вторая), 1959
  •  

Человек не понимает, что созданные им города не есть естественная часть природы. Человек не должен выпускать из рук ружья, лопаты, метлы, чтобы отбивать свою культуру от волков, метели, сорных трав. Стоит зазеваться, отвлечься на год-два, и пропало дело — из лесов пойдут волки, полезет чертополох, города завалит снегом, засыплет пылью. Сколько уже погибло великих столиц от пыли, снега, бурьяна.[14]

  Василий Гроссман, «Жизнь и судьба» (часть 2, глава 25), 1960
  •  

― Кульбаба! Кульбаба! ― заблажил он и ринулся на костылях в чащу, запутался, упал. Лёжа на брюхе, сорвал худой, сорный цветок, нюхать его взялся.
― Кульбаба! Узнал? ― подтвердила Паня и сняла с лица его паутину. Он ещё не слышал паутины на лице.[15]

  Виктор Астафьев, «Ясным ли днём», 1967
  •  

Ломовые лошади тащили на телегах к станциям остатки самолётов, броневиков, орудий ― мусор знаменитых сражений; чертыхаясь, его убирали с полей. На что пойдёт этот лом? Никто не предполагал, что когда-нибудь его переплавят на новые пушки. Германия, во всяком случае, воевать больше не будет. Потянулись разорённые, нищие польские селения, разбитые костёлы, каменные распятия на перекрёстках. Кто выиграл эту войну? Сорняки, которые заполонили поля?..[16]

  Даниил Гранин, «Зубр», 1987
  •  

― Пары́ ― вот главное условие степных урожаев. Не получите хлеба, если останетесь на целине без них.
― Сорняки пошли? Следовало ожидать. Пока кое-где уже получают заовсюженную пшеницу, а потом получат в запшениченный овсюг. Иные растерялись: дескать, силён овсюг, что с ним делать? А он сорняк, наоборот, хлипкий. Он силен, когда хозяева плохи. Хорошо, что позже сеете. Подождать надо, спровоцировать овсюг и уничтожить. Потом уж сеять. Нервы надо крепкие иметь. У кого нервы слабые, тому в полеводстве делать нечего…[17]

  Леонид Брежнев, «Целина», 1977
  •  

На этом суровом фоне винно-красные и бело-розовые лепестки, покрытые налётом тончайшего пушка, казались особенно нежными. Будь эта мальва делом человеческих рук, она вызывала бы раздражение у истинного ценителя искусств, показавшись ему излишне приторной. Но мальва была живая и рассматривалась исключительно как сорняк, которому вздумалось зацвести. Потому что среди обитателей баронского замка поэтов не было. Вместо восхищённого созерцателя возле мальвы примостился Хальдор.[18]

  Елена Хаецкая, «Хальдор из светлого города», 1997
  •  

И вот пока ты сейчас стоишь между колонн и ждешь, когда она выйдет ― то ли минуту, то ли все эти годы, ― а она стоит и ждет, когда все пройдут, чтобы не толкаться в дверях, я тебе покажу самое главное, вот здесь, где боковая и задняя стена из кирпича, а потом вдруг ― скала из розового известняка, на ней ― капители колонн, обломки фризов с дельфинами, и все это одето мхом и заросло, видишь, богом, лёгким, курчавым <по названию венерин волос>. У нас ― комнатное растение, иначе не выживет, без человеческого тепла, а здесь сорняк.[19]

  Михаил Шишкин, «Венерин волос», 2004
  •  

У самого подножия каменной ограды, разделявшей наши участки, подлая ведьма насадила целую плантацию петрушки. О, как прекрасна, развесиста и кучерява была петрушка у мерзейшей старухи! Кажется, никогда прежде за всю свою жизнь — я не видывал такой славной петрушки (разве что сельдерей).
И вот, словно вечный сеятель плевел (подобно великому Сократу), десятками щедрых горстей я закидывал её вылизанные грядки семенами цикуты — смертельно ядовитого сорняка, внешний вид которого почти невозможно отличить от петрушки, но зато вкус... Ох, что за дивный это был вкус, мой бедный друг Сократ! — и я заранее преклоняю голову, если этот вкус оказался — дороже истины![20]

  Альфонс Алле, Юрий Ханон, «Чёрные Аллеи», 1900-2013

Сорняки в стихах[править]

  •  

Занимаясь семь лет этим дельцем,
Не напрасно я брал свой оклад
(Тут сравнил он себя с земледельцем,
Рвущим сорные травы из гряд).
Например, Вальтер Скотт или Купер
Их на веру иной пропускал,
Но и в них открывал я кану́пер!
(Так он вредную мысль называл.)[21]

  Николай Некрасов, «Газетная», 1865
  •  

Цвет сирени, запах мёда,
Среди хлама, среди сброда,
Как сорняк ― растёт бодяк.
Так его назвали люди...
(мы оспаривать не будем)
Чтобы не было беды...[22]

  Михаил Савояров, «Бодяга» (из сборника «Не в растения»), 1912
  •  

Кончаю. Страшно перечесть.
Тому порукой ― ваши муки,
Моя рука и ваша честь,
Которая ― что нет, что есть...
Мне говорят: «скерда́» ― трава, сорняк.
Двумя руками я согласен...
Но вы попробуйте... наверняка,
Прожить хотя бы день, хоть час...
― Без Сор-ня-ка.[23]

  Михаил Савояров, «Скерда» (из сборника «Наброски и Отброски»), 1916
  •  

Степь ― это битва сорняков друг с другом.
Сначала появляется пырей.
Он мелковат, но прочих побыстрей
И занимает оборону кругом.
Но вот полыни серебристый звон…
Ордою сизой хлынув на свободу,
Из-под пырея выпивая воду,
Полынь его выталкивает вон!
А там типец, трава эркек, грудница…
И, наконец, за этими тремя
Летит ковыль, султанами гремя,
Когтями вцепится и воцарится.[24]

  Илья Сельвинский, «Кокчетав», 1954
  •  

Двор заполонила сорная,
Безнадзорная, узорная,
Подзаборная трава,
Дышит мятой и паслёном,
Шёлком шитые зелёным
Простирает рукава.[25]

  Арсений Тарковский, «Бобыль», 1977
  •  

С рыжей водою канавы,
Рыжий, оплавленный шлак.
Дикие сорные травы
Путают на поле шаг.[26]

  Борис Нарциссов, «Горькою гарью над городом...» (из цикла «Пустыри»), 1978

Источники[править]

  1. Е.Э.Дриянский. «Записки мелкотравчатого». — М.: «Советская Россия», 1985 г.
  2. Эртель А.И. «Записки Степняка». Очерки и рассказы. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г.
  3. Боссэ Г.Г., «Готовьте из диких весенних растений мучные изделия, супы, салаты». — М., Госторгиздат, 1942 г.
  4. Б. В. Иогансон, «Заметки художника. О некоторых произведениях Художественной выставки 1950 года». — М: «Советское искусство», № 37 (1321), 1951 г.
  5. Юрий Коваль. «Опасайтесь лысых и усатых» — М.: Книжная палата, 1993 г.
  6. В. Я. Александров, «Трудные годы советской биологии», — М., «Знание — сила». №12, 1987 г.
  7. И. Н. Сокольский, «Что есть что в мире библейских растений». — М.: журнал «Наука и жизнь», №5 за 2006 г.
  8. Наталья Замятина. «Мой друг борщевик». — М.: журнал «Наука и жизнь», № 3 за 2009 г.
  9. Михаил Бару. «Принцип неопределенности». — Нижний Новгород: «Волга», № 1-2, 2015 г.
  10. Толстой Л.Н., Собрание сочинений. — Москва, «Художественная литература», 1958 г.
  11. Алексей Мусатов. «Стожары». — М., ГИХЛ, 1950 г.
  12. Ф. А. Абрамов, Братья и сестры. М., Советский писатель, 1982 г.
  13. М.А.Шолохов, Собрание сочинений в 8 т. Том 7. — М.: Гос. изд-во худож. лит., 1960 г.
  14. Гроссман В.С. Жизнь и судьба. Москва, «Книжная палата», 1992 г.
  15. Виктор Астафьев в книге: Советский рассказ (сост. И.Н.Крамов). Том 2. — М.: «Художественная литература», 1975 г.
  16. Гранин Д.А., «Зубр» (повесть); — Ленинград, «Советский писатель» 1987 г.
  17. Л.И. Брежнев. Воспоминания: Жизнь по заводскому гудку. Чувство Родины. Малая земля. Возрождение. Целина. — Москва: Политиздат, 1982 г.
  18. Хаецкая Е., Собрание сочинений: в пяти томах. — Том 5.
  19. Михаил Шишкин, «Венерин волос» — М.: «Знамя», №4 за 2005 г.
  20. Альфонс Алле, Юрий Ханон, «Чёрные Аллеи». — СПб., Центр Средней Музыки, 2013 г., стр.427
  21. Н.А.Некрасов. Полное собрание стихотворений в 3 томах: «Библиотека поэта». Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1967 год
  22. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Бодяга»
  23. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Наброски и Отброски»: «Скерда»
  24. И. Сельвинский. Избранные произведения. Библиотека поэта. Изд. второе. — Л.: Советский писатель, 1972 г.
  25. А. Тарковский. Собрание сочинений: В 3 т. М.: Художественная литература, 1993
  26. Б. А. Нарциссов. «Письмо самому себе». — М.: Водолей, 2009 г.

См. также[править]